— Сэм! А кто этот Магнусон? — спросил Гюнтер у Сэма, когда Пулавски проехал чуть вперед.

— Х-м-м… Вопрос интересный, Кидди! — усмехнулся толстячок, — Дело в том, что я и сам не знаю этого. Думаю, что и Джо этого не знает. Мы дважды уже встречались с этой компанией. При тех же обстоятельствах: передавали им пойманных негров. Они сопровождали доверенное лицо от плантаторов Алабамы. А кто они? Может, как и мы рейнджеры округа, или же наемный отряд, который выполняет разовые поручения. Они об этом почему-то не распространяются, а спрашивать о таком — дурной тон. Но от них так и разит опасностью, особенно от самого Магнусона. Опасный он тип, вот что я тебе скажу!

— Ага… Охотник за головами?

— Может быть, Гюнтер. Может быть…

— И еще вопрос: а что это за домик Бружеса, про который сказал этот Магнусон?

— Х-м-м… Домик и домик. Удобное место для встреч, что-то вроде гостиницы, бара или харчевни. Ну и девки там есть, чего уж… Стоит удобно: на окраине города, почти на отшибе. Если не хочешь лишних глаз, самое то!

«Девки? Девки — это замечательно! Девки — это то, что мне сейчас крайне необходимо. Х-м-м… А сколько у меня денег, а? И… Хватит ли? Ведь и за гостиницу эту платить нужно, и за харчи. А еще и девки!».

Но Гюнтер постарался не показать вида, как сильно его зацепили некоторые слова Сэма.

— А что… Хозяин этот Бружес… Фамилия какая странная. Или это имя? Он вообще кто? — вроде как заинтересовался другим Кид.

— Бружес? А я почем знаю, кто это такой, Бружес этот? Это прежний хозяин дома, его и нет уже давно. Помер или уехал куда? По крайней мере, когда я оказался здесь впервые, его уже точно не было. А всем заправляет там мадам Корнелия, она вроде и хозяйка, и содержательница всего этого… Притона. А название… Просто осталось прежним.

— Х-м-м… И что — прямо вот притон, да? Ну там: грязь, вонь, клопы и все неприятные дела? — скорчил физиономию Гюнтер.

Сэм засмеялся:

— Да вовсе нет… Это я так охарактеризовал вид деятельности заведения. А вообще — там вполне пристойно. Внешне. Чисто и все такое.

— Ага… То есть, грязных шахтеров, поденщиков и прочих бродяг там нет?

— Нет, это заведение не из дешевых, таких там не водится. Просто в центре города заведения все подороже, да и сутолоки больше. Вот… А за порядком у мадам Корнелии следят. Там и трое крепких ребят на хозяйстве имеется, в случае чего — могут быстро в чувство привести.

«М-да… Не из дешевых, значит. Тэк-с, тэк-с, тэк-с… У кого бы мне, в случае необходимости, деньжат перехватить?».

— Сэм… Ты сказал, что заведение не из дешевых… А сколько потребуется денег, а то у меня с монетами как-то негусто.

— Ну, я особо не знаю… Это вон — у Диллингса и Тьерри надо спрашивать, они там постоянно развлекаются, когда в Ноксвилл приезжаем. Сам-то я у знакомых останавливаюсь, есть у меня такие в этом городке. Да и Джо предпочитает ночевать у родных. Здесь у него какая-то кузина проживает! — и Сэм, усмехнувшись, подмигнул Гюнтеру, давая понять: степень родства с этой «кузиной» у Пулавски самая что ни на есть минимальная.

«М-да… Хорошо иметь кузин в разных городах. Х-м-м… Как-то получилось у меня… «Хорошо иметь кузин!». Нет, так-то кузин «иметь» и впрямь хорошо, никакого предубеждения против этого у меня нет. Я и сам-то… Ага. Но вот пока не имею таковых здесь. А жаль!».

— Слушай, Сэм… А нам Джо сразу деньги выдаст, ну, когда с нами рассчитаются? — продолжил животрепещущую для себя тему Гюнтер.

— Обычно он берет векселем банка, и только в Кристиансбурге, обналичив его, выдает нам наличными. Но попроси у него небольшой аванс, если тебе так надо. Кстати! Здесь много разных магазинов. Их здесь вообще куда больше, чем у нас дома. Сможешь какие-нибудь подарки родным купить.

— Спасибо, Сэм, — поблагодарил Кид толстяка, чуть отстал от фургона и присоединился к Марку, чья очередь была прикрывать караван сзади.

— Марк! Сэм сказал, что мы будем останавливаться в этом… В домике Бружеса. Это точно?

Блондин покосился на парня и усмехнулся:

— Ну, если хочешь, ты можешь спать в фургоне. Кто же тебе запретит? Там тебе будет вполне комфортно. Особенно — после негров!

«И все время ржет, зараза такая!».

— Я не о том сейчас, Марк. Просто я сомневаюсь, что мне хватит денег, которые я прихватил из дома, — с досадой пробормотал Гюнтер.

— М-да… А ты что же, думал, что мы везде спим под открытым небом? Нет, парень, если есть возможность спать на кровати, под одеялом, то я предпочту именно это. К тому же у мадам Корнелии водятся очень симпатичные «цыпочки». Знаешь, что это такое, Кидди? Такие мягкие, теплые, очень симпатичные цыпочки. Если ты дашь ей доллар, она сделает тебе очень приятно…

— Марк, черт тебя дери! Ты можешь хоть когда-нибудь говорить серьезно? — не выдержал Кид.

— Ладно, бой, давай по серьезному, — кивнул Диллингс, — Считай сам, ты вроде в школу ходил. Одна ночь в приличной комнате стоит один доллар. Сюда же входит завтрак: яичница с беконом, кусок хлеба с маслом и джемом, и кружка кофе. Обед у мадам… Да по-разному! Что еще пить будешь: пиво, виски, бурбон. Есть еще портвейн, его привозят с юга, но это девкам нравится, а, как по мне — так излишне сладкое пойло! Девка на час, Гюнтер…

Марк замолчал, усмехнулся и, прищурившись, оценил реакцию парня. Явно разочаровавшись от отсутствия таковой, вздохнул и продолжил:

— Один час симпатичной девки… Хотя, как по мне, так у Корнелии они все симпатичные. Один час стоит все тот же доллар. Если берешь на ночь, то идет скидка — пять долларов за всю ночь.

Блондин цыкнул сквозь зубы и с заметной досадой признался:

— Так-то недешево, конечно. И в самом городе можно найти шлюху и подешевле… К примеру, мулатку или негритянку: те будут стоить полдоллара в час, или два доллара за ночь. Но Джо запретил нам с Шарлем появляться в городе. Точнее, не в самом городе, а подобных заведениях.

— А вы что — что-то и здесь уже натворили? — засмеялся Кид.

— Да ничего мы не творили! — сплюнул Марк на обочину, — В одном борделе вышибала был очень грубым, мы просто поучили его манерам. А в другом… В другом Шарлю не понравилось, как ему отсосала девчонка. Он попросил скидку на следующий час, а ему показали дулю. Вот он и взбеленился. А я — что? Я же не буду стоять столбом, если моего приятеля начнут метелить втроем.

— Так Шарль что — избил девку? — возмутился Гюнтер.

— Ой-ой-ой… Ты посмотри, кто здесь у нас — защитник шлюх, да? — препогано засмеялся Марк, но потом вернул нормальное выражение на морду, — Да никто ее не бил! Это он мамаше предложил, а та не согласилась. Да еще и заявила, что Шарлю не понравилось, потому как у него толком не стоит. Кто не возмутится такой грубости?

— М-да уж… Получается, что с вами в заведения ходить не стоит. Вы вечно находите какие-то проблемы на свою голову, — задумался Кид.

— Это они нас находят, а не мы их! — отрекся от явного Марк, — Да не боись ты! Здесь, у Корнелии, особо не забалуешь. Очень уж у нее мужской персонал… Шуток не любит. Да и впрямь… Начуди мы еще и здесь — где в следующий раз останавливаться? Так что все будет тихо и спокойно. Хоть и скучно!

Закончил Диллингс с явной досадой, потом по-иному взглянул на Гюнтера и предложил:

— Ты вот что, Майер… Если с деньгами у тебя негусто, я готов оплатить тебе ночлег, стол и девку на ночь.

— С чего такая щедрость, «блондинчик»? — поразился Кид.

— С чего, с чего… Ты вот что… Послушай! У меня матушка прихварывает, да и сестренка моя, младшая, какая-то квелая в последнее время. Ты не мог бы посмотреть их, когда мы вернемся?

«А вот теперь — понятно! А то уж я подумал, что наш блондин головой заболел. Я ведь уже понял, что с деньгами у него, у самого негусто. Точно — Сэм же говорил, что наш Марк любит своих родных!».

— Ты, верно, Марк слухом небогат. Я же говорил, что с товарищей денег за лечение не беру! — демонстративно насупился Гюнтер.

— Ну так… Я же тоже… Вроде как в счет приятельских отношений! Ну так что — договорились, Гюнтер? — выжидающе уставился на него Диллингс.

«Х-м-м… Ну, так-то… Денег у меня и впрямь — негусто. Почему бы и нет?».

— Согласен, Марк. Как вернемся, первым делом заеду к вам в гости, — кивнул Кид повеселевшему товарищу.

Дорога становилась все более ухоженной. Когда они поднялись на вершину одного из холмов, в просвете чащи стали видны постройки.

— Это и есть Ноксвилл? — спросил парень у Сэма.

Тот засмеялся, покачал головой:

— Нет, Гюнтер, это какая-то небольшая фабрика. Сам город в-о-о-н там… Видишь, гораздо ниже, к реке. Это Теннесси. Слева от нас сейчас будет овраг с небольшой речушкой. Местные его называют Первый ручей. Справа, там, за городом… Отсюда пока не видно! Будет Второй ручей. Тоже — в овраге. Вот между ними и расположен сам городишко.

«М-да… Тоже мне — городишко! Село большое — да, а на город он не тянет. Но стоит признать: все же больше Кристиансбурга. Да, заметно больше! Вот отсюда, сверху, даже видны какие-то не то скверы, не то небольшие парки. Ага… Особо высоких зданий нет: два, максимум три этажа, но центр выглядит уже по-городскому. Это так!».

Не доезжая до окраины города, они свернули чуть левее и через небольшую рощу подъехали к отдельно стоявшей усадьбе.

«А ведь и правда — все довольно симпатично! Ухожено, даже цветник перед домом имеется. Только вот никаких хозяйственных построек я за домом не разглядел, видимо, не занимаются здесь сельским хозяйством. Максимум — огород высаживают!».

У коновязи, справа и слева от парадного входа в двухэтажный аккуратный особняк в типично американском стиле — стены из крашенных в зеленый цвет досок внахлест и немаленькой верандой — были привязаны семь лошадей. Рядом же располагалась пароконная коляска.

«Магнусона люди уже здесь. Все-таки надо быть настороже, мало ли?».

Сэм остался на облучке фургона, а Пулавски, Марк и Шарль подались по крыльцу к входу. Тронулся за ними и Гюнтер, но Джо кинул ему, чуть повернувшись:

— Гюнтер! Составь компанию Сэму…

— Яволь, мистер Пулавски! Цу бефель! — вскинул два пальца к полям шляпы Кид и прищелкнул каблуками.

Джо хмыкнул и покачал головой, засмеялся Тьерри.

Помахав руками и размяв плечи, Кид подошел к Муру:

— И что сейчас у нас по программе?

Сэм пожал плечами:

— Если я все правильно понял, то внутри Джо встретится с представителем получающей стороны, переговорит, они выйдут и осмотрят рабов. Потом поедут в город и в банке решат финансовые вопросы.

— А я что-то постояльцев… Или как их назвать — клиентов? Не вижу. Здесь что — только мы сейчас?

— Гюнтер, это же не публичный дом с музыкой, плясками и визгом девок. Здесь все по-другому. Хотя не удивлюсь, если здесь бывает и так. Просто… Как я полагаю, Магнусон и его ребята приехали дня два назад, а то и три. Вот и успели распугать всех постояльцев. Ответь сам на вопрос: хотел бы ты находиться рядом с такой компанией? Смог бы весело и беззаботно, без оглядки отдыхать? Хотя нет… Не так сказал! Ты бы может и смог, также как наш Марк и Шарль. Вам, как мне кажется, щекотать себе нервы даже интереснее. А вот простые обыватели? Зачем им такое счастье нужно? Тем более, если обыватели с деньгами в карманах.

Гюнтер даже успел немного заскучать, пока сюда не вышла вся компания: и Пулавски с парнями из десятка, и Магнусон со своими. С ними же был и невысокий, невзрачный человечек, прямо-таки олицетворяющий типичного клерка. По требованию клерка, негров вывели из фургона, осмотрели, даже о чем-то кратко переговорили с ними. Майер стоял поодаль: специально отошел в сторону, чтобы держать в поле зрения всех присутствующих. Что, опять же, не осталось не замеченным Магнусоном: тот хмыкнул, одобрительно кивнул и шутливо погрозил пальцем Киду. Мол, я тебя вижу и о тебе помню.

А вот побитый негр вызвал интерес у главаря наемников. Подойдя к буйному беглецу, Магнусон приподнял плетью подбородок раба, с нехорошей улыбкой осмотрел того и громко спросил у Пулавски:

— Джо! И какого черта вы не закопали этого мерзавца где-нибудь в горах?

Пулавски удивился:

— А с чего бы мы должны были — это делать? Нам что: триста семьдесят долларов лишние?

— М-да… Этого негра дома ждет лишь петля. Кстати… За него объявлена награда, так что здесь речь должна идти не о трехстах семидесяти долларах. Не так ли, мистер Джонс? — повернулся Магнусон к клерку.

Тот сморщился, решил было возразить, но, махнув рукой, кивнул.

— Извините, мистер Магнусон! — подал голос Гюнтер, — Не сочтите за излишнее любопытство, но хотелось бы знать: за что сейчас вешают в Алабаме?

«Охотник за головами», этакая помесь постаревшего Дольфа Лунгрена и Клинта Иствуда, засмеялся и «пошутил»:

— Да как всегда и было, малый, как всегда и было: за шею, вестимо!

Присутствующие расхохотались. Кто в голос, а кто просто хмыкнул.

— Это-то и понятно, мистер Магнусон, не за яйца же вешать, правда же?! — кивнул с серьезным видом Гюнтер, — А вот какова причина тому, что вздергивают «высоко и коротко», «пока от этого не приключится смерть»?

— Смотри-ка, Джо: твой малый еще и начитанный, не только веселый, да? — показал Магнусон знание истории, — Этот ниггер, для начала напившись пьяным, напал на надсмотрщика, избил того до полусмерти, а потом бросился в бега. Потом он на соседской плантации отобрал продукты у другого раба, избил того, а рабыню, что присутствовала при этом — изнасиловал. Далее, когда его настигли владелец плантации с помощником, он избил обоих, причем помощнику сломал руку и повредил ногу. Достаточно для петли, как считаешь, юный рейнджер?

— Да уж… Веселый малый, этот без пяти минут покойник. Но за информацию спасибо, мистер Магнусон: теперь я буду знать, что в Алабаме один негр может справиться, пусть и последовательно, с четырьмя взрослыми мужчинами. А у нас-то… Скажи, Марк! Его не хватило даже на двоих. Вот Шарль не даст соврать!

Похоже, что сказанное Гюнтером не понравилось наемникам, но Магнусон снова рассмеялся, хлопнул по плечу Пулавски:

— Слушай, Джо! Нравится мне этот парнишка. Ты не отдашь его мне в учебу? Обещаю вернуть в целости и сохранности… Скажем — через полгода!

Пулавски зло зыркнул на Кида и проворчал:

— У нас он обучится не хуже вашего! Да и деду его я обещал присмотреть за парнем. Слушай сюда, юный наглец Майер… Не хватает мне, чтобы ты еще что-нибудь наплел своим острым языком. Потому… Останешься здесь, дождешься Марка и Шарля. Я буду ночевать в городе, завтра встретимся у ратуши. Марку я скажу во сколько…

Посмотрев, как кавалькада всадников покидает двор усадьбы, сняв сумки с Кайзера, Гюнтер почесал затылок:

«И правда — чего это я уже во второй раз закусываюсь с этим бандитом? Вот если здраво посудить — оно мне надо? Так — нет! А язык, как будто живет самостоятельной жизнью. Какое-то, прямо скажем, пацанячье поведение. Как будто мне и впрямь лет пятнадцать – шестнадцать. Гормоны прут, мать их так? А ведь так и «выхватить» можно «неподецки»!».

После чего сплюнув и прошел в дом.

«А недурно здесь, очень недурно! Главное — чисто и пахнет приятно!».

Как можно было видеть в многочисленных фильмах про Америку девятнадцатого века, про Дикий Запад и прочие национальные особенности, на первом этаже, сразу от входа, вправо и влево располагался зал. Не сказать, чтобы особенно большой, но и не маленький. Вполне вмещал этот зал шесть штук столов примерно на шесть же посетителей. Хорошие такие столы, толстые, крепкие. Вдвоем хрен поднимешь! А вот если опрокинуть их набок — то вполне пулю удержат. Ну, револьверную-то — точно!

Прямо от входа была расположена длинная барная стойка из темного старого дуба. Верх стойки, точнее — толщина столешницы — тоже вызывала уважение.

«Если там и стенка такая же, то можно смело занимать за ней оборону. Сомневаюсь, что даже мой «шарпс» ее пробьет!».

С двух противоположных концов зала наверх, на сквозную — вдоль всех стен — галерею, вели две лестницы, вдвоем разойтись можно. А там, с галереи, в номера вели двери.

Кид не успел пересчитать их, как откуда-то сбоку к нему подошел худощавый, среднего роста мужчина лет тридцати пяти на вид, одетый по-городскому: туфли-брюки, сорочка и жилетка поверх нее. На поясе висела деревянная дубинка в кожаном чехле. В ответ на невыразительный взгляд блеклых серо-голубых глаз, Гюнтер вежливо поздоровался и объяснил:

— Я приехал с мистером Пулавски, один из его команды. Хотел бы остановиться у вас.

— Добрый день, юноша! — с другой стороны, откуда-то из-за барной стойки вышла невысокая зрелая дама, — Меня зовут мадам Корнелия, я хозяйка этого заведения. А как к вам можно обращаться?

— Здравствуйте, мадам! — и Гюнтер, насколько мог, учтиво поклонился, — Меня зовут Гюнтер Кид Майер, к вашим услугам. Как вы могли слышать, я человек из команды мистера Пулавски.

— Не ожидала, что в Вирджинии, в милиционное ополчение уже записывают таких молоденьких мальчиков! — улыбнулась женщина настолько приятно, что Кид даже забыл обидеться на «мальчика», что, вообще-то, происходило уже с ним неоднократно.

— Я доброволец, мадам! — пожал плечами парень.

«Х-м-м… Лет ей ближе к пятидесяти, пожалуй. Приятное лицо, как пишут в романах: со следами былой красоты. Совсем невысокая, этакая крепенькая дамочка. Но корсет затянут так, что талия видна, ага. Не «песочные часы», но отчетливо. К тому же ее «верхние девяноста» ближе к «ста двадцати», пожалуй. Что снизу — за этим дурацким кринолином не видно! А вот глаза у нее такие… Не скажешь, что прямо добрая тетушка, изучающие такие глазки, довольно холодные!».

— Ну, Пулавски, как я понимаю, отправится на проживание в город. Этот ваш толстячок, Сэмюель, не так ли? Да, я не ошиблась, тоже будет жить в городе. Так что, у меня расположатся эти двое молодых хулиганов, Марк и Шарль, и, получается, ты. Я права?

— У вас поразительная логика и ясный ум, уважаемая мадам Корнелия! Даже и не скажу, у кого из женщин еще возможно такое. Знаете, небось, что логику обычно приписывают мужчинам, тогда как эмоции — женщинам. Так вот… Вы с арифметической точностью изложили весь расклад. Я поражен, мадам…

И Гюнтер вновь поклонился женщине.

«А что — мне нетрудно, а ей приятно!».

— Льстец! — усмехнулась хозяйка борделя, — Льстец, но льстец неглупый. Мне было приятно, признаюсь. Но здесь нет ничего необычного, мальчик мой: мой бизнес предполагает холодный расчет и наблюдательность, только и всего. Так вот, я продолжу: несмотря на то, что репутация у твоих товарищей в Ноксвилле самая что ни на есть скандальная, но у меня они ведут себя прилично. Надеюсь, и ты поступишь так же.

— Не извольте сомневаться, мадам Корнелия! — Гюнтер даже каблуками чуть прищелкнул от усердия…

«Эк тебя расколбасило! Не иначе как гусарство прорывается?!».

— У меня и в мыслях не было совершить здесь что-либо непристойное!

Последнее утверждение развеселило женщину:

— Ну, мальчик мой… Во всех этих реверансах ты как-то позабыл, что здесь совершаются именно непристойности. Я же говорила о другом: о глупых буйствах и бесчинствах, которые присущи пьяной молодости.

— Я практически не пью, мадам. И смею вас заверить, что у меня есть что сказать Марку и Шарлю, чтобы они вели себя пристойно в вашем заведении.

— Вот как? А я думала, что только сам Пулавски может поставить на место этих двух бузотеров, — немного недоверчиво сказала Корнелия.

— Уверяю вас, мадам, я найду достойные для них слова убеждения! — твердостью веры в себя Гюнтера возможно было резать стекло.

— Ну да, ладно! У меня к тебе вопрос, мой мальчик… У тебя есть в планах… Как бы это… В общем, намереваешься ли ты воспользоваться услугами моих девочек?

Кид против своего желания почувствовал, как жаром обдало щеки, но постарался как можно тверже ответить:

— Несомненно, мадам. Мои товарищи отзывались о ваших девочках в самых восторженных тонах.

Женщина тихо засмеялась:

— Как мило ты краснеешь, Гюнтер. Хорошо, я поняла тебя. Ну, так пойдем, я покажу тебе твою комнату. Томми! Крикни кого-нибудь — пусть заведут в конюшню жеребца мистера Майера и обиходят его.

— Нет-нет, мадам! Боюсь, что мой вороной вряд ли кого подпустит к себе. Я посмотрю комнату, а потом сам займусь Кайзером, — заверил женщину Кид, — хотелось бы спросить: а какая зависимость в предоставлении комнаты от услуг ваших девиц?

Поднимающаяся перед ним женщина пояснила:

— Видишь ли, мой юный джентльмен, бывают и просто постояльцы. Редко, но бывают. Тогда их определяют в номера попроще… Сейчас я тебе все покажу!

Во всем здании было тихо, что удивило Гюнтера. А еще… Нигде не было видно тех самых «этуалей», что, если судить по фильмам, должны были стоять везде, завлекая клиентов минимализмом одежды и вычурными позами.

— А почему у вас так тихо? И где же ваши прелестницы? — спросил Кид.

— Х-м-м… Тихо у нас потому, что люди Магнусона жили здесь четыре дня. Ты сам их видел, не так ли? Ну вот потому и нет клиентов. Но мистер Магнусон, надо отдать ему должное, внес плату, с лихвой компенсирующую наши неудобства. Да и его люди, признаюсь, тоже платили за все честно. А девочки… Они просто отдыхают. Они вообще не выходят без нужды в зал в утреннее и дневное время.

«Ну, с комнатами все понятно. Если просто комната — это комната с минимумом удобств… Простая деревянная кровать, стол со стулом, платяной шкаф, да ведро и кувшин с водой за занавеской. Нет, все чисто и аккуратно, но — не более того! А вот комната для клиентов… М-да… Здесь как в тех фильмах с пометкой «ретро»: шикарная широкая кровать под балдахином, туалетный столик с пуфиком и зеркалом на стене, письменный стол с удобным креслом, посредине комнаты — небольшой, круглый стол… По-моему, его еще называют ломберным и пара вычурных стульев за ним. За ширмой: ночная ваза или попросту — горшок, еще стол с парой кувшинов, небольшим тазиком. В углу — этакий гарнитур, а не просто шкаф. И все это — в красных тонах, с вкраплением зеленого цвета. Даже шторы на окне — с позолоченной бахромой и толстыми витыми шнурами! М-да… И позолоты — тоже хватает. В общем, «дорохо-бохато!».

— Теперь понимаешь, в чем разница в номерах? Тебе нравится? — с усмешкой, чуть наклонив голову, спросила мадам Корнелия.

Гюнтер молча развел руками, типа: я в шоке от убранства! Довольная видом женщина спросила:

— Ну так что… После конюшни тебе подать ужин? Или будешь ждать своих приятелей?

— Ни то ни другое, красивая хозяйка красивого дома! — расплылся в улыбке Кид.

«М-да… Что-то из меня опять лезет не то: льстю женщине напропалую! Однако стоит признать — опять накатило какое-то предвкушение… Предвкушение чего? Да предстоящего блуда. Сейчас дай волю этой тушке — он и эту «зрелку» уестествит как надо быть! Невзирая на ее возраст и внешний вид. Нет, эту волну нужно как-то сбивать!».

А ведь мадам его нехитрая лесть очень понравилась: вон она, как зарумянилась от слов Гюнтера, и даже глазки масляно заблестели.

— Мы были в дороге две недели. Поймите правильно: как же я сяду за стол и тем более, позову к себе девушку, если от меня разит, как… В общем, сначала помывка! У вас как — такое присутствует в услугах?

Корнелия улыбнулась и заверила:

— Пока ты занимаешься своим жеребцом, сюда доставят все необходимое, уверяю тебя!