Сестры, похоже, задремали, нелепо развалившись на диване и уткнувшись лицами в громоздкие, твердые подушки. Но Кэтти вдруг вскочила, как будто кто-то с силой потряс ее за плечо. Секунду она не могла понять, где находится. Обычно так бывает, когда засыпаешь днем в непривычном для себя месте и неудобной позе. Девочка подумала, что вернулась Какао Джонс и решила разбудить их. Но в доме было тихо: даже сериал кончился и показывал бесконечные титры.
С момента ухода Каролины прошло чуть больше двадцати минут. Удивительно, как девочкам удалось так быстро уснуть. Во всем была виновата липкая жара, которая буквально выматывала и взрослых, и детей. Кэтти забеспокоилась. Иногда на нее находили приступы тревоги, не связанные ни с чем конкретным. Просто накатывала волна внутренней дрожи, постепенно спадая.
Девочка попыталась успокоиться. Ее любимым методом было считать и дышать. На три счета вдох, еще на три задержать дыхание и на три счета выдох. Пока считаешь, голова становится свободнее, а дыхание помогает расслабиться, и тревога отступает. Но здесь метод не сработал. Что-то было не так. Гадкие, тошнотворные тени как будто проникали в дом и поглощали его.
Кэтти попыталась унять сердцебиение и выглянула в окно. Тот, кого она боялась больше всего, сейчас стоял около забора и пристально смотрел на дом. Там, у калитки, был почтальон.
Девочка подождала пару мгновений и оглядела улицу в поисках мамы. Наверное, они опять помирились, как она и предсказывала, и сейчас придут сюда есть блины, смотреть телевизор или валяться на диване. Но Лукас стоял один, как будто не решаясь войти без приглашения. И вдруг Кэтти заметила на его лице мерзкую ухмылку, которая девочке страшно не понравилось.
– Нэнси, Нэнси, малышка! – заговорила Кэтти, склонившись над спящей сестрой. – Пожалуйста, Нэнси, просыпайся! Пожалуйста!
Нэнси неохотно открыла глаза и села на диване. Она тоже не могла понять, где очутилась и почему глаза Кэтти так тревожно горят.
– Что случилось? – сонно пробормотала младшая сестра.
– Помнишь, ты говорила, что будешь слушаться меня? – прошептала Кэтти. Она была готова поклясться, что Лукас слышит их разговор, поэтому перешла на едва различимый шепот. – Пожалуйста, не кричи и не балуйся. Сейчас ты должна меня слушаться и будь умницей, пожалуйста!
Кэтти старалась говорить как можно спокойнее и увереннее. Еще не хватало, чтобы Нэнси устроила очередную порцию истерики с визгами, – тогда они пропали. Нужно было затаиться, чтобы почтальон решил, что дома никого нет, и ушел. Видимо, они разминулись с мамой. Или же она осталась ждать в кафе, а его отправила за детьми. Или он сделал с ней что-нибудь ужасное и теперь пришел поквитаться с девочками.
Кэтти прокралась и выглянула в окно, всей душой надеясь увидеть рядом с Лукасом маму, но ее не было. Вместо этого она разглядела, что почтальон медленно, словно вор, открывает замок калитки.
– Нэнси, пожалуйста, пойдем со мной, – спокойно прошептала Кэтти, протягивая руку.
– Куда? – упиралась малышка. Какое счастье, что она тоже говорила шепотом. Видимо, подумала, что это такая интересная игра. После сна ей стало немного лучше, и она была готова развлечься.
– Сейчас мы тихонько, как мышки, спрячемся, – проговорила Кэтти, отступая в коридор.
Она судорожно размышляла, куда можно спрятаться, ведь Лукас много раз у них бывал и с легкостью мог обшарить каждый потаенный уголок. В доме нельзя было оставаться. Тем более подниматься в детскую – туда он пойдет в первую очередь, и они будут в ловушке. Со второго этажа был единственный выход – вниз по лестнице. Почтальон мог легко встать на пути и поймать девочек. Нужно было выбираться из дома, но прежде подождать, пока он исследует первый этаж. Если дети выскочат сейчас из входной двери, мужчина увидит их и погонится за ними. И, как бы быстро они ни бежали, он догонит и схватит их.
Кэтти чувствовала, что намерения у Лукаса именно такие. Он не хотел убивать девочек или издеваться над ними. Он хотел схватить их и утащить в логово, как волк из детской сказки. Может быть, он таким образом придумал заманить к себе маму, раз она не захотела идти к нему жить по-хорошему. В голове Кэтти созрел план. Оставалось уговорить Нэнси и надеяться, что ничего не сорвется.
– Пойдем со мной, – улыбнулась старшая сестра. – Идем, спрячемся. Всякие бандиты могут гулять по улице. Пойдем, пожалуйста.
Задержавшись около дома, Лукас осмотрелся. Сперва он хотел проникнуть внутрь через входную дверь, но остановился. В доме наверняка была противная старуха из магазина. Нет, он ничего не имел против Какао Джонс, но ее присутствие было явно некстати. Каролина обязательно встанет на защиту бедных несчастных деточек, которым он якобы собирается причинить зло. А ведь он хотел только добра: женщины страдают, когда их разлучают с детьми. Значит, нужно сделать так, чтобы его любимая была рада и довольна, а здесь, со старым занудным червяком, ее уродливым мужем, который не уделяет ей достаточно внимания и не заботится о собственной семье, она не может быть счастлива.
Лукас пару раз обошел дом, заглядывая в окна, но никого не увидел. Возможно, старая карга решила прогуляться, и тогда его план превратится в пыль. Но вряд ли Какао захотела бы долго ходить по жаре – она очень дряхлая женщина, ей нужно поберечь силы, ведь не так много их осталось, того и гляди испустит дух.
И вдруг почтальон услышал смех Нэнси. Он исходил откуда-то изнутри. Мужчина поднял глаза и увидел открытое окно детской.
– Попалась, мышка, – захихикал Лукас. Нужно было действовать быстро, не теряя ни минуты.
Он завернул за угол и – о, счастье! – ему ужасно повезло: окно в ванной комнате на первом этаже было почти распахнуто. Стараясь не издавать ни звука, мужчина полез в проем.
Раздался страшный грохот. Лукас угодил ногой в бельевую корзину с кучей игрушек, которую Нэнси подтащила к окну с внутренней стороны. Это стало сигналом для сестер, что в дом пробрался бандит.
– Мы сидим тихо и не боимся, – прошептала Кэтти прямо сестре в ухо. – Рано или поздно он уйдет.
Глаза младшей сестры в темноте отцовской комнаты блестели и казались больше обычного. Девочка была собранной и серьезной.
Они залезли под письменный стол – даже если настежь открыть дверь, их не увидать. Только если почтальон неожиданно не включит свет – тогда он разглядит ноги, торчащие под столом. В кабинете, как всегда, были задернуты плотные шторы, из-за чего здесь было прохладнее, чем в остальном доме.
«Как жаль, что папы нет дома. Он бы не дал бандиту самовольничать», – подумала Кэтти.
Она поняла, что жутко соскучилась по отцу. Пусть он часто раздражался и не умел общаться с детьми и понимать их потребности, но он был добрым и заботливым.
– Эй! – нагло завопил Лукас, проходя по коридору. – Мы играем в прятки? Что ж, я обожаю прятки!
Голос его звучал до того нахально, что Кэтти захотелось вылезти и расцарапать мужчине лицо, надавать тумаков, больно искусать его, словом, причинить физический вред. Сейчас она абсолютно не боялась его; негодяй должен ответить за все, что сотворил со своей семьей и с ее тоже. Она с горечью подумала о мальчике Шелдоне, сыне почтальона. Каково ему живется без матери? Некому обнять его и пожалеть, когда больно и страшно. Конечно, сейчас Шелдон вырос и превратился в молодого парня, но ведь когда умерла жена Лукаса, малышу было всего три года. Он, безусловно, спрашивал о маме и хотел ее увидеть и поплакать у нее на руках. Он хотел обнять ее прекрасное лицо и расцеловать. Он мечтал держать ее за руку, пока засыпает, и пересказывать ей сны утром. Он больше никогда в жизни не видел свою дорогую маму, женщину, которую любил больше всего на свете! Сколько времени он проплакал, пока не привык к мысли, что мама не придет никогда?
В груди Кэтти поднялась новая волна гнева, которая вызвала в ней желание взять отцовскую биту, которая стояла в кабинете за дверью, и пойти разобраться с негодяем. Но девочка обуздала порыв: она должна была защищать сестру. Нэнси ничего не сможет сделать, если Лукас схватит Кэтти. Поэтому старшая сестра терпеливо вдыхала и выдыхала. На четыре счета вдох, на четыре – выдох.
– Не бойся, Нэнси. Ничего не бойся, я с тобой, – прошептала девочка в темноте.
– С тобой мне не очень страшно, – ответила Нэнси. – Ты защитишь меня.
Лукас продолжал досконально исследовать дом. Почтальон понял, что Какао Джонс ушла или, может быть, еще не пришла. А может, ей до того стало плохо от жары, что она валяется у себя дома в кровати, и никто не подаст ей стакан воды. Нечего быть навязчивой старой грымзой – тогда от тебя не сбегут твои дети и внуки. Нужно хорошенько следить за ними и не разрешать им шататься где вздумается. И хорошенько воспитывать, чтобы носа из дома не высовывали без разрешения.
Почтальон проходил по комнатам, кричал и аукал, смеялся, говорил, что проиграл и сдается. Но девочки сидели беззвучно. Мужчина не переживал – рано или поздно маленькая егоза выдаст себя: она не могла усидеть на месте и полминуты. Поэтому он решил не торопиться.
Наконец негодяй подошел к двери в кабинет и открыл ее. Сестры, не сговариваясь, затаили дыхание и замерли.
– Ку-ку! – сказал Лукас в темноту. – Да что же это такое! Нэнси! Нэнси, выходи, детка! Я устал искать. Тебя ждет мама. Мы купили мороженое и вафли. Мы голодные, и мама дико соскучилась.
Нэнси обожала вафли и мороженое. Она мечтала о них, когда закрывала глаза вечером и когда просыпалась утром. Нэнси повернулась к сестре, но та медленно покачала головой. У почтальона в голове были только отвратительные мысли, нельзя ему доверять. У него нет вафель и мороженого, он нагло врет.
Лукас хлопнул дверью что было силы и поплелся на кухню. Сестры выдохнули с облегчением – бандит не заметил их.
На кухне мужчина стал громыхать посудой, словно надеясь найти сестер в ящиках, а может, просто решил перекусить или выпить ледяного чая.
– Сними с Пигли платок, – попросила шепотом Кэтти. – И завяжи ей на шее, как удавку.
Нэнси округлила глаза. Она прижала куклу к себе, словно не хотела допустить издевательств над старой подругой.
– Сделай, как я говорю, – настойчиво повторила Кэтти. – Это поможет нам.
Нэнси нехотя стащила с головы Пигли носовой платок и принялась делать из него веревку. Совсем недавно они с Кэтти занимались чем-то подобным, когда прикрепляли украшения в детской. Настоящих веревок у них не было, зато были носовые платки, на которые они подвесили игрушки на спинку стула, и получилось очень недурно. Нэнси легко вспомнила, как нужно скрутить ткань, чтобы получилась петля, и продела в нее голову несчастной Пигли.
– Не волнуйся, – сказала Кэтти, улыбаясь. – С ней ничего страшного не случится. А потом, когда Лукас уйдет, мы ее найдем и освободим.
Девочки снова затаили дыхание. Нужно было дождаться момента, когда Лукас пойдет наверх, и не пропустить его. Тогда у них будет около пары минут, чтобы сбежать через входную дверь и спрятаться где-нибудь в другом, более безопасном месте. Но если они прозевают этот шанс, то почтальон пустится по второму кругу обследовать дом и тогда точно обнаружит их.
Ступеньки заскрипели – усталый мужчина со свистом и смехом карабкался наверх. Он был уверен, что выиграет эту партию и что Нэнси точно окажется у себя под кроватью или в шкафу. Но в родительской спальне была открыта дверь, а кровать – не застелена, так что Лукас нырнул лицом в мамину подушку, наслаждаясь запахом ее парфюма и крема для лица. Внутри него все горело и бурлило: она была неповторимой женщиной, такой красивой, такой умной и нежной. Никогда в жизни с ним не случалось ничего подобного. И почтальон принялся ласкать подушку и нежно напевать.
– Что он делает? – спросила Нэнси шепотом. Она слышала скрип кровати и нытье Лукаса.
– Вероятно, опять нюхает мамины запахи, – скорчила гримасу Кэтти. – Отвратительно.
Она бесшумно выползла из-под стола и поманила за собой младшую сестру:
– Нам нельзя терять ни секунды. Сейчас мы аккуратно выйдем через дверь и очень быстро побежим в папин сарай. Там он нас не найдет. А Пиглю ты бросишь на крыльце, когда мы будем идти мимо, чтобы Какао Джонс или мама, когда вернутся, поняли, что мы в опасности.
– Я не хочу оставлять ее одну, – наморщила нос Нэнси. Она была готова расплакаться, и Кэтти здорово испугалась.
– Нет, малышка, не бойся. Лукас не сделает ей ничего плохого. Пигля будет ждать, когда мы вернемся. Пойдем скорее.
И девочки, не торопясь, открыли дверь кабинета и огляделись. Бандит развлекался наверху – опять рылся в комоде, или в шкафу, или изучал мамино белье и был по-настоящему счастлив.
Кэтти ринулась к входной двери и поманила Нэнси за собой. Девочка секунду стояла в нерешительности, но, когда наверху на пол с грохотом посыпались вещи, побежала и выскочила из дома, оставив на ступеньках храбрую Пиглю с петлей на шее.
Кэтти последовала за сестрой, но почему-то не с той скоростью, на какую была способна. От долгого сидения у нее, видимо, затекли ноги, или она в принципе так ослабла, что не могла бежать. Девочка то и дело останавливалась и пыталась перевести дух. Голова ужасно кружилась, все плыло перед глазами. Она обязана была спасти сестру.
Нэнси притормозила и посмотрела на Кэтти.
– Почему ты не бежишь? – спросила она, тяжело дыша.
– Не могу. Скорее убегай и прячься в сарае под тележку, – старшая сестра знала, что отец всегда переворачивал тележку вверх колесом, и под ней образовывалось укромное местечко, где Нэнси могла отлично спрятаться.
– Я не пойду без тебя! – младшая сестра даже ногой топнула. – Бандит тебя схватит.
– Не схватит. Я не нужна ему. Он охотится за тобой, так что ты должна спрятаться, а я подожду здесь, за деревом. Меня почти не видно. Вот так, – Кэтти уселась на траву. В тени раскидистого дерева ей сделалось спокойно и легко. Голова прояснилась, страх исчез. – Беги скорей, малышка. А когда придет Какао Джонс, я тебя позову.
Нэнси стояла секунду в нерешительности, а затем что есть мочи побежала к сараю и скрылась за дверью.
Лукас тем временем перевернул весь дом вверх дном, чтобы обнаружить Нэнси. Куда подевалась маленькая негодница? У нее маловато мозгов, чтобы так хорошо спрятаться и сидеть тихо столько времени. Пару раз он подумал, что это происки старухи, которая вмешалась в его планы и увела девочку из дома. Он пару раз выглядывал в окно комнаты; ему казалось, что он слышит детские голоса. Но из детской он видел только дорогу, калитку и часть сада. Лужайку, по которой недавно скрылась Нэнси, и огромное дерево недалеко от крыльца, за которым сидела Кэтти, он видеть не мог. Лукас зарычал, как раненый зверь, и старшая сестра, выглянув из-за ствола, поняла, что почтальон в бешенстве. Было слышно, как из окна полетели какие-то вещи. Девочка надеялась, что в порыве гнева бандит не перепортит все, что ей дорого.
В этот момент Кэтти увидела, как к калитке, не торопясь, подошла Какао Джонс и остановилась за живой изгородью. Она слышала крики и видела летящие из окна игрушки и одежду. Старушка была небольшого роста, и из-за кустов почтальон вряд ли мог разглядеть ее, тем более что был адски занят разрушением чужого гнезда.
Старшая девочка хотела позвать Каролину, но затихла. Нужно просто немного подождать. Какао Джонс знала, что нужно делать. Она отошла подальше от калитки и с кем-то поговорила по телефону, а потом безбоязненно проследовала к крыльцу дома. На ступеньках она увидела Пиглю с импровизированной петлей на шее, и ее лицо сделалось озабоченным и серым.
Кэтти из-за дерева видела, как старушка прислушивается к звукам внутри дома, стараясь уловить детские крики, плач или мольбы о помощи, но, к счастью, дом сотрясался только от деяний негодяя и мерзкой ругани.
Какао Джонс присела на ступени и стала терпеливо ждать. Она догадалась, что девочкам удалось сбежать.
Через пару минут к дому подъехала полицейская машина с мигалками, и трое грузных полицейских проследовали в дом, торопливо кивнув Каролине. Почтальон, безусловно, слышал вой сирены и постарался скрыться, но был остановлен. Лукас пытался драться, однако трое хранителей порядка были вооружены, а против такого аргумента поспорить сложно, как бы хорошо ты ни был тренирован.
Какао Джонс невозмутимо стояла на крыльце, держа в руках Пиглю, которую она освободила от носового платка и теперь прижимала к себе, как ребенка. Она не спешила искать девочек, так как знала, что они спрятались в безопасном месте и лучше им Лукасу на глаза не показываться.
Когда почтальона, перекошенного от злобы и унижения, выволокли на улицу, старушка крикнула:
– Куда ты дел ее, негодяй? Что ты с ней сделал?
Лукас начал орать самые грубые ругательства и проклинать Каролину, но ее лицо оставалось невозмутимым. Теперь бандит никому не причинит вреда, а его крики – всего лишь пустой звук, который в мгновение унес прохладный ветер, поднявшийся в кронах деревьев. Почтальона затолкали в машину, которая тут же скрылась за поворотом. Какао Джонс с тревогой оглядела двор и за стволом дерева увидела бледную ручку Кэтти. Девочка махала ей что было силы.
– Как хорошо ты придумала с куклой, – похвалила старушка Кэтти, склоняясь над ней. – Я сразу поняла, что вы сбежали и что он хотел причинить вам зло.
– Но теперь уже все позади, – улыбнулась девочка, сидя на траве. Она чувствовала себя легкой и счастливой. Страх и тревога за свою жизнь и жизнь младшей сестры улетучились, и можно было успокоиться и перевести дух.
– А где же Нэнси? – Какао Джонс оглядела сад и наткнулась взглядом на сарай, стоявший в отдалении. – В сарае?
– Как вы так все понимаете, без слов, – рассмеялась Кэтти. – Умеете читать мысли?
– Пришлось научиться, – пожала плечами Каролина. – Должны же быть какие-то плюсы в том, что долго живешь. Я схожу за ней. Скажу, что с бандитом покончено, и позову домой.
Какао с трудом поковыляла по заросшей лужайке в направлении сарая, а Кэтти, прислонившись затылком к дереву, смотрела на небо. Внутри у нее было столько свободы, что можно было с облаками улететь на небо и смотреть на землю, словно на игрушечный разноцветный мячик, и на людей, копошащихся везде, словно мелкие букашки. В девочке появилось столько силы и вдохновения, что она могла бы повелевать ветром и ростом деревьев. Ей захотелось стать богиней земли и создавать пестрые картины из цветов на лужайке. Она встала и, стоя спиной к стволу дерева, подняла вверх руки, как вдруг ощутила что-то металлическое, прикрепленное к коре. Кэтти, все еще улыбаясь, повернулась, и внутри у девочки похолодело от ужаса.
На стволе дерева была прикреплена небольшая стальная табличка, на которой черными аккуратными буквами было выгравировано: «Здесь покоится прах нашей любимой дочери Кэтти. Спи крепко, милая, славная малышка».