Когда они вернулись в домик Бружеса, Гюнтер был удивлен: зал заведения был заполнен почти полностью. Компании мужчин разного возраста и разные по численности играли в карты, выпивали, разговаривали и смеялись, флиртовали с «обслуживающим персоналом». Заметил Кид и «парочку», направляющуюся в один из номеров.

— Однако… — протянул он, — вот уж не ожидал, что это место так популярно. Ведь и позавчера, и вчера практически никого не было.

В ответ Марк засмеялся:

— Это все из-за Магнусона и его своры. Ребята действительно злые и сплоченные, как я понял. Зацепи одного и дыбом встанет вся шайка. Кому охота рисковать здоровьем?

— Только здоровьем? — переспросил Гюнтер.

«Блондин» покосился и, сморщившись, ответил:

— Сам понимаешь, даже у таких горячих парней без мозгов, есть некое понимание: пристрели они здесь в городе кого-нибудь, и их начнут гонять по округе всем восточным Теннесси. Они, конечно, круты, но воевать против всех? Зачем им это надо? Им же работать еще здесь.

— Х-м-м… Получается, что девки здесь работают и подавальщицами? — оценив картину, скорее утвердительно произнес Кид.

— Ну да. А чего «мадам» отдельный штат держать? Если на девку обратили внимание, что ей мешает отлучиться на полчаса, обслужить клиента и вернуться в зал? — кивнул Марк.

— Как-то мне это… Не очень-то и нравится: то есть, ее только что драли куда ни попадя, а сейчас она мне заказ несет. То есть, той же рукой, что она за хрен держалась, не пойми у кого, она мне подает еду? — скривился Гюнтер.

Шарль хмыкнул, а Марк рассмеялся:

— Нет, ну ты, Кидди, и выдал! Девки все же после этого обмываются, подмываются. А ты, если такой брезгливый, вон в центре города есть заведения рангом повыше. Там — да, девки работают только на спинке, в зале трудятся другие. Только будь готов выкладывать не по доллару за раз, а доллара три, не меньше. Да и публика здесь, сам посмотри, все больше чистая, откровенных бродяг и проходимцев нет.

«М-да… Чего-то я и впрямь… Если такое заведение считается вполне неплохого уровня, то — что же? Ладно, хватит привередничать и подходить с мерками реальности двадцать первого века. Но чего-то настроение испортилось, и сидеть в зале мне как-то уже не хочется. Наверное, перекушу и отправлюсь в комнату, баиньки. Не выспался вчера, и это чувствуется!».

Перекусив с товарищами, отказавшись от виски, выпив только бутылку пива, Гюнтер поднялся к себе. Но не успел он даже скинуть сапоги, как в дверь постучали:

— Мистер Гюнтер! — почти официально обратилась к нему мулатка Луиза, — Если вы не заняты, мадам Корнелия просит вас пройти в ее комнату.

Девчонка ловко увернулась от попытки приобнять, мазнула по Киду улыбкой и продолжила:

— Пойдемте, я провожу вас…

— Красавица! Мы же вроде бы с тобой договорились, что никакой я не мистер. Просто — Гюнтер, или еще проще — Кид.

— Все так, Кид. Но я же сейчас не наедине с тобой у тебя в комнате, потому и вот так — мистер.

«Х-м-м… А девчонка-то — ожила. Щебечет и не смущается. Это отчего? Либо я для нее вроде уже и не чужой, либо… Либо мое лечение и впрямь дало результат!».

Девушка провела его по галерее второго этажа, нырнула в какой-то короткий коридорчик и постучала в дверь:

— Мадам Корнелия! К вам мистер Майер.

Войдя, парень огляделся:

«Х-м-м… Неплохо. Это, судя по всему, что-то вроде кабинета. А вот там, если не ошибаюсь, спальня. Не роскошь, конечно, но — вполне!».

Кабинет был отделан дубовыми панелями, что делало его темноватым, но, стоит признать, довольно уютным. Большой письменный стол с креслом за ним, на столе — письменный прибор и керосиновая лампа в непростой отделке и с замысловатым абажуром. Несколько симпатичных пейзажей по стенам, диван возле одной стены, столик с парой стульев посредине кабинета, бархатные зеленые шторы на окнах.

«Нет, очень даже симпатично. Вкус у Анны точно есть!».

Женщина стояла у окна и курила тонкую сигару:

— Здравствуй, мой мальчик! — улыбнулась она.

«Да что же такое-то?! Терпеть не могу это обращение ко мне. И ведь не ответишь, как я отвечал Магнусону или Марку в свое время!».

— Добрый вечер, Анна!

Похоже, что хозяйка заметила его мимолетную гримасу на обращение, ибо чуть улыбнулась, одними краешками губ.

— Я хотела с тобой поговорить… Выпьешь капельку коньяка? Настоящий, французский, его везут из Европы.

Гюнтер вздохнул:

«И не хотел же пить, но… Это не с Марком и Шарлем, отказывать неудобно!».

— Если только рюмочку. Я дома вообще ничего не пью, разве что пиво. Но и пиво-то — домашнее, почти компот.

Коньяк был и впрямь неплох: ароматный, тающий во рту и теплом прокатившийся по пищеводу.

— Я смотрю, ты решила последовать моему совету, не так ли? — улыбнулся парень.

— Ты о чем сейчас? — приподняла бровь женщина.

— Да все о том же дурацком кринолине и еще более дурацком корсете. Согласись, без них все же легче? — подмигнул Гюнтер.

— Да кто бы спорил? — отмахнулась Анна, — Но… Так принято в обществе, что же здесь поделать?

— Ага… А ты принята в общество? — усмехнулся он.

— Да уж… — поморщилась женщина, — Иногда ты чересчур прямолинеен.

— Не обижайся, я не хотел тебя обидеть. Просто хочу сказать: а нужно ли нам во всем следовать принятым канонам и моде? Может, ну их на хрен?

— Это ты еще молод, мальчик мой, — грустно вздохнула женщина, — Молодости свойственно бунтарство.

— Здесь не буду спорить. Но, хочу сказать, что и ты рано решила стать пожилой дамой. Внешне ты по-прежнему очень интересная женщина. Очень интересная! — и Кид довольно скабрезно подмигнул «мадам».

Анна расхохоталась:

— Какой ты… Забавный. Прямо настолько интересная, что мне стоит подумать: не вернуться ли мне в зал, к своим девочкам?

— А вот зря смеешься, Анна. Зря! Я уверен, что ты легко бы нашла там своих поклонников. Многие мужчины, особенно из тех, кто поумнее, предпочтет опыт, а не молодость.

— Да, да… Ты еще скажи, что женщина, как вино, с возрастом становится только лучше! — снова засмеялась Анна.

— Ну, здесь важно не перепутать хорошее выдержанное вино с вином, скисшим в уксус.

Мадам Корнелия хмыкнула, посмотрела на Гюнтера странновато и сказала:

— Ты знаешь, меня не покидает ощущение, что я разговариваю со взрослым человеком. К тому же с человеком, имеющим хорошее образование и очень неплохое воспитание. Не подскажешь, как такое может быть с мальчишкой, родившимся и выросшим на простой маленькой ферме?

— Ты сейчас задала очень непростой вопрос, душа моя! — Кид подошел к женщине чуть ближе, — Могу ответить просто: удар головой о камень сделал меня таким. Устроит? Ах, нет? Ничего не объясняет, да? Ну-у-у… А если я скажу, что я демон, вселившийся в тело мальчишки? Не испугает тебя такое? Вот возьму и соблазню тебя. Самым гнусным образом!

Анна расхохоталась, чуть запрокинув голову:

— Чем ты меня хочешь испугать, Кидди? По всему содеянному, мне давно уже уготована сковородка в аду. Если только там есть настолько большая сковородка, чтобы вместить мою задницу.

— Зря ты так, дорогая, зря! Твоя задница очень даже неплоха… — мурлыкнул Кид, подходя к женщине еще ближе.

Корнелия вдруг поперхнулась смехом, внимательно посмотрела на парня и облизнула губы, заблестев глазками. Но потом встряхнулась и хрипловатым голосом сообщила:

— Вообще-то… Я позвала тебя для серьезного разговора, Гюнтер.

— Ну вот, как всегда: решишь, что красивая женщина пригласила тебя на свидание, а здесь — бам-с! Оказывается, это деловой разговор.

— Да, Кидди, да! Деловой разговор, — Анна прошла за стол и села в кресло, подвинув к себе какой-то толстый гроссбух, — Ты знаешь… У Луизы прошли все болячки на коже.

— Х-м-м… Вот как? М-да… Я думал, там будет все серьезнее, — почесал бровь Гюнтер, — Но полагаю, что пара сеансов все же не помешает: для закрепления результата.

— Вот о том и разговор, Гюнтер. Об этих самых сеансах твоего лечения! Извини, что сразу не поверила тебе, но… Сам понимаешь.

Парень махнул рукой:

— Все я понимаю!

— Да, так вот… Как ты думаешь построить все это свое лечение? — женщина, достав из ящика стола изящный перламутровый футляр, надела очки.

«Забавно. Этакие «велосипеды»!».

— Чему ты улыбаешься, Кид? Ну да, у меня стало портиться зрение! — чуть поджала губки Корнелия.

— Я не тому улыбаюсь. Просто так ты стала еще больше похожа на, скажем, учительницу. Или на строгую воспитательницу пансионата для мальчиков.

— Да? И что из этого?

— Если бы ты знала, сколько мальчишек грезят по ночам о своей связи с…

Анна снова рассмеялась:

— Ах, Кид… Перестань же! Я только настроилась на серьезный разговор, а ты все время сбиваешь меня.

— Ладно! Буду молчать и слушать! — Гюнтер сделал жест, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ в окно.

— Так вот… Как ты собираешься построить свою работу, это лечение? Что для этого нужно? Сколько времени это займет? Да перестань уже, говори. Только прошу тебя — по делу.

— Думаю, для начала я должен осмотреть всех твоих девиц. Осмотреть, определиться — кого и что беспокоит, составить какой-то план и график. Ну и приступать, чего тянуть-то!

— Сколько времени это займет? И можно ли им будет в это время работать? — вот сейчас Анна и впрямь была хозяйкой борделя: целеустремленной, расчетливой, холодной и даже жесткой.

— Работать… Будет можно. А по времени? Не знаю, нужно сначала смотреть.

— Когда? Может быть, завтра с самого утра? — напористо продолжила мадам Корнелия.

— Почему нет? — пожал плечами Гюнтер, — Где это можно будет организовать? Не в зале же?

— Думаю… Думаю, что у тебя! — прищурилась, глядя на него, женщина.

«Вот еще… Не улыбалось мне, что… Хотя, почему бы и нет? Если сам осмотр. Только вот лечить?».

— Тогда мне для самого лечения мне нужна будет кушетка! — прикинул он, — Возможно будет ее изготовить быстро? Я нарисую эскиз.

«Что-то вроде массажного стола или высокой кушетки. Да, правильно!».

— И все? Больше ничего не нужно будет? — усомнилась хозяйка.

— Ну-у-у… То масло для массажа. Горячей воды побольше, чтобы всегда была: мне нужно будет мыть руки, мыло. Что еще?

— Ты такой брезгливый? Или чистоплотный? — изучающе смотрела на него Анна.

— Первое — нет. Второе — да. Это, вообще-то, для всех людей — хорошо бы. Но уж для лекарей и докторов — обязательное правило! Если тебе это будет интересным, я расскажу, ради чего такие меры, — кивнул парень.

— Да уж… Не каждый доктор моет руки! — усмехнулась Корнелия.

— Это не доктор, в моем понимании. Это — шарлатан! — отмахнулся он.

— Ладно. Если еще что-то будет нужно, скажешь. Теперь… Теперь перейдем к обсуждению оплаты твоих услуг! — женщина усмехнулась даже как-то хищно, — Видишь ли, Гюнтер, объявленная тобой такса… Она чересчур завышенная.

— Это тебе так кажется! — усмехнулся «маг-целитель», — Но вы можете и дальше пользоваться услугами местного доктора. Я же не против!

— Нет, Кид. Давай все-таки разговаривать серьезно. Сам пойми: если девчонок придется лечить четыре, а то и пять… А может, и шесть раз! По пять долларов за сеанс? Это очень много!

И они принялись отчаянно торговаться. Каждый приводил доводы и контрдоводы, сетовал на плохое финансовое состояние, непростые жизненные обстоятельства и жизнь в целом взывал к разуму оппонента, и к его же любви к ближним своим. Анна даже пофлиртовать решила: заблестела глазками, понизила голос до приятной хрипотцы, даже губки облизнула не один раз. Как крайний метод: привстала с кресла, оперлась локтями о стол, продемонстрировав шикарный бюст и не менее шикарную задницу. Почувствовав, что начинает «плыть» и «мягчеть», Гюнтер насупился и уткнулся взглядом в пол:

— Нечестно играешь, моя хорошая! Так нельзя!

— Ну как нечестно, Кидди? Как нечестно? А честно ли буквально раздевать бедную женщину? — глазами котика уставилась на него стоявшая раком Анна.

— А давай я тебя и впрямь раздену! — «рубанул шашкой» он, — Раздену и… Вот тогда, я думаю, ты примешь мои условия!

Корнелия хмыкнула, закусила губу и села назад в кресло:

— Но это уже будет нечестно с твоей стороны. Я видела, что ты умеешь вытворять: вчера с Луизой, а потом и Элизабет.

— Ну, так каким же будет наш компромисс?

Договорились, что Киду за каждый сеанс будет перепадать по три с полтиной. Питается и проживает он бесплатно. Пользовать девок… Тоже можно, но лишь во время сеанса: по вечерам они должны денежку зарабатывать, а не бесплатно оргазмировать под руками и всем прочим Гюнтера.

— Ты противный мальчишка, — притворно насупилась Анна, — Мог бы ограничиться и Луизой с Бетти. Я, похоже, и так уже их от тебя не отважу.

Гюнтер засмеялся:

— Так мне что — глаза во время массажа закрывать? И уши — тоже? А если они сами вдруг воспылают? Отказывать им, да?

— Пусть лучше с клиентами воспылают, это деньги приносит! — проворчала женщина.

— Так… Правильно ли я понял: семь девушек… А, нет — еще и Луиза! Х-м-м… А ты — как же? Тебя считать? — сально осмотрел он хозяйку.

Та покачала головой:

— Откуда в тебе столько похоти и цинизма? А ведь такой юный!

— Вот оттуда и похоть! Вряд ли ты найдешь таковую у древнего старика, — засмеялся Кид, потом вспомнил, — Да! А амулеты вам что же — не нужны?

Женщина сердито задумалась:

— Амулеты, амулеты… Ты уверен в том, что они будут действовать так, как ты сказал? Какая у них будет цена, я не припомню? Десять долларов, не так ли?

Гюнтер расхохотался:

— Ах, Анна, Анна… Ну до чего же ты жадна! По тридцать долларов каждый — вот о чем шла речь!

Женщина сделала вид, что ей плохо, что ей не хватает воздуха, что у нее сердечный приступ и она теряет сознание. Хорошо сыграла, надо признать, качественно! Кид даже дернулся уже было помогать, но снова упал на стул, захлопал в ладоши и негромко сказал:

— Браво! Браво! Брависсимо! А можешь еще также — на бис?

Наконец, они ударили по рукам, и по весьма довольной физиономии дамы, Кид понял, что его провели.

— Х-м-м… Я вот прикинул в голове… А ведь ты меня облапошила сейчас долларов на семьдесят. Нет… Даже — на сто! И это только на лечении! Обалдеть! — поразился парень и уставил палец на женщину, — И еще примерно столько же на амулетах. А вот за это, хорошая моя… Я тебя буду каждый раз драть во все щели!

— Нахал! — возмутилась Анна, — Гюнтер, тебе не кажется, что ты переходишь все границы?!

Но возмущение ее, и сейчас Кид видел отчетливо, было показным.

— Ха! Это я перехожу все границы? — поразился Кид, — Нет… Я слышал оговорку, что наглость — это второе счастье, но не до такой же степени. Нет-нет-нет… Я решил: ты ответишь за эту наглую махинацию. Ответишь своим телом: губами и прочим. Включая и шикарную попу!

— Да брось ты! По рукам мы с тобой уже ударили, не нарушай своего слова, парень! — довольно фыркнула она, — И ничего ты от меня не получишь.

— Да-а-а? Да ты сама меня попросишь об этом! — рассердился Кид, — Я тебе обещаю!

Анна замолчала, не отводя от него взора и прикусывая губы.

— И знаешь что? Я это буду делать в присутствии Луизы. Пусть посмотрит, как ее хозяйку пользуют в задницу. Или ты предпочитаешь Бетти?

— Ты сдурел, что ли? — возмутилась дама, — Я… Я боюсь, что ты и впрямь что-нибудь такое можешь устроить. Никаких Луиз и Бетти! И вот еще… Я точно не дам тебе!

«Играет? Х-м-м… Ну, поиграем!».

— Спорим? — Гюнтер азартно подался в ее сторону, — Пари?

Анна снова задумалась, потом почесала ушко, сморщила носик и спросила:

— А на что пари? Нет, про деньги даже не вспоминай!

— Странно! А на что еще, может, быть пари? На желания? Так, ты мне и так отдашься. Сама попросишь, как я сказал.

— Ладно… Никакого пари не будет! — приняла она решение, — И я точно постараюсь ни о чем тебя не просить.

Кид лишь хмыкнул и азартно потер руки.

— Давай еще по коньяку? — задумчиво предложила женщина.

Когда он, смакуя напиток, развалился на стуле, мадам, сердясь, сказала:

— А ведь я хотела попросить тебя начать меня лечить уже сейчас. Думаешь, я просто так сняла и корсет, и кринолин? И просто так я не выхожу в зал, чтобы контролировать там ситуацию? Нога разболелась, даже прихрамывать начала. Да и внизу живота тянет уже второй день. А ты… Маленький мерзавец! Так торгуешься с женщиной, пытаешься вытянуть последние деньги…

— С чего бы это? Про деньги мы вроде бы закончили, нет? — лениво протянул Кид.

— Ну, угрожаешь мне. Всяким…

— Это была не угроза. И вообще… Анна, ты ведь и сама раньше «работала», не так ли? Для тебя ли «это» угроза?

Она хмыкнула:

— Вот мог бы и не напоминать, а то я сама не помню. Ну, так что? Ты будешь меня лечить?

— Буду. Где? — повел Кид руками, спрашивая, где это можно делать.

— Пойдем в спальню. Только я Луизе распоряжения сейчас отдам, — женщина выглянула в коридор, где, оказывается, поджидала служанка.

В спальне Гюнтер огляделся:

«Угу-м… Очень все недешево. А вот этот сексодром ей зачем? Или я чего-то не знаю?».

— Так. А ты что же — раздеваться не будешь? — удивился Гюнтер.

— А что… Разве нельзя остаться в сорочке и панталонах? — вдруг смутилась Анна.

«Вот уж не думал, что она смущаться умеет! Да ну… Не верю — хозяйка борделя — смущена?».

— Видишь ли… Массаж что — делать не будем? Я ведь тогда маслом белье испачкаю, а оно, как я вижу, очень недешевое. Да и воздействие через ткань ослабляется. Нет, можно, конечно, но…

— Так ослабляется или вообще исчезает? — нахмурилась мадам.

Кид вздохнул:

— Ослабляется. Ложись на кровать, сейчас сама поймешь, о чем я.

Кид слегка помассировал плечи дамы, чуть отодвинув пышные, с оборками, бретельки сорочки, потом прошелся по спине, укрытой тканью.

— Ну, что чувствуешь?

Анна помолчала, потом нехотя признала:

— Да, разница есть, и она очень ощутима. По голой коже… Тепло проникает как будто… Даже не знаю как сказать. На какую глубину? Но — чувствуется, да. А по ткани… Как будто просто тепло ощущается только кожей.

— Ну вот видишь?

Женщина села на кровати, посидела, задумавшись и слегка покачивая полной, ровной и красивой ногой.

— Послушай, Кидди… Я просто хочу… Я прошу тебя: ты помни, что сейчас ты просто доктор. Ну, лекарь… Они же относятся спокойно к своим пациенткам, да? И я буду относиться к тебе как к доктору. Так нам будет проще, мне кажется.

— Х-м-м… То есть, ты так выстраиваешь свою линию защиты, да? — усмехнулся Гюнтер.

— Нет, ну ты странный! — всплеснула она руками, — мне почти сорок пять, тебе… Кстати, а сколько тебе лет? Пятнадцать?! Боже правый! Ты в три раза младше меня. Ну как здесь можно думать о чем-то фривольном?

— Ты сейчас кого уговариваешь, Анна? — засмеялся он, — Если меня… То, думаю — зря! Вот как раз-таки в силу своего возраста и соответствующего ему влечения к дамам, я вижу перед собой зрелую, красивую женщину. И никак иначе. Мне что — глаза завязать?

— А что — поможет? — спросила с надеждой Анна.

— Вряд ли. Ведь я буду чувствовать твое тело руками, и нос мой не обманешь: запах женщины — он такой. Будоражащий и очень приятный. Это, мягко говоря.

— Год дам… — дама выразилась очень эмоционально.

— Я не понимаю твоих моральных терзаний, дорогая. Ну… У тебя никогда не было молодых клиентов?

Женщина фыркнула:

— У меня давно нет клиентов. Уже лет десять, как только смогла накопить на собственное дело.

— Ладно. Ну а раньше? Какой разрыв в возрасте случался?

Корнелия задумалась и даже заулыбалась от воспоминаний:

— Ну-у-у… Когда мне было чуть за тридцать, я одно время работала… Не буду говорить, где, но у нас часто бывали кадеты из Вест-Пойнта. То есть… Им было лет по двадцати.

— И что — ты и тогда комплексовала по поводу разрыва в возрасте?

— Ну скажешь тоже… Я была, пусть и не юна, но вполне себе…

— А тебе нравился кто-то из них?

— Х-м-м… Вопросы у тебя, Кидди! Но… Да, мне нравились некоторые из них. И вообще… Что-то мне это все очень не нравится: ты меня лечить собирался, а сейчас что?

— Мы приводим тебя в спокойное, расслабленное состояние, Анна. Чтобы ты не смущалась и думала позитивно, — Кид подпустил бархатцы в голос, присев у кровати и массируя ноги женщины.

— Какое, к черту, расслабленное состояние, Гюнтер? — возмутилась она, — Если я за малым не намокла от воспоминаний!

«Х-м-м… А вот это мне и надо! Я же говорил, что она сама будет просить!».

— Но ведь это приятное состояние, не так ли? — чуть улыбнулся «лекарь», — Я не понимаю, почему ты не хочешь расслабиться?

Анна насупилась, глядя, как он поглаживает ее ноги, забираясь по ним все выше.

— Ладно… Так и быть, расскажу. Просто в какой-то момент мне стало больно. Ну, когда я еще «работала». Боль становилась все сильнее, и я уже не чувствовала ничего приятного, когда мужчина находился во мне. Приходилось терпеть все больше. Какое уж здесь…

«Масса вариантов. От молочницы до вот этих вот воспаленных придатков или мочевого. Я так и не разобрался, что все-таки у нее в «хронике»!».

— Но ведь можно было работать минетом или попой, — хмыкнул парень.

— Ах, какой ты умный, какой опытный и все знающий! — с сарказмом усмехнулась Анна, — я так и делала. Но потом сама стала хозяйкой заведения.

— И что же?

«Так… Если у нее были боли, то… Похоже, она на них и «зациклилась». То есть, обычный секс у нее с ними и ассоциировался. Вот так у женщин и пропадает желание!».

— Ага… Я понял. Слушай, а что произойдет, если эти боли уйдут? — задумался Кид, глядя в глаза женщине.

— Если уйдет? — хмыкнула она, — Откуда я знаю? Мне уже кажется, что я с ними живу всю жизнь.

— Ну, моя сладкая… Я слышал, что порой зрелые женщины бросаются в такой омут разврата, как в последний раз, — Гюнтер наклонился и, не отводя своего взгляда от ее глаз, поцеловал ее в колено.

«А вот колено у нее правильное, изящное такое!».