С самого первого дня, как только десяток собрался на ферме Пулавски, «двое из ларца» не упускали случая, чтобы не подколоть Гюнтера по поводу его сабли. Как только не изощрялись «блондин» с «французом», но Кид был сдержан и на «подкусывания» не велся. Эти двое балбесов старались все же палки не перегибать и занимались «саркастическими изысками» в те моменты, когда этого не мог слышать десятник.

Гюнтер завел себе правило: независимо от места их ночевки вставать на час-полтора пораньше и уделять это время занятиям с холодным оружием. А потом и вовсе выпросил у Джо крайнюю «вахту», то есть время дежурства непосредственно перед пробуждением десятка. Это нельзя было назвать постовой службой и уж всяко патрульные не «тащили фишку» часового. Здесь было более бытово: к моменту подъема натаскать воды, раздуть угли костра и подкормить его хворостом, а потом и разбудить Сэма, чтобы тот приготовил завтрак на всех. Но и поглядывания по сторонам во время ночного бдения никто не отменял.

Так и повелось: в предрассветном сумраке на биваке патрульных всегда можно было разглядеть смутный силуэт парня, который, отойдя чуть в сторону, сначала разминался, а потом отрабатывал связки. Переходы, удары, выпады и различные формы защиты.

Через несколько дней по просьбе Пулавски, после ужина Гюнтер продемонстрировал свое владение саблей. Опять же — на лозе, в пешем порядке и работе верхом. Патрульные прониклись, признали это изрядным, но в пользе сего все-таки усомнились:

— Не пойму я, Кид, на кой хрен тебе все это нужно? — пожал плечами Литл Джек, — Пока ты со своей саблей до меня доскачешь, я тебя уж точно ссажу с коня из дробовика.

Гюнтер не возражал, только уточнил:

— А если вдруг ты не попадешь, и дробовик будет разряжен, что ты будешь делать? У меня-то сабля.

Здоровяк фыркнул:

— У меня еще «Патерсон» на этот случай есть! Шесть камор в «бочонке», и все непустые.

— Джек! Все так, но… На твой дробовик у меня есть и свой дробовик. На твой «Патерсон» у меня есть два «Ремингтона». Но что делать, если все уже разряжено?

— Это как так-то? — удивился простоватый верзила, — То есть, ты хочешь сказать, что мы… И ты, и я разрядим друг в друга сначала дробовики, потом револьверы, но ни разу не попадем? Что за бред? Промахнуться можно, здесь дело случая. Но — раз промахнуться, другой раз промахнуться, но не семь же раз подряд палить мимо?! Нет, Кид, такого не бывает. Непременно кто-то в кого-то да попадет!

— Я сейчас про другое… А если не ты и я, вдвоем, а множество людей, противников, которые сошлись в конной свалке. Дробовик — в одного, револьвер — в другого, третьего… А потом что? Кусаться, царапаться или на кулачках сойтись? Так верхом на кулачках как-то… Неловко выйдет.

Литл начал сердиться:

— В таком случае… В таком случае я перехвачу дробовик за ствол и буду отбиваться прикладом! Да и где ты смог увидеть такие свалки, чтобы толпа народа билась с такой же толпой? Ерунда какая-то…

— Ну, мой дед в такой ерунде, как ты говоришь, участвовал больше десяти лет, — усмехнулся Гюнтер.

— Ай, это все там, в Европе! У нас такого быть не может. С кем так биться, с индейцами, что ли? Так они так не воюют, все норовят из засад и из кустов действовать.

— Ну-у-у… Сейчас не воюют. Но кто знает, что будет через три года или пять лет? Может, и у нас такое начнется…

— Прикладом ты, Джеки, махнешь один только раз, — вмешался Айвен, — Второго раза не будет. Просто ты сразу сломаешь дробовик и все. Но в чем я сомневаюсь, так это в том, что у нас такое может начаться. Здесь я на стороне Джека, Гюнтер.

В общем, коллективное решение было таким: придурь это, а не нужное дело, но если юному Майеру хочется так время убивать — пусть, дело его. Мало ли кто и как с ума сходит? Гюнтера это полностью устроило:

— Считайте, что это у меня своего рода гимнастика для развития мышц и тела.

Вот и в очередное погожее и росистое утро, Гюнтер упражнялся с саблей. Сэма он уже разбудил, костер горел, вода была принесена загодя. Краем глаза он заметил, как проснувшись, потянулся Марк. Рядом «Француз», позевывая и почесывая голову, закручивал первую за день самокрутку.

— Этот опять со своей железякой пляшет… — пробормотал «блондин», — Вот не лень же человеку…

— Х-м-м… А ты знаешь, у него даже красиво получается, — признал Шарль, — Это ты, приятель, правильно сказал — как будто танцует он.

— Не… Я предпочитаю танцевать с какой-нибудь девкой или дамочкой помоложе, — вздохнул Диллингс, — А так… У-у-а-а-ф-ф… Что-то я не выспался сегодня! А так как этот Майер… Пустое это дело. Пустое, а потому — глупое!

Неожиданно для всех десятник, посоветовавшись с Брюсом «Данди», решил сделать крюк в маршруте и заглянуть подальше в горы.

— Это Брюс решил с индейцем переговорить, может, тот видел кого, — пояснил Сэм.

Фургон и толстяка оставили в удобной, с хорошим подъездом по дороге, долинке, а остальные двинули повыше. Эти места Гюнтер уже знал, не раз забирался сюда с братом или Паулем, когда охотились в этих краях. И чем ближе он был к родной ферме, тем больше хотел, чтобы этот рейд поскорее закончился: и тело почему-то начало почесываться активнее, говоря, что по-настоящему, в мыльне, он не мылся уже давненько. Да и одежду нужно было бы почистить, постирать, а то и подштопать кое-где: в лесу и в горах она быстро в негодность приходит. Опять же, хоть стряпня Сэма была вполне пригодной на вкус, но нормальной еды, приготовленной на плите, да еще и бабкой Греттой, умелой поварихой, несмотря на все ее «закидоны», захотелось вдруг очень сильно. Кровать, опять же, нормальная кровать, а не войлок, брошенный на землю. Ну и его подружки: Кейтрин и Гленна.

«Вот с Гленной надо бы повторить, закрепить, так скажем, достигнутый результат!».

Индейца он видел мельком, когда тот разговаривал неподалеку с «Данди». Гюнтер подъезжать не стал, лишь кивнул и получил в ответ такой же кивок. А потом…

— Йона сказал, что видел три дня назад следы неподалеку. Пять или шесть человек ушли на Север, — рассказывал негромко следопыт десятнику.

— А чего сам не перехватил? — усомнился Джо.

— Х-м-м… Пять или шесть человек, а он — один. К тому же, как сказал «Медведь», двое из них, судя по следам, люди опытные. В горах и по лесу ходить умеют, да и наверняка вооруженные. Рисковать он не стал.

Последующее назвать гонкой все же было нельзя. Никто никуда галопом не гнал, в горах это вообще чревато, а преследуя вооруженных людей — тем более. Джо отправил «француза» в долину, где оставили фургон, с наказом Сэму следовать к Пинчер-Хиллу.

«Это… Это миль тридцать севернее, насколько помню. Х-м-м… Но это же уже не наш округ?!».

Однако принятое решение никто не оспаривал, вопросов не задавал, и вообще патрульные действовали как будто, так и надо.

«Наверное, это обычная практика: чуток забираться на земли соседей!».

Не галопом, но дальше следовали ощутимо быстрее, нигде не задерживаясь. Даже стоянки для отдыха лошадей сделали куда короче: полчаса, чтобы напоить животных, справить нужду самим и снова вперед. Люди перешли на сухой паек: предусмотрительный Пулавски снабдил всех вяленым, жестким как подошва, мясом, сухими лепешками, немногим мягче того мяса, а вода здесь была в каждом ручье.

Улучив момент, Гюнтер, сопровождаемый Паулем, которого тоже охватило нетерпение и даже азарт, подъехал к Айвену и негромко спросил: на что рассчитывает десятник?

— Здесь мы их вряд ли найдем, слишком уж много троп и удобных долин, по которым можно уйти в любую сторону. По следам? Х-м-м… Можно, но займет много времени: следы же не везде отчетливо видны. Камни, осыпи разные, сухая земля с уже изрядно подсохшей травой. Брюс, конечно, найдет след и потом, но сколько времени уйдет на поиск того следа? А там, у Пинчер-Хилла, у них будет только три возможных пути на Север. И все эти пути расположены неподалеку друг от друга. То есть, начало этих путей — практически в одном месте. Проверить, выяснить, по какому они пошли, а там уже искать возможность догнать, обойти и встретить в засаде. Там такие возможности есть, и мы их знаем.

Неспешная прежде езда шагом сменилась рысью, на ровных участках переходя на весьма бодрый рэк. Пару раз даже в галоп шли, но Пулавски этим не увлекался: все же тропы и узкие дороги каменисты и угробить коней, а также угробиться самому… Как два пальца об асфальт!

У Пинчер-Хилла, то ли крохотной деревушки, то ли вообще — хутора, по определению Плехова, они встретили и Сэма. Потом отъехали чуть дальше в горы и остановились на ночлег. Однако «Данди», поужинав, не стал, в отличие от остальных укладываться на отдых, а пешком ушел в горы.

— А чего он в ночь-то подался? Что сейчас можно найти? — удивился Пауль, обращаясь к толстячку.

Тот хмыкнул, доставая изо рта трубку:

— Вообще-то, еще не темно. А в сумерках наш Брюс ориентируется не хуже, чем другой человек ясным днем. Да и ночью… У него свои способы находить то, что ему нужно в данный момент. А нет… Так с утра пораньше двинет дальше.

Ранним утром, как обычно, Гюнтер занимался с саблей. Занимался, но нет-нет да поглядывал по сторонам более внимательно, чем обычно. Потому, услышав тихий свист, не подскочил испуганно, а, отложив клинок на землю, взялся за рукоять револьвера и присел на колено. «Данди» появился из туманной дымки, как привидение, кивнул Киду, проходя мимо.

«Индеец, мать твою! И по морде не понять — нашел он что-то или проспал всю ночь где-нибудь под кустом!».

Разбудив десятника, переговорив с ним пару минут, Брюс подсел к костру и налил себе кружку кофе.

— Так, джентльмены. У нас хорошие известия: Брюс нашел их. Милях в трех отсюда. Потому… Быстро пьем кофе и собираемся. Потом Рокери, Джек, Марк и Карл — вы выдвигаетесь по тропе, что идет левее, и быстрым маршем направляетесь к тому ручью, где водопад и озерцо. Рокери! Ты старший, на месте определишься, коней отгонишь в сторонку… Ну и сядете там у тропы. Я, Брюс, и молодые идем с этой стороны. Постараемся подобраться поближе. Если получится, возьмем их тихо, без шума. А нет, так погоним их на вас. Смотрите, нас не подстрелите! Все, джентльмены, и пошустрее — времени мало. Они хоть и не знают о нас, и особо не торопятся, но… Все же не наша уже земля, нам бы дело сделать и уйти в свой округ!

Гюнтер не был настолько опытен, чтобы точно сказать, сколько они проехали верхом. Вверх-вниз, вверх-вниз… Подъем сменялся спуском, тропа то превращалась в узкую тропинку, то расширялась до ширины обычной дороги. Низины, поросшие кустарником, лиственный лес, местами переходящий в заросли невысоких елей. Наконец, Брюс остановился, спешился и, осмотревшись, нырнул в кусты справа от тропы.

Азарт у парней несколько спал, и Пауль негромко спросил у Пулавски:

— Закурить можно?

Десятник, о чем-то задумавшийся, покачал головой:

— Не стоит сейчас этого делать. Мы не знаем, как они далеко. А может среди них есть кто-то, у кого нюх как у собаки. Не надо раньше времени давать о себе знать.

Наконец «Данди» вернулся, также неожиданно вынырнув из кустов немного дальше от места стоянки.

— Они ушли. Ушли совсем недавно, можно сказать: вот только что. Что будем делать? Поедем верхами или будем догонять ногами?

Джо раздумывал недолго:

— Ногами? А если они уже отошли на милю-другую? Коней здесь оставим, а если срочно понадобятся? Нет, двинемся верхом. Брюс, ты впереди ярдов на пятьдесят. Дашь знать, если что заметишь. А вы молодцы… Значит, Брюс впереди. Потом Пауль, дальше — Кид. Я замыкаю! Не торопитесь, держите дистанцию до Брюса.

По примеру Пулавски, Гюнтер вытащил «Шарпса» из седельной кобуры, проверил картридж, капсюль, осторожно спустил курок, сняв его со взвода, чтобы случайно не бахнуть выстрелом, оповестив о себе всю округу. Положил карабин поперек седла, придерживая его рукой.

Таким макаром, не быстро, но и не останавливаясь, они проехали еще примерно две мили. И только выехали на довольно широкую и длинную поляну, как впереди неожиданно забахали выстрелы. Стреляли из револьверов, насколько смог определить Кид.

— Стоять! — рявкнул Пулавски, пресекая порыв Пауля пришпорить коня и рвануть вперед, — Не надо торопиться. Не надо… Ни к чему лезть под пули. Сначала разберемся, что там происходит, дадим знать о себе нашим. А то от своих же пуля и прилетит. Брюс!

Но «Данди» и без напоминаний уже скользнул вперед, оставив коня на поляне.

Бах! — снова ударил выстрел и уже куда ближе. Послышались крики. На поляну выскочил на коне Марк и, зло оскалившись, крикнул:

— Они подстрелили Джека! Шарль одного свалил. Негры разбежались вон в ту сторону! — «блондин» махнул рукой, — А еще один белый побежал туда, по руслу ручья!

— Пауль — с Марком! Ищите и ловите рабов. Без нужды не стреляйте. Быстрее, факен шит! Быстрее же! Разбегутся — собирай их потом по горам до самого Рождества.

Так как десятник Гюнтеру никаких распоряжений не отдал, тот остался на тропе, вглядываясь в окружающие кусты. Только чуть отъехал в сторону, чтобы не маячить на открытом месте. Из кустов вывалился Брюс, осмотрел поляну, усмехнулся Киду и кинул Пулавски:

— Этот, бойкий который… По руслу ручья вверх побежал. Надо добирать, Джо. Надо добирать.

Десятник как будто только сейчас заметил Гюнтера:

— А ты что же за Марком…

— Ты сам сказал, Джо: «Пауль! За Марком!». Про меня ничего не говорил…

— Эх, ладно! С нами пойдешь. Только аккуратно, видишь же — один из проводников резким оказался. Поперек нас и вперед не лезь. Веди, Брюс!

Они еще с полчаса карабкались все выше и выше: от тропы местность довольно резко начала подниматься. Текущий здесь ручеек то совсем скрывался в россыпи камней, то бежал мелкими прядками поверх.

— Добирать нужно его, как зверя раненого добирают, — негромко пояснил Джо Гюнтеру, — Он сейчас злой, а может, и напуганный. Опасный… Таких дел может натворить, что мы потом не отмоемся!

Еще минут через десять «Данди» усмехнулся и шепотом сказал:

— А я знаю это место. Дурак он, проводник этот. Здесь, чем выше, тем меньше возможностей уйти вправо или влево. Ущелье получается. Невысокое, но в сторону уже не уйдешь. А еще выше — вообще тупик будет! Так что спешить некуда, но вперед и по сторонам смотрим внимательно: если сообразит, куда попал, может залечь где-нибудь и уже мы дичью станем.

«Похоже, он это для меня больше говорит. Десятник и так все понимает!».

Осторожно, шагом, осматривая все впереди себя, они двинулись дальше.

«Да где же этот мудак? Вон, впереди уже, похоже, и тупик тот виден!».

Как не мнил себя Плехов опытным уже бойцом…

«Ну как же! На Кавказе повоевать успел. В предыдущем сне!».

Но лишь то, что десятник резко дернул его за рукав рубахи, повалив набок, спасло парня от пули. Джо и Брюс попадали между камней и расползлись в стороны.

«С-с-с-у-ка! Больно-то как! Боком о камни долбанулся, да еще и локтем… А-с-с… Скотина какая! Ведь совсем близко подпустил нас, гад. Сколько здесь будет? Метров десять или чуть больше?».

Гюнтер пошевелил рукой, прошипел от «очучений», но рука работала, значит, ни переломов, ни вывихов нет. А ушиб? А-а-а… До свадьбы заживет! Неожиданно для самого себя, Кид заорал:

— Эй, придурок! Ты долго стрелять собираешься? Или тебе так охота на виселице поболтаться? Бросай оружие. Пойдешь на каторгу, помашешь кайлом лет пять, зато жив останешься. А так — сдохнешь здесь, мы тебя даже вниз не понесем. Много чести хоронить тебя на кладбище! Здесь койоты твою гнилую требуху растащат!

Неожиданно для Кида, почти в ухо раздался шепот:

— Молодец, парень. Давай, отвлекай его! Поори еще, а я правее обойду! — и Брюс, весело подмигнув Гюнтеру, змеей ввинтился меж камней.

— Эй, янки сраный! Ты меня слышишь? Или обосрался и теперь пытаешь дерьмо из штанов вытряхнуть? Ну так как?! Что ты выбрал: пулю, «деревянную вдову» или все-таки решишь еще пожить? Чего молчишь?

Мерно забахали выстрелы: как метроном, через равные промежутки, как будто дядька Рудольф гвозди забивал. Точно, четко, одним ударом: бах! бах! бах!

— Кид! Мы его прижали, теперь не высунется. Обходи его слева, только башку не поднимай: собака еще огрызается!

Гюнтер осмотрелся и аккуратно пополз: как было сказано — влево! Прополз по ощущениям, ибо головы старался не поднимать, метров десять. Осторожно, наклонив голову набок, приоткрыл правый глаз…

«Ага! Вон там между двух камней — отличнейшее место!».

Следом мелькнула здравая мысль:

«А на кой хрен я тащу карабин? Здесь дистанция — самая пистолетная!».

Отложил карабин в сторону, потянулся и достал револьвер. Медленно, чтобы щелчок не так был слышен, взвел курок, и, положив указательный палец на рамку револьвера, еще более осторожно пополз дальше.

«Фух! Прополз пять метров, а сил положил, как будто пять «кэмэ» пробежал!».

Осторожно высунулся между камней и посмотрел вперед.

«Бля… Я понимаю, где он лежит, но мне его ни хрена не видно. И что? Придется рисковать!».

Осторожно, по сантиметру, привстал на одно колено, потом на другое, подышал, выравнивая дыхание…

— Эй, кусок дерьма! — держа револьвер двумя руками, на чуть согнутых ногах, втянув голову в плечи и наклонившись.

Не успел он моргнуть, как над камнем взметнулся стрелок.

— Бах! — казалось, горячим воздухом колыхнуло волосы у левого виска.

— Бах-бах! — «дабл-шот» вышел отменным.

И все стихло. Полностью открыв глаза, Гюнтер выдохнул, присмотрелся.

— Бах! — видимое из-за камня правое плечо упавшего дернулось, окрасилось красным, но более никаких движений не последовало.

— Джо! Я держу его! — заорал Кид.

Из-за камней показалось лицо десятника:

— Он живой?

— Сомневаюсь, Джо… Похоже, парень нас покинул.

— Он еще шутит, мать твою… Гребаное дерьмо: еще один шутник на мою голову! — негромко пробормотал Пулавски и осторожно двинулся вперед, забирая правее.

Почти напротив Гюнтера высунулся из-за камней и Брюс:

— Смотри внимательно, парень. Держи его на мушке.

Со стороны Кида подходить к площадке, где лежал проводник, было неудобно, а потому парень вышел сюда чуть позднее.

— Дохлый. Дохлее не бывает! — сплюнул «Данди», — Ты чем в него стрелял, Майер? Из пушки, что ли?

«Да уж… Две пули «сорок четвертого» в голову… Это некрасиво. Это чертовски некрасиво! Теперь его хрен, кто опознает, это с гарантией!».

Десятник участливо посмотрел на Кида и протянул ему флягу:

— Хлебни водички, малой. Помогает.

Гюнтер цыкнул зубами, помотал головой:

— Мне бы сейчас виски лучше помогло.

«Данди» засмеялся и извлек откуда-то из недр жилета металлическую фляжку:

— Держи. И это… С первым тебя, что ли…

Кид жадно присосался к горлышку.

— Эй, эй, бой! Хватит, хватит с тебя! Рейд еще не окончен, и мне порой тоже хочется хлебнуть! — откровенно ржал Брюс.

— Да ладно! Что тут пить-то? И полпинты нет… Джо… У меня вот предложение… — сомневаясь, протянул Гюнтер, — Может не надо его тащить вниз, а? На кой хрен? Здесь камнями закидаем и ладно.

На убитого, после первого взгляда, Гюнтер старался не смотреть. Очень уж зрелище… М-да…

Десятник помолчал, вздохнул:

— Нельзя. Придется тащить, а то напридумывают бог знает что. Надо предъявить его властям. Да и не по-людски это как-то получится. Какой ни есть, а все-таки человек был. А в Кристиансбурге его все же похоронят как положено. Ты, Гюнтер, это… Ты побудь здесь, мы спустимся и кого-нибудь пошлем тебе в помощь.

— А чего это я его потащу? Вон — пусть «француз» с «блондином» тащат! — возмутился Кид.

— Да вроде бы обычай такой есть — кто добыл, тот и тащит! — засмеялся «Данди», — Так что жди помощников.

— Погодите, погодите… Эта… Надо какую-то попону, что ли? И еще… Тряпку какую-то — башку ему замотать. А это… А разве облутить его не нужно?

— Что сделать? — опешил десятник.

— Ну… Облутить. Лут, добыча, как еще сказать? — все-таки Гюнтера немного повело от выпитого.

Пулавски помолчал, потом сплюнул с досадой:

— Внизу проверим, что у этого парня в карманах.

Через какое-то время снизу прискакал на своих двоих Пауль. С энтузиазмом прискакал, радостный от удачного завершения дела. Переполняемый эмоциями, с жаждой расспросов. Однако весь его настрой моментально испарился, стоило только приятелю увидеть убитого. С чувством некоторого удовлетворения Гюнтер посмотрел, как Киршбаум, отвернувшись, борется со спазмами, пытаясь сдержаться, но потом посоветовал:

— Дружище! Уж я-то знаю, что у тебя фляжка в кармане лежит. Глотни хорошенько, легче станет. Мне вон Брюс дал глотнуть, и я уже почти в порядке.

Пока Пауль поглощал алкоголь в сторонке, Гюнтер примерялся с тряпкой в руке.

— Пауль… Я стесняюсь спросить, но… Ты не подержишь его, мне надо ему башку тряпкой замотать. Не подержишь, да? Понятно. Стоило бы догадаться.

Кое-как, извозившись в крови, но замотав голову убитого, Кид, уже с помощью Пауля, пришедшего в себя, взгромоздил тело на попону.

«Чертовски неудобно таскать тела сверху вниз, по камням. Интересно… А что — снизу вверх его тащить было бы лучше? Ерунда какая!».