Разбудил Гюнтера слуга Пауля, Майк, парнишка-мулат лет шестнадцати на вид. Разбудил еще затемно, когда небо только-только начинало сереть на востоке. Прямо на кухне, поглядывая на зевающую Ленни, а точнее, на ее необъятный зад, туго затянутый в ткань халата, Кид наскоро выпил чашку кофе и сжевал бутерброд. Майк же помог Киду оседлать вороного, разместив многочисленную поклажу в сумки и на подвесе во вьюках. Гнедой самого Пауля уже стоял здесь же оседланным. Хозяин его появился в состоянии, которое определяется выражением: «Поднять — подняли, но разбудить забыли!».

Чуть отъехав от усадьбы, приятель донельзя сонным голосом предложил привязать его коня за узду к луке седла Кайзера, а он сам, Пауль, то есть, еще немного подремлет. Гюнтер рассмеялся:

— А ты не вывалишься из седла?

Пауль вяло возмутился, парировав:

— Я в седле с детства. И наездник, если и похуже тебя, то ненамного…

Так и поступили, и теперь Гюнтер покачивался в седле, размышляя над тем, что он еще успел за то время, что было у него перед отъездом. Памятное пари, где он так выступил, принесло ему ни много ни мало, но целых сорок восемь долларов. Неплохо — вложив двенадцать, получил в четыре раза больше! Кид сразу отдал Паулю долг. Приятель похвастал, что тоже смог «заработать» на ставках около двадцати долларов. Ставил он осторожно, на минимальный результат, а потому и коэффициент вышел скромнее.

Гюнтер по возвращении домой попытался отдать деньги деду, заначив лишь пять долларов, но тот, после выговора, устроенного внуку за сам факт пари, от денег отказался.

— Пусть у тебя будут. Тебе, так или иначе, теперь предстоят, пусть небольшие, но траты. Да хотя бы десятку своему проставиться за знакомство — уже «пятерка» улетит. Это делайте в складчину с Паулем, все же расходов будет поменьше. И еще подумай, что тебе нужно из самого необходимого, на эти деньги и закупай. Но трать с умом, не раскидывай деньги на ветер!

Первым делом в городе Гюнтер заказал дядьке Фридриху привезти шестиструнную, как здесь называли — испанскую гитару. Инструмент был не то, чтобы неизвестный или же редкий, но здесь вообще музыкальные инструменты в лавках продавали не особо часто. Все больше спросом пользовались товары бытового или сельскохозяйственного назначения. Вот и пришлось заказывать «струмент».

«Аж шесть баксов, блин!».

Потом он выбрал в лавке опасную бритву. Пусть и не особо заметно, но щетина у него начала активно пробиваться. Светло-рыжие волоски на физиономии были пока не видны, но ведь и самому противно каждый день нащупывать их рукой. Да и с Кейти целоваться как? Зачем ему вызывать неприятие у девушки по мелочам? Но дядька посоветовал ему покупать не бритву отдельно, а сразу мужской набор для путешественников, как раз по случаю в лавке таковой был. Плоский футляр из толстой и почти «деревянной» кожи включал в себя не только бритву, но и помазок, небольшое зеркальце, маленький точильный камень и даже мусат для подводки лезвия. Здесь же был латунный стаканчик и мыльце в латунной же коробочке.

— Английский набор, хороший! — убеждал Гюнтера дядька, — Не то, что это дерьмо янки. И как племяннику отдам совсем недорого, всего за три доллара.

Цен Кид по-прежнему толком не знал, но посчитал, что своего-то родича Фридрих не станет сильно уж надувать. Взял. Еще взял фунтовый бочонок пороха, потому как в прежнем уже дно показалось, и еще брусок свинца. Как ни старался он выковыривать свинцовые пули из мишеней при тренировках, но все же потери были всегда. Взял и три пачки картриджей для карабина. Три по десять, то есть тридцать. Не на войну же собрался, в самом деле! Коробку капсюлей еще. В общем, пусть и понемногу, но деньги улетали, как ты не крути!

Нашел он в Кристиансбурге и того кузнеца, который оказывал услуги фермерам, разъезжая на передвижной кузнице по окрестностям. Посмотрел и перебрал имеющиеся у того готовые ножи и забраковал их все. Там были либо какие-то полусабли непонятного назначения…

«Капусту ими рубить, что ли?».

Либо обычные неказистые кухонные ножи, вроде того, что болтался у него в ножнах на поясе. Были еще и явные скиннеры, для снятия шкур, но такая узкая специализация Гюнтера не устраивала. В общем, договорился он с этим коренастым дядькой и заказал ему нож по эскизу, который сам же и нарисовал. Варианта у него было два: либо подобие «ножа разведчика», или «вишни», либо же все тот же амерский «Ка-Бар». У Плехова вышло что-то среднее, а скорее тактический нож «Вектор», видел он такой в каталоге одной известной российской фирмы. Кузнец поначалу усомнился: «Не короток ли будет нож?», но Гюнтер его заверил, что именно это ему и нужно. Клинок длиной не более семи дюймов и шириной дюйм с половиной, рукоять деревянная, оплетенная кожей, верхний упор чуть наклонен к острию, нижний — прямой. Обух рукояти решили сделать латунным. Кузнец продемонстрировал ему полосу стали, которую он предполагал пустить в дело:

— Английская сталь! По случаю достал кусок. Вообще-то, она идет на обод колес недешевых экипажей. Сносу ей не будет. Говорят, что «Веллс Карго» такие колеса на свои фургоны ставит.

Договорились, что перед сборкой ножа, мастер закалит сталь в паровозном масле, ради крепости, а еще для того, чтобы клинок потемнел и меньше бликовал на солнце.

Кроме поясного ножа, у кузнеца Гюнтер заказал и пару метательных ножей, с клинком типа «лист», с двусторонней заточкой, с кольцом на конце обуха, и узкой рукоятью, обмотанной тонким кожаным шнуром.

— Это для чего же тебе такое? — удивился кузнец.

— Слышал, что индейцы — мастера такие ножи метать. Вот, хочу попробовать!

Мужик покачал головой, показывая, что такой «придури» не понимает и не одобряет, но заказчик платит, чего еще? Все ножи должны были быть снабжены ножнами. Поясной — с петлями для различного подвеса, а метательные — на предплечье.

Кузнец чуть подумал и кивнул:

— Знаю, кому эти ножны заказать. Человек хорошо с кожей управляется, сделает и аккуратно, и быстро.

Эти ножи в готовом виде сегодня как раз и нужно было забрать у кузнеца, перед выездом к дому Пулавски.

«Вот еще: вчера, когда делал массаж фрау Эльзе, почувствовал, что пальцы у меня… Как бы это помягче выразиться? В общем, как копыта у лошади. Это понятно — здесь и хозяйственные работы, и занятия с саблей. Все в кучу и получилось, что не ладони у меня, а «грабли», почти целиком покрытые застарелыми, ороговевшими мозолями. А ведь если заниматься лечением людей… Кому же понравится, если его будут разминать вот такими загрубелыми кожаными скребками? Тем более, если пациент женщина. И ведь видел же, что в лавках есть выбор перчаток, разных перчаток: и потоньше, и потолще, с длинными крагами, и короткие, только чтобы кисть закрывать. И люди их активно покупают и носят, даже летом. Чаще всего люди среднего достатка, которым приходится периодически заниматься физическим трудом. Это простецам: наемным работникам, поденщикам, фермерам и прочим — плевать, какие у них мозоли на руках. Какие там мозоли? Там грязь бы, въевшийся навоз и землю отмыть, пусть не дочиста. Что уж про мозоли рассусоливать? Но мне-то надо!».

Что еще… Х-м-м… Было! Гюнтер, обернувшись, удостоверился в том, что Пауль, кивая, как «журавлик несмышлёный», все так же дремлет в седле. Пусть и не может приятель услышать его мыслей, но… Как-то и самому парню неловко о таком вспоминать.

Возвращаясь в очередной раз из города на ферму, расставшись с Киршбаумом у их усадьбы, Гюнтер, погоняя вороного неторопливой рысцой, решил срезать путь и поехать не по накатанной телегами дороге, а по лесной тропинке, где чаще ходили пешеходы. Так получалось мили на две короче.

На переезде через ручей он неожиданно встретил Гленну. Девчонка сидела на траве у воды и обмывала ноги. Палая листва тропинки практически полностью глушила стук копыт, а потому девчонка до последнего не слышала приближения Кида.

— Тьфу, ты… Напугал как, засранец! — вскочила Рыжая и сердито уставилась на парня.

Гюнтер же с удовольствием оглядывал свою приятельницу. За прошедшее время она, если и подросла, то совсем неприметно, а вот с фигурой…

«М-да… Девчонка начала «наливаться» где ей это и положено природой. И бедра стали пошире, и ножки приятно пополнели. И даже сверху уже что-то начало выпирать! Совсем не та худышка, что была в прошлом сентябре!».

Девушка, правильно оценив его взгляд, чуть покраснела и рывком поправила задранное до середины бедер платье.

— Ну и чего ты уставился? Чего пялишься? Еще и щерится, как кот при виде сметаны!

— Ты чего такая ершистая, Гленна? И не пялюсь я, а любуюсь. И не щерюсь, а улыбаюсь, радуясь нашей встрече. Мы с тобой давно уже никуда не выбирались вдвоем, как прежде, чтобы поболтать и посмеяться.

— Поболтать, посмеяться… Видишь ты, веселый он какой! — продолжала бурчать девчонка, потом перевела взгляд вниз, себе на ноги и огорчилась, — Ну вот… Только ноги помыла, а теперь снова мыть.

— А чего ты здесь мыться решила? — спросил Кид.

— Чего, чего… Захотелось мне. Может быть такое? Чего пристал?

«Да что такое? Девчонка явно на что-то злится, но я-то тут при чём?».

— Лен, ты чего, в самом деле? Чего рычишь, как щенок, чего расфыркалась, как ежик? — примирительно пробормотал Кид и спрыгнул с коня.

Рыжая немного успокоилась и с досадой в голосе объяснила:

— Не понимаешь, что ли… Босиком шла, вот, решила ботинки надеть, а потому ноги и обмываю.

— Ага… А чего ты босиком шла, как маленький ребенок? — все еще не понимая переспросил Гюнтер.

— Да… Ботинки мне малы, ноги трут, чего тут непонятного? — фыркнула подружка.

— Вон оно чего…

— Ага… «Чего, чего!». Давно уже просила у матери, чтобы ботики мне новые купили, и вроде как уже собрались, но они вдруг решили корову купить. Вот я без ботинок и осталась, а в мокасинах же в город не пойдешь, не поймут городские.

— Ну да…

«Это детишкам малым еще простительно и надевать, и обувать что попало. А взрослой девице в люди пристало одеваться соответственно!».

— Х-м-м… А зачем же вам корова? Разве вы с дойки на ферме молоко не берете? — удивился Гюнтер.

Девчонка опять фыркнула:

— Да, у твоей бабки Гретты не сильно-то молочком и разживешься! Когда даст, а когда — фигу под нос. То ей надо масло сбивать, то на творог пустит, то сметана вдруг понадобилась. Вот и получается… В общем, родители решили купить корову, чтобы своя была, и чтобы не унижаться каждый раз, когда молоко нужно.

— Угу, — Кид раздумывал, — Погоди! Но пара башмаков стоит пару долларов… Хотя женские дороже, конечно. Доллара четыре-пять, наверное. Это — очень хорошие! И все равно у меня арифметика не сходиться — никак за эти деньги корову не купить!

Постепенно в его голове сформировалась догадка:

— Постой… Это не ту ли лисью шкуру, что я тебе подарил, они решили на покупку коровы пустить? Не понял: а как же тебе новое пальто?

Девушка промолчала, насупившись и глядя на текущую воду ручья.

— Ага… То есть ты осталась и без башмаков, и без пальто, я правильно понимаю? Однако…

И как тут быть, Кид не понимал: не влезать же в сугубо семейные дела Келли? Родители решили, девчонку известили о сложившейся необходимости, не спросив о ее желаниях и надобностях. И ведь намерения ирландцев идут только на пользу семье, не так ли?

«Обычная история!».

— Послушай, Гленна… А твои уже уехали из города, как думаешь? — задумавшись, спросил Гюнтер.

Та пожала плечами:

— Не знаю. Наверное. Там на рынке корова была… Маме она сразу понравилась. И правда — хорошая корова, молодая еще, но справная. Да, скорее всего, купили уже и домой пошли. А почему ты спрашиваешь?

— Вот что, красавица… У меня к тебе предложение, — продолжал додумывать план действий Кид.

Неожиданно девчонка усмехнулась раздраженно:

— Смотри-ка ты — красавицей он меня назвал! И еще… Ты вон — своей Кейтрин предложения делай!

— Ты чего, Лен? — опешил он.

— Да что ты вид непонимающий делаешь? Все же понимаешь! С этой «кобылой»… Ты же сам ее так назвал, помнишь же?! С «кобылой» по углам милуешься, а сейчас — что ты! Не понимает он, смотри-ка ты!

Рыжая опять озлобилась не на шутку.

«Глазки прищурила, крылья носика раздуваются, румянец на щечках. Валькирия! Того и гляди когтями в морду вцепится!».

— Х-х-а! Ты же тут, говорят, деньжатами разжился! А что, богатенький Гюнтер, не хочешь ли помочь бедной девушке? А хочешь… Хочешь, я тебе «голландский штурвал» сделаю? Всего за «квотер»! — зло усмехнулась Рыжая.

— За какой «квотер»? Какой «голландский штурвал»? — обескураженно переспросил Кид.

— «Квотер», балбес, это монета в четверть доллара! — оскалившись, отчеканила подружка, — А «голландский штурвал»…

Тут она вдруг сникла и, густо покраснев, отвернулась.

«Либо я тупой, либо… Ну да, квотер — это четверть долларовая монета. А этот штурвал, да еще почему-то голландский?».

В памяти Плехова что-то забрезжило.

«Так… На курсах массажа Дина, эта бесшабашная татарка-массажистка, что-то такое упоминала. Да, точно! Когда факультативом шли виды эротического массажа. Эротический массаж. Штурвал. Подержаться за штурвал. Блин! Это то, что потом стали именовать «хэндджоб», то есть массаж мужского полового органа, а проще — мастурбация!».

— А чего… — Гюнтер откашлялся, хрипло переспросил, — А чего… Ты готова сделать мне этот штурвал?

Гленна усмехнулась, покосилась на парня:

— А ты готов платить квотер? Или тебе твоя подружка и так дает?

— Что за вздор? У нас с Кейтрин ничего нет! — постарался поубедительнее соврать Кид.

Рыжая расхохоталась:

— Ой! Уж что-что, а врать-то ты, Гюнтер, так и не научился! А чего покраснел-то так? Дело-то такое… Приятное, да?

И для выразительности девчонка покачала бедрами вперед-назад.

— Вот же… Ты что как дура? Я же говорю — у нас с Кейти ничего подобного… Она девственна, я правду говорю!

— Да? То есть, она тебе просто штурвал делает? Или рот подставляет? — у Рыжей это вышло как-то особенно похабно.

«Х-м-м… А было бы неплохо. Но — нет! Я Кейтрин такое и предложить-то боюсь. Да и штурвал этот пресловутый… Ну… Если это можно так назвать, когда делают его через ткань штанов!».

— Неужели нет, Гюнтер? — снова засмеялась девчонка, — Так она тебя за нос водит?

Нахмурившись, Кид, неожиданно для самого себе, выпалил:

— Мы с ней договорились, что она останется девственной.

Гленна даже где-то разочарованно кивнула и признала:

— Значит, все-таки она вновь тебя облапошила. Интересно, а что она сама с этого имеет? Ну-ка, Кидди, скажи, а что ты ей такого делаешь… Марта говорит, что сестра после ваших встреч буквально порхает как мотылек и добрая-добрая становится. Ну, на несколько дней ее настроение явно меняется к лучшему. Хотя… Мне все равно, делайте там, что хотите. Ну так как, Гюнтер? Квотер и голландский штурвал. Как тебе мое предложение?

Парень задумался довольно смущенно:

«Ведь я и сам готов был предложить ей деньги, чтобы она купила все те же клятые башмаки. А сейчас вон как обернулось. И что же — предлагать ей деньги? Сколько там нужно, четыре доллара или пять? А как она воспримет? Что я ее покупаю? Нет, так-то у меня не свербит моралью во всех местах, и денег другой девушке я не постесняюсь предложить, но не Гленне же. Но она же сама предложила!».

Похоже, его раздумья Рыжая восприняла как робость.

— Испугался, что ли? Или за квотер так трясешься? — ехидно протянула девушка.

— Ничего я не трясусь! — возмущенно возразил Кид.

— Ну так и давай, чего ты мнешься! Вон уже и взрослым считаешься, даже в милицию вступил, а ведешь себя как мальчишка.

В растерянности Гюнтер осмотрелся, как будто ища в окружающем пространстве ответ на вопрос: допустимо ли платить за «такое» девушке, если она твоя подружка? Нет, не та подружка, которая и в постели, и по жизни, а та подружка, с которой у тебя допрежь были вполне дружеские, но невинные отношения.

— Чего ты оглядываешь? — усмехнулась Рыжая, — Если боишься, что увидит кто, так пошли сойдем с тропинки. Вон там полянка есть, я знаю.

Гюнтер, а точнее, в этом момент скорее Плехов, понял, что девчонку, что называется, «закусило», и она правда готова это сделать.

«И вот в чем паскудство момента? Откажи ей сейчас, и она начнет меня презирать, а может, и вовсе возненавидит: и за то, что я жмот, «зажал» подруге сущий пустяк — «квотер», и за то, что она вот так — предложила непристойное, а парень отказался!».

— Пойдем! — решительно мотнул он головой.

Заведя коня за кусты, набросив уздечку на сучок, он отошел чуть дальше. Гленна шла за ним. На крохотной полянке, скорее, пятачке меж кустов, они остановились.

— Ну же? — приподнял он бровь чуть удивленно, с показным нахальством.

Гленна же вдруг растеряла весь «боевой задор», шмыгнула носом и негромко спросила:

— А ты что же… Ну, это… Штаны спускать не будешь?

Гюнтер чуть не расхохотался: роли их за какой-то миг поменялись. Вот уже он чувствует себя вполне уверенно, а она… Нет, девчонка, судя по всему, не собиралась «включать заднюю», но явно потеряла весь напор. Кид притянув к себе подружку и шепнул ей на ушко:

— Буду. Но не сразу. Сначала я хочу поцеловать тебя…

М-да… Целоваться она не умела. Его нахальные руки тоже пару раз порывалась скинуть — то со своей попы, то с груди. Но в последний момент останавливалась, видно, понимая, что это все в границах договоренностей.

— Ты долго еще будешь меня лапать? — пробормотала девчонка, — Вообще-то я думала быстро это сделать и все.

— А тебе не нравится? — также шепотом переспросил он.

— Нравится, не нравится… Квотер, Гюнтер, квотер. Сейчас я хочу его заработать, понятно?

— Какая ты меркантильная особа! — притворно фыркнул он, — Хорошо. Пусть будет квотер — за штурвал, и еще квотер — за то, что ты позволяешь себя обнимать, целовать и гладить. Договорились?

— Х-м-м… Ладно, договорились.

С этого момента дело у них пошло на лад. Девчонка даже поцелуи начала дегустировать: сама подставляла ему губы, отстранялась, облизывала их языком, прикрывала глаза в раздумьях. Но пока на действия его рук не реагировала.

«Ну и хорошо. Пусть пока так — она позволяет себя поглаживать!».

А попа Рыжей и впрямь стала… Хороша. И ножки, ранее стройные, но худоватые, налились плотной массой, стали куда более привлекательными и волнительными. Девчонка либо смирилась и оттого позволила ему задрать ей юбку, либо погрузившись в поцелуи, не обращала внимания на прочее.

— Ах! — вдруг опомнилась она, — Гюнтер. По-моему, это уже не то, о чем мы договорились. Боюсь, ты переходишь границы…

Она все же отреагировала на его попытку перенести одну руку на лобок.

— Я не собираюсь делать ничего, что пошло бы тебе во вред. Но ты сама позволила гладить себя везде, разве не так?

— Х-м-м… Но… Ты же не зайдешь дальше? — и восхитительно облизнула губки.

— Если ты сейчас о проникновении в тебя моим членом, то — нет, я не собираюсь этого делать. Мы же договорись, да? Я выполняю договоренности. Но погладить-то я тебя могу?

Рыжая засмеялась:

— За квотер, да? Кстати… Время идет, а я все еще не заработала свой. Давай, расстегивай штаны!

Но и здесь она схитрила: тесно прижалась к нему, стесняясь смотреть вниз, на ощупь нашарила искомое.

— Х-м-м… Ты вырос, Гюнтер! И здесь тоже, — признала она, дыша ему в ухо.

— Ох! — вздрогнул парень, — Милая, ты же доишь коров постоянно. Разве им понравится, если их дергать за дойки так сильно? Будь понежнее.

Прислушиваясь к ощущениям, не самым приятным, надо признать, ибо девчонка была крайне неопытна и изрядно смущена, он тоже постарался доставить ей…

— Нет, ну я так не могу, — простонала она, — Ты же мешаешь мне! Ну что ты делаешь, Кидди… Так я никогда не доведу тебя… Ах!

— Тебе хорошо? Скажи мне…

— А-а-х-х… Ну, да, да… Но ведь нужно другое…

— Не хочешь посмотреть на него?

Гленна хихикнула ему в ухо и лишь крепче вжалась в него.

— Да ты стесняешься! — усмехнулся Гюнтер.

— Вот еще! Ничего я не стесняюсь. Если ты забыл, я видела тебя голым. И даже держала его в своих руках. И не раз…

— Ну так посмотри…

— Н-н-е-т… Не заставляй меня. Давай уже закончим с этим, Кидди. Я уже жалею, что предложила тебе…

— Ну, хорошо. Нет так нет. А в следующий раз посмотришь?

— В следующий раз? — отпрянула Рыжая от него, — А ты решил, что я пойду на это еще? Ну ты нахал!

— Квотер, Лена. Квотер за штурвал, и квотер за то, что я могу беспрепятственно ощупывать тебя всю.

Девчонка снова уткнулась ему в шею:

— Ты сволочь, Кидди. Какая же ты сволочь! Ах! Еще раз… Верни свою руку туда, где она и была. Ну же!

Кончили они почти одновременно. Постояв в обнимку, пока дыхание не восстановится, отпрянули друг от друга. Гленна все же кинула взгляд… Но комментировать не стала. А потом разглядывала свою ладошку:

— Вот из этой гадости получаются дети? Да уж… Как-то это выглядит не очень…

Ему стало вдруг смешно:

— А ты что же… Никогда раньше не видела?

Она неискренне возмутилась:

— Наглец! Когда бы я это видела?

Кид пожал плечами:

— Ну… Ты же видела, как бык покрывает корову? Или там… Лошади, опять же.

— Дурак! Я про людей говорю! — покраснела подружка.

— А-а-а… Ну, здесь примерно все так же, как и у животных, — кивнул парень.

— Вот я и говорю: ты, Гюнтер — дурак, наглец и похабник!

«М-да уж. Кто бы сомневался, что я снова окажусь виноватым!».

— Гленна… Я хотел тебе предложить: давай вернемся в город, я дам тебе денег, и ты купишь себе башмачки.

— Как это? — опешила девчонка, — Гюнтер, они стоят доллара три, а может быть и четыре!

— И что же — ты планировала вот так заработать со мной на обувь?

Рыжая смутилась, но потом сразу воспрянула:

— А если и так? Ты против, что ли?

Кид засмеялся:

— Нет, не против. Даже очень не против! Но просто схема меняется: я даю тебе деньги сейчас и сразу. Ты покупаешь обувь и носишь ее, вся довольная.

— Ага… А потом постепенно рассчитываюсь с тобой, да? А что? Я согласна! — засмеялась Гленна, — Только… Это же посчитать нужно, сколько раз… Погоди. Два квотера за один раз… Это я так считаю, потому как уверена, что ты не удержишься от того, чтобы не облапать меня всю. То есть, доллар за два раза. Четыре доллара это…

— Восемь раз, красавица! Не утруждай себя подсчетами, — кивнул Гюнтер.

— Восемь раз. Восемь раз — это немало! — задумалась девчонка.

— Ага… А представь, что тебе понравятся башмачки за пять долларов? — самодовольно подмигнул он подружке.

— За пять долларов? А что, ты готов и пять долларов заплатить?

— За такие свидания с тобой? Готов, без сомнения!