Вроде бы внимательно глядя на Гюнтера, который продолжал поглаживать ноги женщины, но фактически уйдя в себя и задумавшись, Анна прикусила губу. Кид не торопил ее. Потом, решив что-то для себя, и как будто с раздражением фыркнув, дама, отодвинула его и сердито сказала:

— Хорошо. Я разденусь, Кидди, но это будет именно лечение, слышишь меня?

— Конечно, слышу, дорогая. Лечение и ничто иное, — парню пришлось задействовать всю силу воли, чтобы не улыбаться предовольно.

Он даже помог ей стянуть сорочку и придержал за локоток, когда она стащила с себя нижнюю деталь туалета. Не спрашивая, как ей ложиться, Анна улеглась на живот, уткнувшись лицом в сложенные руки.

«Ну, вообще-то, мне нужен именно ее животик, но пока пусть будет так. Сделаю сначала массаж, а потом, когда она расслабится, поглядим, будет ли она упорствовать!».

— У тебя так шея остается в напряженном состоянии, мон ами, — мурлыкнул на ушко женщине Гюнтер, — Давай-ка свернем вот так простыню, и ты ляжешь поудобнее, и руки… Да, вот так, вдоль тела.

Пока мадам продолжала сердиться, «лекарь» решил помолчать. От шеи вниз, плавно и неспешно, он начал свою «подлую» деятельность.

«Х-м-м… А она — вполне еще ничего. Рост, конечно, не в моем вкусе. И кто-нибудь из ценителей фитоняшек или юных девичьих тел, мог бы сказать: «Фу! Толстая!», но был бы не прав. На мой взгляд. Да, в реальности двадцать первого века она не прошла бы на конкурс «Миссис Вселенная», не те пропорции. Но сейчас вполне привлекательная женщина, как говорится: таких на помойку еще не выкидывают. Ноги хоть и полные, но красивых форм. Задница, как по мне — так вообще шикарная. Ну да, есть целлюлит, но не безобразный, а — так, слегка присутствует, почти не виден, если не работать с кожей. Талия точно имеется. Спина, кстати, тоже красивая, этакая — плавная, по-женски привлекательная. Полные, но не толстые руки. С грудью я немного ошибся — здесь не больше «тройки», это в первый момент я оценивал ее куда больше: там корсет ее явно поднимал, ввел, сцука, в заблуждение. Грудь, ну да, провисает, но не висит безвольно лопухами. Полная, красивая грудь зрелой женщины. Х-м-м… Это только в грезах «школоты» размеры от «тройки» и выше должны стоять торчком. А в жизни так не бывает — физика, господа, банальная физика! Сила тяжести — куда ж ее деть? Ну, как вариант — силикон, но опять же: где в том силиконе естественность? Нет ее там и близко. Любой нормальный зрелый мужик однозначно сделает свой выбор в сторону естественности, а те «бидоны», что под завязку набиты имплантами… Не, мне такие даже в «порнухе» никогда не нравились. Так что — вполне дамочка. Склонна к полноте, но еще не пересекла черту трясущегося жира. Далеко ей еще до этого. Как где-то слышал: «Настоящий ценитель женской красоты всегда предпочтет чуть пополневшую лань похудевшей «корове»!».

Гюнтер очень тщательно прошелся по шее, плечам, размял и разогрел руки женщины, перешел на спину. Ну а там и до шикарной попы — рукой подать! Анна, при его подходе к той, «что на сковородку не влезет», начала проявлять некоторое беспокойство:

— Кид, ты же не забыл, что это все лечение, а не что-то там еще, что может прийти в твою юную голову.

— Конечно, мон шер… Я отлично все помню, — заверил он женщину совсем негромко.

— Х-м-м… А что у тебя в таком случае с голосом? — усомнилась она, — С чего бы он стал таким… Бархатным. Как будто ты сейчас примешься нашептывать мне на ухо всякие глупости.

— Дорогая… Как мне кажется, ты сама хочешь, чтобы я тебе так нашептывал.

— Вот еще! — негромко возмутилась пациентка, — и в мыслях не было.

— Тогда чего же ты беспокоишься? У нас же договор, не так ли? Пока ты сама не попросишь…

Мадам глубоко вздохнула и затихла. Попу он разминал особо тщательно, можно сказать — с любовью. Но, увидев, как она снова пошевелилась, стоило лишь ему податься ближе к крутому скату ягодиц, ближе к промежности, решил немного обождать.

«Ладно-ладно, еще не вечер!».

Ноги, точнее — ножки, были им «обследованы» не менее тщательно. Особое внимание — их внутренней стороне, потом — ямочкам под коленями.

«Ха-ха-ха… А вот и первое слабое место мадам Корнелии: именно эти ямочки. Здесь и правда — очень нежная кожа!».

Голени он разминал почти по-спортивному, особо не рассусоливая, вспомнив, как млела от этого Светка Черткова. Теперь ступни, подошву и, тем более, пальчики…

«М-да… Чего-то она совсем притихла!».

— Господи… Хорошо-то как… — пробормотала женщина.

— А теперь, мон шер, прошу повернуться и лечь на спину, — потребовал Гюнтер.

Анна, чуть прищурив свои карие глаза, потребовала:

— Кид! Только лечение, понял?! А не то непотребство, что ты устроил с бедной Луизой. Как девчонка еще жива осталась? Она ведь кончила тогда… Я даже не знаю сколько раз.

«Такое впечатление, что она именно напоминает — вот так мне и сделай!».

Кид зашел со стороны головы и принялся нежно массировать виски женщине. Виски, лоб, перешел на лицо. А сам присел пониже и шепнул:

— А вот если так массировать лицо, можно на какое-то время улучшить и кожу, и разгладить морщинки.

Анна приподняла голову и широко раскрыла глаза:

— Серьезно? Ты сейчас не лжешь мне? И насколько это… Х-м-м… И надолго этого хватит?

— Не знаю. Думаю, месяца на два, может, чуть больше…

— Тогда делай это тоже!

— Так я и делаю. А вообще, май дарлинг, я бы мог массажем головы отправить тебя в глубокий сон. А потом взять и надругаться на спящей красавицей.

Женщина с улыбкой приоткрыла глаза:

— Но ты ведь так не сделаешь?

Со вздохом он согласился:

— Не сделаю. Ибо предпочитаю, чтобы женщина сама этого хотела и активно в этом участвовала.

— Кид… Но ведь есть мои девочки, чего же ты страдаешь именно по мне? — засмеялась мадам.

— Я не страдаю. Просто могу себе представить, насколько ты их опытнее.

— Ах! — вздрогнула она, когда он от шеи плавно перешел к груди, — А это можно как-то обойти?

— Х-м-м… Ну если ты не хочешь, чтобы я поднял тонус твоим шикарным грудям, то можно и обойти.

— Я знаю… Видела уже, что ты можешь сотворить, лаская груди.

— Хорошо. Я просто помассирую их и вообще не буду прикасаться к соскам. Ты про это?

— Да. Так мне будет спокойнее.

«Ну-ну… Впереди еще бока, животик и… Так далее!».

Тщательно размяв женщине бедра, он уделил большое внимание именно больной стороне. Анна притихла, но он видел, как поблескивают ее глаза сквозь ресницы: бдит, то есть!

— Что сейчас чувствуешь? Есть ли боль в бедре? — спросил он.

Женщина прислушалась к себе и неуверенно ответила:

— Сейчас вроде бы нет… Но кто знает, что будет, стоит только мне встать?

— Не спорю, все боли я одним разом не уберу. Так, моя красавица… Сейчас я намерен перейти к массажу и лечению твоих внутренних женских болячек. Так что — предупреждаю, это будет в непосредственной близости от твоего лона. Чтобы ты не решила, что я покушаюсь на самое сокровенное.

Про себя хитрый лекарь усмехнулся:

«Сейчас посмотрим, что будет происходить! Хотя… А вот я и сам не знаю, а можно ли лечить все эти женские «дела», не касаясь ее… Ну, то есть — без возбуждения?».

«Так-так-так… Животик. Нет, здесь и впрямь — этакий животик. Не брюхо, не пузо, и уж тем более — не пузень-пузяка, а именно животик: мягкий, небольшой, очень приятный на ощупь!».

Поневоле Кид повел взглядом дальше, где между плотно сжатых ног топорщился треугольных пушистых волос:

«Бля… Нет, ну какие у нее бедра, а?! Так и хочется залезть между ними. Залезть, а потом, подхватив ее за бедра, приподнять и… Спокойно, Ипполит! Спокойно!».

— Ты чего притих? — с подозрением, внимательно глядя на Кида, спросила женщина.

— Нет, ну а как ты хотела? Чтобы я глядел на всю эту роскошь и оставался спокойным, да? — возмутился Гюнтер.

— Успокойся, мальчик. Давай уж тогда поболтаем о чем-либо…

— А о чем? Нет, ну правда — о чем? Ладно… Вот хотел обсудить с опытной женщиной один вопрос, который, с моей точки зрения, не очень понятен, — начал Гюнтер.

— Ну-ну… Слушаю тебя! — интересом уставилась на него Анна.

— Вот посмотри, какая коллизия получается… Опять же — напоминаю — это с моей точки зрения… Посуди сама. Возьмем двух людей, к примеру — мужчину и женщину. Так?

— Ну, давай, дальше: что там с ними? — улыбнулась дама.

— Примерно одного возраста. Пусть будет так. Вот они встретились, возникло чувство, они поженились.

— Х-м-м… Обычное дело! — хмыкнула она, — Так чаще всего и бывает.

— Да. Но я не про то сейчас. Вот живут они, живут. Дети, опять же. И он, и она — привлекательны внешне. Но годы идут, да? Он становится респектабельным джентльменом, подтянутым, интересным для дам. Она же…

— Расплылась после родов, да? Тоже — чаще всего так и есть, — отмахнулась женщина.

— А вот и нет! Она, несмотря на роды, продолжает оставаться интересной дамой.

— Ну-у-у… Тоже бывает, но реже! — согласилась Анна.

— Так вот… Стали они зрелыми людьми. Но что тоже часто бывает, приелись друг другу. И он вдруг понял, что знает ее вдоль и поперек, каждый дюйм ее тела; знает, как ей нравится, а как не нравится. Но и она тоже полностью изучила его. И все-то у них уже было, да не по одному разу. Ну — приелось! И что происходит?

Женщина засмеялась:

— Да понятно, что происходит: этот кобель начинает искать для себя новое на стороне!

— Да, скорее всего. И что же он ищет? Такую же зрелую даму?

— Да как бы не так! — усмехнулась Анна, — Точно побежит по молодым юбкам!

— Вот! И даже тот факт, что мужская его сила уже далеко не та, как, скажем, двадцать лет назад, но — да, он станет искать молоденьких прелестниц. А почему?

— Потому что — козел! — усмехнулась дама.

— Ну не все же — козлы? — усомнился Кид, — Пусть будет так… Он бежит к ним, но раскаивается, где-то в глубине души…

Женщина рассмеялась:

— Ну-ну… Где-то очень глубоко в душе!

— Мне представляется, что здесь несколько другое…

— Да? И что же? — изогнула бровь сарказмом Анна.

— А может, ему хочется просто обнять и погладить молодое тело, а? Гладкое, красивое, молодое! Пусть там… Получится у него разок, ну — может другой. Точно — не вся ночь, полная страсти. Но — молодое тело!

Дама недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала:

— И что же из этого?

— А еще не все! Есть и другая сторона этой обыденной истории — его супруга. Как мы уже обозначили несмотря на возраст, дама во всех отношениях — интересная. И как быть с ней?

Женщина покосилась на него с улыбкой и, явно подыгрывая, ответила:

— Если не дура — тоже заведет интрижку!

— Отлично! Согласен с тобой полностью — заведет интрижку! А с кем позволь спросить?

Анна задумалась, потом развеселилась:

— Ну точно, не с кем-либо, ему подобным!

— Согласен! На кой хрен интересной женщине потасканный, как ты сказала, козел, пусть и другой? То есть, интрижка эта будет с молодым человеком. Чтобы… Ну, без экивоков — чтобы хрен его стоял как молодой задорный кабачок. Так ведь?

Женщина помолчала, глядя на него, чуть наклонив голову:

— Ты сейчас на что намекаешь? К чему подводишь, молодой ты кобелек?

— Я? — отшатнулся якобы в возмущении Кид, — Вот вообще ни на что! Я просто… Обобщаю, так сказать. Размышляю, спрашиваю у тебя мнение. Получается черт-те что: зрелому джентльмену требуется молоденькая пассия, пусть даже не для самого соития, ведь мы условились: возраст, да и здоровье — уже не те! А зрелой интересной женщине — нужен молодой любовник, чтобы поменьше болтовни, побольше дела! И ведь что характерно… Обществом и то и другое — явно осуждается!

— Х-м-м… Обществом, вообще-то, осуждается внебрачная связь — вообще! А если брать все же нашу ситуацию… То все тем же ханжеским обществом гораздо сильнее будет осуждена бедная дама, а не тот похотливый старый козел! — фыркнула с раздражением Анна.

— Да, здесь я с тобой согласен! — кивнул Гюнтер, — Непонятно почему при равном грехе, женщине достанется сильнее. Несправедливо. Да и вообще… Почему у дам нет стольких прав, которые испокон веку принадлежат мужчине? Даже образование не так давно стало возможным. А ведь есть такие ретрограды, что и до сих пор шипят, увидев вывеску женского учебного заведения. Уроды, мать их! Сравнивать дам с теми же неграми — так получается? Прав нет, одни обязанности!

Меж тем Гюнтер уже вовсю «лечил» женщину, вливая в нее силу. И пусть далее оговоренных границ не заходил, но видел, что женщина иногда теряет нить разговора, вслушивается в себя и в свои ощущения, иногда прикрывает глаза. Да и дыхание ее стало не таким уж спокойным.

«Но, блин, держится же. Вот же где упрямство! Луизе той же хватило гораздо меньшего. Хотя… Там я «работал» не только в зоне живота и бикини, там я был куда напористее!».

И бросив мимолетный взгляд на прикрывшую глаза женщину, он начал активнее опускаться к лобку, нежно исследуя ту ложбинку, тот изгиб, который отделяет живот от ног. Не открывая глаз, сквозь все более прерывистое дыхание, женщина спросила:

— А ты к чему завел этот разговор, Кид? Ха-ха… Да все я понимаю! Значит, зрелой женщине нужен молодой жеребчик, да?

— Ты не могла бы чуть раздвинуть ножки, милая Анна?

— Это зачем еще? Ну скажи мне, что это требуется для лечения! — засмеялась она.

— Это требуется для лечения. Что в том смешного? — хмыкнул парень.

— Пусть так, мальчик, — и она чуточку развела ноги, — но ты же помнишь — я тебя сама не попросила.

— Пока. Пока не попросила! — усмехнулся Гюнтер.

«Какие у нее «губки»! Аккуратные, но явно выраженные. И уже совсем влажные!».

Расставив пальцы пошире, Кид принялся массировать такую притягательную область женского тела, не касаясь самого нежного участка.

— М-м-м… Что хочу сказать… Вот там у меня ничего не болит. Боли… Они повыше будут! — прерывающимся голосом поправила его Анна.

— Как же не болит? Ты же сама говорила, что болит, и болит уже очень давно! — возмутился парень, — Что же это выходит — тут лечим, тут — не лечим. Так, что ли?

— Ну мы же оба понимаем, чего ты добиваешься! — хмыкнула женщина.

— Что за гнусные инсинуации? Я всего лишь лечу тебя. А те боли, про которые ты вела речь недавно, они что же — тебя не волнуют? Или ты совсем списала себя?

— Вот же… — женщина прикусила кулачок, — Хочешь сказать… Что ты и это можешь вылечить?

— Не попробуем — не узнаем! Требуется лишь твое согласие, всего лишь…

Тело ее начало чуть подрагивать, ноги вроде бы и пытались сомкнуться, но потом снова раздвигались, как будто живя своей собственной жизнью.

— Но что у тебя за пальцы, Кидди?! Что за чудесные руки! — она уже стонала в голос.

— Ну так попроси меня, и они, эти пальцы примутся лечить тебя куда приятнее.

— Куда же больше? Хотя… Черт с тобой, маленький проказник! Делай что хочешь… Только сделай это так, чтобы я потом не жалела.

«Ну вот… И чего было ерепениться?!».

Получив согласие женщины… Нет! Не так — добившись ее прямой просьбы, он начал «исследование» более плотное, откровенное. И нахальное, что уж там! Подавшись к Анне, поцеловал ее в губы, был ею обнят, и…

— Еще? — улыбаясь довольно, спросил он.

— Еще… Давай еще! — женщина широко распахнула глаза, — Но все же знай: я тебе не дам!

«Ой, да еще не вечер!».

Потом он поймал губами сосок и поигрался с ним, давая волю и языку. Добился второго наплыва судорог у дамы и чуть сбавил натиск. Женщина медленно приходила в себя. Потом открыла глаза, долгим взглядом посмотрела на него и потянула к себе поближе:

— Встань вот так… Мне сейчас лень особо шевелиться. Вот так, да. Я тебе сказала, что я тебе не дам. Но я же не говорила, что я у тебя не возьму.

Губы ее, пусть не были столь пухлыми, как у той же Бетти, но насколько они были, губы эти, более опытными и умелыми!

— Мне это не нравится, Гюнтер! Мне это очень не нравится! — хмуро выговаривал ему Пулавски, — Что значит: «мне нужно остаться»? Какие у тебя могут быть здесь дела?

— Мы с мадам Корнелией договорились, что я подлечу ее девушек, — не стал скрывать подоплеку своего решения Кид, — Сам понимаешь, Джо, деньги никогда лишними не бывают. И мне крайне тягостно зависеть в этом вопросе от деда.

— Вот как раз про деда… Что я ему объясню, почему мы бросили тебя здесь? — скривил губы десятник.

— Что значит — бросили? Я что щенок или котенок, чтобы меня бросить? Я рейнджер округа, не так ли, Джо?

— Так. Но… Тебе пятнадцать лет, Кид. И я, как десятник, отвечаю за своих людей, тем более таких юных.

— Х-м-м… Ты отвечаешь за своих людей, когда мы в рейде. Сейчас рейд завершен, следующий будет через два месяца, правильно? Так что я свободен от обязанностей. И если я решил в свободное время немного подработать — что в этом такого? Отработаю договор, вернусь сам. Чего здесь со мной может случиться?

— Вот это-то мне и не нравится: твой настрой. Что может случиться? Все что угодно. Это дорога, Гюнтер. Причем большая ее часть идет по не самым населенным местам. С тех пор как построили «железку», основной поток и грузов, и людей идет именно по ней. А по дорогам… По дорогам ездят фермеры — от своей фермы и до соседской. Сам видел: посредине пути между штатами этих ферм не так уж много. Глухой угол! Или ты забыл, что вышло с твоим отцом? И это было в куда более населенной местности, буквально на пороге дома!

— Джо… Спасибо за заботу, я обещаю — я буду осторожен! Кроме того, я ведь могу также доехать до дома и на поезде: чего проще — загнал коня в товарный вагон, сел сам в пассажирский, чуть больше половины суток и я уже в Кристиансбурге.

— Х-м-м… Да, тоже, верно, так можно. Но ведь это выйдет долларов на сорок, не меньше, — задумался Пулавски.

«Блин! Железнодорожные перевозки — это, конечно, круто сейчас и существенный шаг вперед по пути прогресса, только вот для кармана обычного, небогатого американца — удовольствие недешевое, не накатаешься туда-сюда. Так что… Сорок долларов мне и дома пригодятся, поеду верхом. Но зачем это знать Джозефу?».

Товарищи собрались выезжать рано поутру: еще и туман не рассеялся, когда десятник и Сэм с фургоном уже были у домика Бружеса. Именно здесь, во дворе, и состоялся этот не очень приятный для Гюнтера и Джо разговор. Скрепя сердце, хмурясь и качая недовольно головой, Пулавски сел на коня, и кавалькада направилась со двора.

— Эй, Кидди… — шепнул ему Шарль, — покажи этим цыпочкам, где раки зимуют. Не обдели вниманием всех!

— Приедешь домой, расскажешь! — подмигнул парню Марк.

После раннего завтрака Гюнтер встретился с хозяйкой заведения и договорился об осмотре девиц. Анна настояла, что во время сего действа будет тоже присутствовать.

— Ты боишься, что я их всех — того? — засмеялся парень.

Женщина отмахнулась:

— Да прямо там! Более того, я больше, чем уверена, что ты их и впрямь — всех того, пусть не сейчас, а потом, в процессе лечения. Просто мне нужно знать, что у них со здоровьем, сколько понадобиться того лечения. Ну, и сколько денег в итоге мне готовить.

— Логично! — кивнул Гюнтер.

Ранней побудке и всем последующим мероприятиям, включая внеплановую помывку, личный состав борделя рад не был. Но, видимо, мадам Корнелия правила в своем заведении железной рукой, пусть и одетой в бархатную перчатку, потому девицы расселись в пустом зале, попивая кофе, дожидаясь вызова в порядке очередности.

Первой Гюнтер осмотрел мулатку Луизу. Здесь для него уже было все понятно: девчонка была здорова, кроме необходимости долечивания того самого кожного заболевания, которое Плехов так и не смог определить.

— Еще два раза и будет достаточно. Как я сразу и сказал! — заулыбавшись от удовольствия видеть такую симпатяжку, Кид в шутку чмокнул ее в губы и слегка шлепнул по крепкой попке.

— Луиза! Одевайся и садись, будешь писать то, что я тебе скажу, — распорядилась «мадам», — График же нужно составить? Кому и сколько раз придется приходить к тебе на лечение.

На такое пояснение женщины Гюнтер только развел руками — мог бы и сам додуматься: все же болячки у девок могут быть разными, отчего и зависела продолжительность лечения.

Далее последовала все та же Бетти. Здесь Кид, невзирая на недовольный взгляд Корнелии, приобнял девицу, потискал за попу и поцеловал в губы.

— У Бесс все в норме. Здоровье — на удивление… — начал было Гюнтер, но осекся, увидев расстроенную физиономию девушки.

«И правда — чего это я?».

— Но курс общеукрепляющего массажа провести все же нужно! — как можно более серьезно заявил «лекарь», вызвав довольную улыбку Бетти и укоризненное покачивание головой хозяйки.

Далее, сразу вдвоем, запорхнули в комнату Нэнси и Мэри, защебетав:

— А можно мы сразу вдвоем? Так, любопытно посмотреть…

— Вы что же, глупые птички, — рассердилась Анна, — полагаете, что он вас здесь, прямо при мне покрывать начнет? Вам же было сказано: будет осмотр, с целью выявить у вас болезни, а не то… Вы бы с клиентами так себя вели!

— А что — с клиентами? Анна, мы с клиентами тоже… Не со всеми, конечно. Но если попадаются приятные мужчины, то жаловаться на нас им не за что. А здесь… Гюнтер же не клиент, правда ведь? И вообще… Уже сплетни среди девчонок ходят, что он чего-то умеет такого, что никто другой так не умеет. Нам же любопытно!

Это выступление на два голоса смотреть было забавно. Заставили девки посмеяться Гюнтера, посмеяться, а еще… Доставили ему несколько щекотливых минут своей абсолютной бесстыжестью, когда на его предложение разделись за такое время, что солдату советской армии было бы стыдно за свое выполнение этого норматива. Стояли не просто, а еще и позы разные принимали, поглядывая на парня так, что… Смутили его, в общем! Смутили тем, что он не знал, как спрятать возникшее возбуждение. Корнелии даже пришлось прикрикнуть на девок, чтобы стояли смирно и не выкаблучивались. Когда веселушки все же были выдворены из комнаты, Гюнтер сказал «секретарю» Луизе:

— Мэри… Почти норма. А вот с Нэнси придется повозиться подольше.

Анна, пряча улыбку, скомандовала мулатке:

— Иди выпей кофе. И нам принеси… Через пятнадцать минут.

Когда девчонка вышла, женщина сама закрыла двери и скомандовала:

— Садись в кресло, юный доктор. Я помогу тебе сбросить напряжение. Но — только губами! — и, улыбаясь, погрозила ему пальцем.

«Да ей самой, похоже, это нравится!».