Повисло молчание. Опустив взгляд, Кид видел, как, широко раскрыв глаза, Луиза с интересом разглядывала его «прибор». Однако ни малейшего признака возмущения или недовольства таким окончанием процесса «лечения» на лице девушки не было. Мало того, девчонка так и не отпустила его ягодицы, продолжая обнимать их, словно рассчитывая на некое продолжение.
Наконец, зашевелилась и мадам Корнелия: слегка откашлявшись, как если бы это не Луиза, а она сама… Анна пробормотала:
— Однако, Гюнтер… Вот уж не ожидала такого увидеть. Твой метод, как ты сказал — «лечения» несколько… Необычен.
— Это называется массаж. Его используют в Юго-Восточной Азии. Китайцы и прочие. С учетом воздействия на тело девушки его можно отнести к эротическим. Здесь воздействие на организм идет не только благодаря стимуляции кожного покрова, что заставляет само тело бороться с болезнью, но и из-за достижения множества оргазмических реакций. Анна! Тебе и самой наверняка известно, что, прочувствовав это, женщины ощущают прилив сил. Все вместе, в совокупности, влияет положительно на лечение.
«Бля… Что я несу, а? Бред какой-то. Но ведь такое и правда присутствует. Этакий сексуальный допинг!».
— Говоришь, китайцы… Я что-то такое слышала — у меня есть знакомые, которые живут во Фриско, — задумчиво протянула Анна, — Х-м-м… А вот последняя часть твоего лечения — она была обязательной?
— Ты имеешь в виду минет? — Гюнтер немного смутился, — Признаюсь честно — нет, это не было обязательным. Но пойми сама: я совсем молод, и вид голой красивой девушки — уже немалое испытание для меня. Был бы я стар и сед, тогда — да, наверное, смог бы сдержаться. А так… Но я готов заплатить Луизе… Мне говорили, что это стоит доллар, не так ли?
Мадам задумчиво кивнула, а когда девчонка вдруг попыталась отказаться, заставила ту все же принять плату.
«М-да… Что-то заработок у меня начинается с расходов. Хреновый из меня бизнесмен. Или демонстрация была неубедительной? Ладно, подождем. Вот когда хозяйка убедится в наличии результата, когда решит доверить и себя, и своих девок мне, тогда и затребуем сторицей!».
— Я также слышала, что в Европе, да и вроде бы у нас, в больших городах появились такие доктора, которые примерно такими методами снимают нервические припадки у женщин, — продолжала раздумывать Корнелия.
Кид усмехнулся:
— Нервические припадки, истерия… Я, конечно, недипломированный доктор, но полагаю, что тем женщинам просто не хватает мужского… к-х-м-м… тепла. Назовем его так!
Анна засмеялась:
— Да уж… Я посмотрю — у тебя с теплом этим все обстоит хорошо. А ведь ты еще подрастешь, не так ли? Представляю, каковы будут размеры «тепла», когда ты станешь совсем взрослым мужчиной.
— Нравится? — набравшись наглости, «брякнул» парень.
— Нахал! — с улыбкой отреагировала хозяйка заведения, — Спрашивать такое у женщины, которая тебе в матери годится.
— Видишь ли, Анна… — насупился Гюнтер, — Мать — она у человека всегда одна. Не бывает их несколько. Моя мать умерла, когда я был совсем мал. Поэтому во всем мире теперь нет женщин, к которым я мог бы относиться с таковыми чувствами. Всех женщин я оцениваю по степени привлекательности для себя лично и на этом все. И в этой системе оценок нет такого признака, как возраст. Не совсем нет: маленькие девочки, так же как явные старухи меня не влекут. Весь остальной диапазон я оцениваю только по внешности!
«Можно было бы сказать короче: «Хуй ровесников не ищет!». Но было бы совсем грубо!».
— Ты в который раз за сегодня удивляешь меня, Гюнтер! — засмеялась женщина, — Откуда столько цинизма в столь юном возрасте? Но с тобой интересно общаться. Погоди… Луиза, девочка моя! Как ты себя чувствуешь?
Девчонка, которая наконец-то отпустила от себя Кида, несколько смущенно пробормотала:
— Прекрасно! Я себя чувствую просто замечательно.
Корнелия кивнула и вновь повернулась к Киду, который наконец-то нашел время и привел свою одежду в должный вид:
— Ну что я могу сказать, Гюнтер… Я пока не увидела лекаря или доктора-кудесника. Любовника? Да. Это, без сомнения, есть в тебе. Опять же… Откуда в юноше столько опыта и знаний, как доставить женщине удовольствие?
— У меня есть глаза, и у меня есть уши. Я много размышлял над этим. Так будет достаточно? И таки — да, я согласен: давай дождемся результатов моего лечения Луизы. Еще два сеанса, помнишь? Только вот… Боюсь, что мои товарищи не будут ждать меня здесь. Им всем нужно возвращаться домой.
— Но ты же мог бы и остаться, не так ли? — и женщина с изрядной хитростью улыбнулась.
«Ага… А хватит ли у меня денег, чтобы прожить здесь десять дней? И не просто прожить, а питаться и… Да не смогу я просто проходить мимо легкодоступных женщин!».
Судя по всему, на его лице проступили все эти мысли, так как Анна засмеялась и пояснила:
— Вот если результат у девчонки появится, тогда я согласна заплатить тебе как за обычный визит доктора — по два доллара за каждый сеанс.
— М-да… То есть, ты заведомо ввергаешь меня в убытки? Шесть долларов за десять дней? Мне даже не хватит на проживание у тебя, не говоря уж о питании и услугах девчонок. Но знаешь… Если ты убедишься в том, что я не шарлатан, если признаешь необходимость моих услуг — расценки за лечение резко возрастут. Ты сама меня на это толкаешь. Ты согласна?
— Но Гюнтер! Иначе в убытках буду уже я. Кстати… Насколько резким будет рост в случае твоего успеха с Луизой?
— В этом случае я буду брать за каждый сеанс лечения по пять долларов. Но! В зависимости от сложности болезней. Согласись, что за лечение люди порой готовы платить гораздо большие деньги. И уж смею тебя заверить — быть простаком мне вовсе не хочется!
— Пять долларов за сеанс? Мальчик мой, имей же совесть! — опешила Анна, — А если тебе потребуется три, четыре процедуры? С ума сойти! Где взять такие деньги мне, и моим девочкам?
— Тридцать долларов за полное здоровья тело — для тебя много? Анна, Анна, Анна… Не заставляй меня думать о тебе как о скаредной особе.
— Но… Гюнтер! Тридцать долларов — это немалые деньги. А если взять семерых моих подопечных, к тому же — меня саму, да вот — Луизу… Двести семьдесят долларов, парень! Куда тебе такая прорва денег?
Гюнтер почесал затылок:
— Так ведь долларов тридцать к тебе же и вернется в качестве моей платы за проживание и питание! К тому же… Ведь каждое лечение мне придется возвращать девушке по доллару: ну, вот как сейчас с Луизой получилось. Так что… Какие двести семьдесят? Вышла бы половина от этого — и то хорошо!
Парень видел, что женщина торгуется больше по привычке.
«А может, ее просто забавляет все это? Да и сомневаюсь я, что она полностью поверила в мои способности!».
— Кроме того, у меня будет еще одно предложение к тебе, как к хозяйке такого интересного заведения. Вот скажи мне, Анна…
Все это время Гюнтер косился на одевавшуюся здесь же мулатку:
«М-да… Это как собаке кинуть ма-а-а-ленькую, но очень сочную косточку: только аппетит распалить!».
— Какое предложение, Гюнтер? — вернула его к разговору мадам Корнелия.
— Скажи мне, как часто у тебя девчонки подхватывают дурные болезни?
Женщина поморщилась, но ответила:
— Я могла бы сказать тебе, что такого у меня нет вовсе, но… Бывает. Примерно раз в году, а может, и пару раз приходится привлекать доктора и по этой части.
— Угу… А таковое лечение у наших докторов и крайне болезненное, и очень даже вредное. Ведь все препараты, которыми они лечат эти болезни, все, что не возьми — это самый настоящий яд. Лечат одно, калечат другое. А еще скажи мне… Часто ли девочки «залетают»? Понимаешь, о чем я?
— И такое бывает. Ни одна от подобного не убереглась, как ни старайся. Но ведь клиента порой не заставить надеть кондом! Да и недешевы они: если брать хорошие, качественные, то от доллара до двух с половиной за штуку, — объясняла Киду прописные истины нелегкого ремесла Анна.
— Вот. Получается и простои в делах, пока та или другая лечатся, и неприятности всякие, да?
— К чему ты ведешь, парень?
— Я могу изготовить амулеты, которые защитят твоих красавиц и от дурных болезней, и от нежелательной беременности.
— Пф-ф-ф… — фыркнула женщина, — Амулеты, амулеты… Знал бы ты, сколько раз я слышала про такое! Все это чистой воды мошенничество, таких амулетов не бывает.
— Ну-у-у… Да, не бывает. Но я могу такие сделать, — пожал плечами Гюнтер.
С недоверием Анна уставилась на него:
— Да? И как же мы их проверим? Ты нам продашь эти побрякушки и уедешь, а мы здесь останемся…
— Ну, зачем же так? А если сделать по-другому: я их изготавливаю, оставляю тебе, а скажем… Через полгода приезжаю, и ты мне оплачиваешь их.
С сомнением женщина покачала головой:
— Что-то сомневаюсь я, чтобы девочки добровольно стали их проверять на себе.
— Так вы же все равно продолжите работать! И вот когда в течение полугода ничего из неприятного не произойдет, тогда и оплатишь мне их.
Анна помолчала, продолжая разглядывать его, как «неведомую зверушку»:
— Х-м-м… А если я решу тебя обмануть? Скажу: было и то, и другое — как ты проверишь, что это не так?
— Тогда… Тогда в свой следующий приезд я никого из вас не буду лечить. Все просто! Ты же не поверила, что я и впрямь лекарь, не так ли? Так что останешься при своих, чего там…
Когда женщина в задумчивости ушла, не забыв прихватить с собой и Луизу…
«А девчонка-то была явно не прочь остаться у меня в гостях!».
Гюнтер умылся, привел в порядок одежду и спустился в зал. К его удивлению, Марк и Шарль вовсе не были пьяными. Может быть, так, слегка подшофе, не более того. Кроме них, в зале сидели еще незнакомые мужчины — парочка за дальним столом в углу.
«Ишь ты! То есть, бизнес Анны начинает оживать после нашествия Магнусона и его банды!».
— Ну ты и дрыхнуть, Майер! — воскликнул француз, — Мы уже часа полтора здесь сидим, а ты все спишь и спишь!
— Как съездили? — не обращая внимания на Тьерри, спросил он у Марка.
— Нормально! Вся компания, прихватив негров, отбыла к себе на родину. Вот только с переводом векселя Алабамского банка в вексель местного произошла задержка, — ответил, попивая пиво «блондин».
— И чем это нам грозит? — насторожился Гюнтер.
Диллингс отмахнулся:
— Успокойся, ничем это не грозит. Южане уже подтвердили его по телеграфу, это местные чего-то ерепенятся, все какие-то проценты снять норовят. Это уже не в первый раз, Джо решит эти проблемы. Нужно просто подождать денек-другой…
— И сколько же у нас получилось? — продолжил расспрашивать товарищей Кид.
— Неплохо! Кстати, информация Магнусона подтвердилась: за того негра и впрямь положена награда. Так что, как уже посчитал Сэм, нам на каждого приходится по двести долларов. Неплохо, да, Кидди?
— Угу… — пробормотал Гюнтер, — Только мне здесь задержаться придется.
— Это еще зачем? — уставились на него оба приятеля.
— Ну-у-у… Договорился с мадам Корнелией полечить ее крошек.
Марк и Шарль переглянулись:
— Ты это серьезно? Нет, Кид, ты не шутишь? — блондин был удивлен.
— Ты посмотри, какой плут, а? — возопил Шарль, — То есть, ты здесь будешь лечить девок, попутно охаживая их в хвост и гриву? Ты слышал, Марк? Вот это пройдоха! Да нам еще у него учиться и учиться. Вот же… Хитромудрый Майер! Отлично устроился, парень!
— Да не ори ты! — поморщился Гюнтер, — Еще ничего не ясно: я просто сделал предложение хозяйке, и она будет думать.
— А ты справишься, Кид? — блондин был настроен более серьезно.
— Думаю — да. Нет, я уверен, что справлюсь! — поправился Кид.
— Но ты же обещал мне, что посмотришь моих? — Марк наклонился к нему поближе.
— Ну так я и не отказываюсь. Просто это случится двумя неделями позже, только и всего. Деньги никогда лишними не бывают, согласен, Марк? А те, что нам причитаются за рабов, отдам деду: он немало вложился в экипировку, когда собирал меня в рейд.
Гюнтер осмотрел стол:
— А чем здесь кормят, парни?
— Возьми стейк и не ошибешься! — кинул Марк, — А то овощное рагу мне осточертело еще в рейде. Ну и не бобы же с тушеной говядиной лопать!
Парень так и сделал: заказал мальчишке-разносчику стейк с жареным картофелем в качестве гарнира и пару «шотов» хорошего виски. Специально уточнил — хороший виски!
— Чивас Ригал, — кивнул бой, — очень приличный.
— А ты не окосеешь, Кид? — усмехнулся Марк.
— С двух «шотов»-то? С чего бы это? — фыркнул Гюнтер, а потом еще раз огляделся:
— А чего я девок не вижу?
Приятели заржали:
— Скоро будут! Носики припудривают. А вообще, здесь раньше шести пополудни и делать-то нечего: девки спят, в карты перекинуться не с кем. Скукота!
К тому времени, когда Гюнтер покончил со стейком и картошкой, опорожнив обе рюмки, возле барной стойки заведения начали появляться местные красотки. Парень внимательно разглядывал их оценивая.
«Ну, не совсем уж они и страшные. Красавиц явных нет, что хреново. Наверное, красотки обитают в заведениях более приличных и дорогих. А так… Девки и девки. Возрастом… Ну, этак от двадцати двух — двадцати трех и до… Нет, ну вон той точно около тридцати, может, и старше. Хотя… Их образ жизни ни хрена не способствует сохранению красоты и молодости. Нет, здесь, скорее всего, и в юности особой красоты не водилось. Получается, что та же Луиза — как бы не самая привлекательная среди них!».
«Дамы» были все как на подбор: невысокие и этакие… Корпулентные. То есть, не худышки. Крепенькие такие, мордатенькие.
«Ах ты, Катя, моя Катя — толстоморденькая!».
Но здесь Плехов просто вспомнил известное стихотворение, а так… Толстомордых именно и не было. Плотные, скорее. И почему-то в массе своей — несколько коротконогие. Нет, Кид не видел их ног полностью — все же нравы не те, чтобы даже распутные девы щеголяли с голым задом. Одеты «девушки» были примерно одинаково: черные или коричневые башмачки на ногах; чулки двух-трех оттенков, от темно-коричневого, почти черного до телесного цвета. Юбки ниже коленей, но довольно интересного фасона: чуть более длинные сзади, спереди они имели вырез, доходящий как раз до коленей, как будто это были юбки с запа́хом. В вырезе виднелись какие-то рюшки и оборки — не иначе украшенные всем этим края панталон. Юбки тоже на «феминах» были разных цветов, но все больше темных тонов. Сверху… Вот сверху Плехову как раз-таки понравилось: светлые блузы с изрядным декольте, короткие рукава «фонариком». Поверх блуз располагались этакие корсажи, подчеркивающие, что талии у «этуалей» все-таки есть.
Да, про коротконогость: голяшки у дам были как на подбор — полные, ну и колени, иногда выглядывающие в передний разрез, изящными было не назвать.
«Так-то — не фонтан, но если учитывать спермотоксикоз в критической фазе, имеющий место, то… Вполне! Дайте двух, мать вашу!».
— Ну вот и красотки! — протянул с плотоядной усмешкой Шарль.
Марк, прищурил один глаз, как будто прицеливался в «цветник» у стойки бара.
— Марк! Ты как — снова Мэри ангажируешь? — пихнул в бок приятеля француз, — тогда я вон ту цыпу прихвачу. Как бишь ее… Нэнси, да?
Гюнтер хмыкнул:
— А вы, похоже, здесь всех уже перепробовали?
— Ну а что здесь такого? Это как раз — хорошо, чтобы не нарываться на заведомую дуру, — убежденно кивнул Шарль, — да, дуру и неумеху.
Выбранные парнями девицы, как птички с ветки перемахнули от стойки за стол с рейнджерами. И также как птички — защебетали, защебетали, похихикивая, когда парни потискивали их под столом.
— А ты, красавчик, почему не выбрал никого? — обратилась одна из них к Гюнтеру, — Или совсем молод, да? Стесняешься? Ой, не бойся, мы не кусаемся!
И обе засмеялись незамысловатой шутке.
«Дура, что ли? Или… Нет? Внешне-то — да, явно умом не блещут, но вот у подружки Шарля взгляд такой… Ни хрена не смеющийся, оценивающий взгляд. Да и вторая… Тоже что-то мордашка хитроватая!».
— А давай мы тебе поможем выбрать, — предложила подружка француза, весело переглядываясь со второй.
— Да как же вы мне поможете выбрать-то? — вроде как удивился Кид, — так-то вы все почти одинаково красивы…
«Пусть будет — доброе слово и кошке приятно!».
— Здесь, получается, не по внешности надо выбирать, а по умениям! — пожал плечами парень, вызвав задорный ржач приятелей.
Марк щипнул свою фемину, вызвав писк у нее, и самодовольно, как будто за себя, указал:
— Видите! Не так уж прост наш Кидди. Не смотрите на его юный вид, если уж в кого вцепится — так до утра заездит вусмерть!
Посмеявшись, подружка Шарля снова спросила, покосившись на вторую:
— Так о каких умениях ты вел речь, мальчик? Может, мы что-нибудь посоветуем.
Гюнтер хмыкнул, махнул рукой, подзывая мальчишку-официанта:
— Закуски какой-нибудь. Легкой. И еще по два «шота» на каждого.
Потом повернулся к собеседницам:
— Вот посудите сами… Как известно, по природе у каждой женщины есть три дырочки, не считая глаз и ушей, конечно же. Но глаза и уши в этом случае ни при чём! Так вот… Хотелось бы такую подружку, чтобы умела владеть всеми этими тремя дырочками.
Девицы удивленно и даже несколько обескураженно переглянулись, и вторая протянула:
— Однако и запросики у тебя… А по-простому, выходит, тебе не нравится?
— Ну почему же не нравится? Нравится, конечно. Но я как рассуждаю: если уж брать с собой девчонку на всю ночь, надо бы, чтобы умела если не всё, то — многое. Чтобы не заскучать. Разве я не прав?
Парни опять заржали:
— Ай да Кид! Ты посмотри-ка на него — он еще и знаток, оказывается!
Подружка Шарля, Нэнси, с сомнением и некоторым вызовом переспросила:
— А сам-то — выдержишь? Не утомишься ли? А то — на словах-то вы все бычки, а коснись дела, так уткнетесь носом в подушку и ну храпеть!
Кид подмигнул женщине:
— Ну, я думаю, у тебя еще будет возможность попробовать. Не сегодня, конечно: я не буду мешать Шарлю отдыхать.
Гюнтер снова повернулся в сторону стойки и насторожился:
«Оп-па… А вот это уже интересно!».
В кругу подружек и коллег появилась рослая девица, явно выше прочих, что и привлекло внимание парня.
«Ну, хоть что-то… Как бы не повыше меня тутошнего девка будет. Не формат здесь, однако!».
И он указал на выбранную «наяду» Мэри:
— Познакомишь с подругой? Кто такая, как зовут?
И парни, и девицы за столом переглянулись с недоумением:
— Это Бетти. Она что — тебе понравилась?
— Ну, да. Интересная! — прищурившись, Гюнтер рассматривал вновь прибывшую.
«Высокая, не худая, впрочем — здесь вообще худых девок нет. Но без лишнего веса, просто девка в теле. На лицо, правда, грубовата: подбородок тяжеловат, что делает все обличие несколько… Х-м-м… Английским, что называется, лошадиным. М-да… Ксюша-Псюша. Но непохожа на упомянутую. Больше… Ха-ха! Татьяна Васильева в роли Бетти! Забавная такая. И она почему-то мне более интересна, чем эти — коротконогие низко– и тостожопики. М-да… Вы посмотрите на него, а? Он уже в девках перебирает, выбрать не может. А совсем недавно пялился и пускал слюни на необъятную «корму» поварихи Ленни в усадьбе Киршбаумов!».
— Да уж, Майер… — протянул Шарль, — ты все так же не перестаешь удивлять нас. Ну и вкус у тебя, парень.
— Чего вкус-то? Ну нравятся мне высокие девушки и что теперь? — возмутился Кид.
— Да дело-то — твое, Гюнтер, — пожал плечами Марк, — только не боишься, что она ночью уснет и придавит тебя насмерть?
— А я не собираюсь с ней ночью спать, мы найдем дело поинтереснее! — парировал парень.
Марк и Шарль, посмеиваясь, удалились «до ветру», а девицы, оставшиеся за столом, снова переглянувшись, принялись наседать на Кида:
— Ты все-таки подумай, Кид. У нас Бэтти, вообще-то, популярностью не пользуется, мужчины предпочитают девушек пониже.
Гюнтер хмыкнул:
— Это все от комплексов. Стесняются показаться ниже дамы. Глупости! Мне плевать, какого дама роста. И опять же — мне нравятся длинноногие!
Нэнси хмыкнула чуть растерянно, покосилась на обсуждаемую особу и, наклонившись к Киду, шепнула:
— Вообще-то, мужчины недовольны еще и тем… Как бы это… Чтобы ты понял. Ну, в общем, говорят, что она не очень активна. Бревно, проще говоря!
Гюнтер вновь оценил выбранную, осмотрев с головы до ног:
— А может, они не смогли подобрать к ней ключик? Не раскрыли ее чувственность?
Теперь засмеялась Мэри:
— А ты не боишься… Разбудишь в ней чувственность, а она раздавит тебя в порыве страсти!
Парень засмеялся и покачал головой:
— Нет, не боюсь. Зовите ее!
Признаться и сама Бэтти, присев за их стол, с некоторым сомнением посмотрела на Кида и шепнула на ухо:
— Парень, ты уверен, что правильно сделал, позвав меня?
— Не сомневайся, красотка! Из всех девиц здесь, ты мне понравилась больше всех! — и приобнял ее за талию, — Ну что… Опробуем сегодня кровать на крепость?
Чем вызвал дружный хохот всех присутствующих за столом.
— Ничего, ничего… Хорошо смеется тот, кто смеется последним! — подмигнул парень подружке, — что будешь пить?
Та негромко ответила:
— Знаешь, после того как я проснулась, я стирала белье. Поэтому не успела перекусить. Если тебе нетрудно, давай закажем перекусить что-нибудь посущественнее.
— Давай! Только полагаюсь на твой вкус. Вот виски и впрямь неплох!
Вскорости на столе появились блюда с курицей в кляре; овощами, приготовленными на решетке; ну и тушеная фасоль с каким-то острым соусом. Украшением стала бутылка виски, емкостью никак не меньше двух пинт.
«Всего-то литр по-нашему. На шестерых. Чего здесь пить-то?».