Брук несколько секунд просто смотрит на меня, чувствуя себя пиздец как неуютно, а потом медленно кивает. — Ладно.

Я знаю, что она боится своего волка — она сама мне раньше об этом говорила, — но я уверена, что ничего такого, с чем бы я не справилась, в этом нет. Своего волка я контролирую хорошо, и, смею заметить, моя волчица та ещё сучка. К тому же Брук, учитывая все её страхи, наверняка будет намного комфортнее в паре с кем-то знакомым, так что я просто пытаюсь сделать ей доброе дело.

Остальные новобранцы тоже разбиваются по парам и начинают расходиться, а я иду к краю поля оставить бутылку с водой, проходя рядом с Джаксом по пути обратно к Брук.

— Ты тут, чтобы помогать с тренировкой, или просто пришёл посмотреть, как я раздеваюсь? — тихо спрашиваю я, проходя мимо, и подмигиваю ему.

Мой вопрос явно его цепляет — я бросаю взгляд через плечо и вижу, как в голубых радужках Джакса вспыхивают серебристые отблески, верный знак того, что его волк поднимается к поверхности, и это самодовольно меня радует.

Вокруг меня на тренировочном поле остальные новобранцы уже начинают скидывать одежду и перекидываться. Нагота — вещь для всех нас, оборотней, совершенно привычная, но почему-то раздеваться в присутствии Джакса кажется чем-то слегка порочным. Может быть, потому что я уже однажды это делала, и воспоминание о том, что произошло после того, как я впервые разделась для него, до сих пор чертовски вкусное.

— Готова? — спрашиваю я Брук, подходя к ней и стягивая кроссовки.

Она кивает, выглядя решительно. — Насколько вообще могу быть готова.

Я ободряюще улыбаюсь, стягиваю футболку через голову и отбрасываю в сторону. Клянусь, я чувствую взгляд Джакса на себе ещё до того, как украдкой оглядываюсь через плечо и убеждаюсь, что он действительно смотрит. Ну раз уж смотрит, почему бы не устроить ему красивое шоу, так? Я выскальзываю из своих тренировочных шорт, сгибаясь в талии и делая это нарочито медленно. Спускаю трусики вниз по бёдрам. Чуть поворачиваюсь, пока стягиваю спортивный лифчик через голову, чтобы у него был отличный вид сбоку на мою грудь. А потом зову своего волка, чувствуя знакомое покалывание по всему телу — оно начинается в груди и расходится по рукам, пальцам, ногам, ступням.

Мои кости трещат и перестраиваются; зрение сначала сужается, а потом становится резким. И вот я уже на четырёх лапах, встряхиваю шерсть, поднимаю нос и втягиваю богатые запахи леса, окружающего комплекс. Даже в человеческом облике чувства у оборотней обострены, но в волчьем они становятся ещё сильнее — цвета ярче, звуки резче, запахи насыщеннее. Я опускаю голову и как раз вовремя смотрю перед собой, чтобы увидеть превращение Брук: воздух вокруг неё будто дрожит, пока она не оборачивается красивой светло-песочной волчицей.

В волчьей форме мы можем общаться с членами своей стаи через мысленную связь. Я настраиваюсь на неё, обращаясь к Брук по связи и спрашивая: «Готова?»

Через мгновение в моей голове звучит её голос, хотя и как будто издалека. «Да. Давай.»

Мы начинаем кружить друг вокруг друга, осваиваясь в волчьей форме и готовясь к бою. Она явно держится в защите — похоже, не собирается нападать первой, — и тогда я опускаюсь ниже, рычу, обозначая намерение, и бросаюсь вперёд, налетая на Брук.

Я попадаю точно в неё, запрыгиваю сверху, и мы обе катимся по земле, клубок щёлкающих челюстей и бешено мелькающих лап. Мы разрываемся, я отскакиваю, скольжу по земле и резко разворачиваюсь к ней снова. Она оказывается противником сильнее, чем я ожидала, так что я мысленно меняю тактику, оценивая её перед следующим столкновением.

На этот раз уже она идёт на меня — её тело врезается в моё с такой силой, что из меня чуть не вышибает воздух. Я пытаюсь перекатиться, уйти, увернуться, но волчица Брук быстрая — и беспощадная. Кажется, она успевает выдрать кусок мяса из моего крупа, прежде чем мне удаётся вывернуться и отбежать на несколько шагов, снова разворачиваясь к ней лицом.

Ну всё. Погнали. Моя собственная волчица теперь тоже заведена, взбешена, и у меня в горле поднимается низкое рычание, пока я пригибаюсь, готовясь снова броситься на Брук. Когда я это делаю, я щёлкаю зубами у её морды и на мгновение впиваюсь ей в шею — предупреждение, чтобы она перестала быть такой жёсткой.

Это только всё ухудшает. Мы разлетаемся в стороны, но я не успеваю даже моргнуть, как она снова летит на меня. В её глазах что-то дикое, что-то звериное. Она прыгает на меня и вонзает зубы в загривок. Я вскрикиваю от боли, а это должно бы дать ей понять, что нужно остановиться, — но она не останавливается. Она сжимает челюсти ещё сильнее. Боль обжигающая, ослепляющая.

«Стой, блядь, это больно!» — кричу я по мысленной связи, но такое чувство, будто человеческой части Брук сейчас дома нет — только эта светлая волчица с пустыми глазами и жаждой убивать в башке. В следующую секунду её зубы впиваются уже мне в плечо, она тянет назад, будто пытается оторвать плоть от кости, и я ору.

— Брук, хватит! — слышу я голос Тео — он где-то близко, но я не понимаю, откуда именно он доносится. Я всё ещё бьюсь, пытаясь вывернуться, но Брук держит меня за плечо мёртвой хваткой.

И вдруг на мне чьи-то руки, на Брук — тоже руки: Тео пытается оторвать её волчицу от моей, а Джакс обхватил меня за талию. Но становится только хуже, потому что Брук не отпускает — парни пытаются нас разорвать, но этим буквально сдирают с меня кожу. Я слышу высокий, пронзительный визг, а потом понимаю, что это я сама издаю этот звук, отчаянно дёргаясь и против Брук, и против Джакса.

— Стоп! — рявкает Тео, и он вкладывает в голос столько альфа-команды, что моё собственное тело тут же обмякает у Джакса на руках. Но это срабатывает — Брук отпускает меня и отшатывается к Тео, пока он командует: — Обернись обратно.

Даже если команда была направлена только Брук, сила альфы в его голосе заставляет и моего волка мгновенно отступить, а обратное превращение ощущается просто адски болезненно с учётом моих ран. И вот я уже снова в человеческом теле, зажимаю разодранную плоть на шее и плече, а между пальцами сочится горячая липкая кровь. Из меня вырывается всхлип, больше похожий на волчий скулёж, чем на человеческий звук, и я стискиваю зубы, пока боль режет меня насквозь.

Руки. Я чувствую на себе чьи-то руки и вдруг осознаю, что Джакс притянул меня к себе на колени и держит так, будто я что-то драгоценное, глядя на меня этими своими серо-голубыми глазами, полными тревоги. — Ты в порядке? Скажи что-нибудь, Куинн.

Боль — это… очень много. Я сейчас едва могу думать, не то что говорить. До меня даже не сразу доходит, что я сижу голая и истекающая кровью у Джакса на коленях. Я просто смотрю на него во все глаза, пытаясь изо всех сил пережить боль.

Боль временна — мама всегда так говорила. Мы, оборотни, быстро исцеляемся, поэтому боль мимолётна. И в тот момент я слышу её голос у себя в голове, снова и снова повторяющий: «Боль временна». Я сосредотачиваюсь на этом, выравниваю дыхание, закрываю глаза. Доверяюсь процессу, зная, что повреждённые мышцы и кожа, скорее всего, уже начинают срастаться, заживать сами по себе.

Боль временна. Когда умерла мама, я была ещё ребёнком, и тогда я тоже пыталась повторять себе это. Я не могла понять, почему боль в сердце не уходит так же быстро, как боль от физической раны. Я не могла осознать, как сломанная кость может срастись за считаные часы, а разбитое сердце, кажется, болит вечность.

Я чувствую, как руки Джакса отстраняются от моего тела, и, открыв глаза, вижу, что он стягивает через голову свою футболку. Он сминает её в руках, прижимает ткань к моей разодранной шее и плечу, пытаясь остановить кровь, а остальной частью ткани прикрывает мою обнажённую грудь. Не знаю, то ли давление замедляет кровотечение, то ли ощущение тёплой голой груди Джакса, прижатой к моему телу, но мне вдруг становится спокойнее, и я снова могу дышать. Я кладу ладонь ему на грудь и, приподняв голову, смотрю ему в глаза.

Не знаю, то ли это от потери крови, но окружающий мир будто начинает растворяться. Между мной и Джаксом повисает долгий, растянутый момент — наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга, взгляды сцеплены, дыхание поверхностное. Его губы чуть приоткрываются, язык выскальзывает, увлажняя нижнюю губу. Я слежу за этим движением глазами, и меня накрывает желанием податься вперёд и украсть у него поцелуй. Его взгляд тоже опускается к моим губам, будто он думает о том же самом… — С ней всё в порядке? — требует Тео, и голос у него хриплый.

Мир обрушивается обратно. Я поворачиваю голову к Тео, у которого на руках рыдает Брук. Остальные новобранцы на тренировочном поле уже успели собраться вокруг нас, пытаясь понять, что произошло.

Джакс резко вскидывает голову и смотрит на Тео, и я чувствую, как всё его тело напрягается. Я морщусь, когда он убирает скомканную футболку с моих ран, отстраняя её от шеи и плеча, чтобы посмотреть, насколько всё плохо. — Почти уверен, что это просто мягкие ткани, — говорит он, снова на секунду встречаясь со мной взглядом, прежде чем посмотреть обратно на Тео. — Уже заживает.

— Отведи её в лазарет, на всякий случай.

— Я в порядке, — выдавливаю я сквозь зубы, начиная понемногу возвращаться в реальность. Я выбираюсь из рук Джакса и с огромным усилием встаю на ноги. Меня слегка ведёт, но Джакс тут же оказывается рядом и хватает меня за локоть, удерживая. — Я в порядке, — повторяю я, поднимая на него глаза.

Он отпускает мою руку и уходит, и у меня тут же падает сердце. Но через секунду он возвращается с моей одеждой в руках и протягивает её мне. Я благодарно её забираю, а Джакс уже рявкает остальным новобранцам, чтобы те возвращались к тренировке, и толпа вокруг нас тут же рассеивается. Я начинаю одеваться, натягиваю трусики и шорты и в процессе замечаю ещё одну боевую рану — на верхней части бедра. Учитывая состояние моей шеи и плеча, я решаю не надевать спортивный лифчик и просто натягиваю футболку, после чего поворачиваюсь обратно к Тео и Брук.

— Куинн, мне так жаль, — хрипло выдавливает она, а глаза у неё полны слёз.

Я поднимаю руку. — Серьёзно, не переживай об этом. Я в порядке, видишь? — Я двигаю рукой в подтверждение. Не буду врать, боль всё ещё есть, но я ей этого не показываю. Она и так явно уже сжирает себя за то, что её бешеная волчица сотворила с моей. Я знаю, что Тео уже несколько недель помогает ей взять волка под контроль, но, очевидно, работы ещё очень много.

— Мне было бы спокойнее, если бы ты всё-таки сходила в лазарет, — ворчит Тео, всё ещё крепко прижимая к себе Брук, поглаживая её по спине и успокаивая.

Я шумно выдыхаю и закатываю глаза. — Если тебе так уж надо, я схожу.

— Я её отведу, — тут же вставляет Джакс, подходя ко мне и протягивая мои кроссовки. Этот парень внезапно стал, блядь, ужасно услужливым.

Тео кивает в знак согласия, и я просто не спорю. Я надеваю кроссовки и иду вместе с Джаксом в комплекс, следуя за ним по извилистым коридорам в лазарет. Оказавшись внутри, Джакс остаётся рядом, пока одна из бойцов по имени Джесси осматривает меня и обрабатывает раны. К тому моменту, как она заканчивает, они уже почти зажили — теперь это просто похоже на глубокие ссадины. Ещё через час от них вообще ничего не останется, будто их и не было.

Джесси отходит выбросить окровавленную марлю и полотенца, а я снова натягиваю футболку и встаю с кушетки. Джакс просто стоит там и смотрит на меня, а выражение его лица невозможно прочитать. Наши взгляды встречаются, и он мягко проводит кончиками пальцев по тыльной стороне моей ладони.

— Куинн… — бормочет он, понизив голос.

— Джаксон. — Мой собственный голос мягкий, почти срывающийся на выдох.

И вот оно опять. Этот момент между нами, это напряжение. Это чувство, что всё это могло бы быть чем-то куда большим, чем мы себе позволяем.

Я слышу, как приближаются шаги Джесси, и Джакс делает шаг назад, отводя взгляд. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — бормочет он. А потом резко разворачивается и уходит, оставляя меня стоять там, моргать и гадать, что, блядь, вообще происходит между нами. И кто из нас сломается первым.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Джакс

Я просыпаюсь в холодном поту, тяжело дыша, пока глаза привыкают к темноте моей комнаты. Все эти последние разговоры о теневой стае и о том, как выстроить нашу оборону в связке с Денвером, просачиваются в мои кошмары и лишают меня сна. Мне ещё повезло, что у меня пока нет личного опыта столкновений с теневой стаей, но в моих снах Альфа Ксавьер — какой-то чудовищный злодей вселенского масштаба, а его последователи — бездушные, извращённые монстры, убивающие без малейшего сожаления. Хотя, с другой стороны, судя по тому, что я слышал о теневой стае, версия из моих снов может быть не так уж далека от правды.

Я уже окончательно проснулся, и сердце всё ещё бешено колотится после кошмара, так грубо выдернувшего меня из сна. Сбросив с себя простыни, я выбираюсь из кровати и пересекаю комнату, чтобы достать бутылку воды из мини-холодильника. Я скручиваю крышку, в несколько глотков выпиваю всё до дна и швыряю пустую бутылку в мусорную корзину.

Сквозь занавески пробивается полоска лунного света, и я подхожу к окну, чтобы поправить их и плотнее сдвинуть. Но, пока я это делаю, что-то на тренировочном поле привлекает моё внимание. Я отдёргиваю одну занавеску на несколько дюймов, и, когда глаза привыкают к бледному лунному свету, до меня вдруг доходит, что там снаружи кто-то есть — кто-то лежит на земле прямо посреди тренировочного поля.

У меня галлюцинации? Я щипаю себя, просто чтобы убедиться, что действительно не сплю, а потом снова всматриваюсь в окно, щурясь.

Ага, это точно человек. Но какого хрена кто-то делает на тренировочном поле посреди ночи? Ему плохо? Он заблудился? Лунатит?

Не знаю, то ли любопытство берёт надо мной верх, то ли я чувствую какую-то обязанность пойти и проверить, раз уж я один из руководителей отряда, но я натягиваю футболку и шорты и решаю выйти посмотреть, что там происходит.