Дети выползли из кладовки через двадцать минут. Лица и одежда их были перемазаны шоколадом. Нэнси терла липкие руки об подол платья, которое больше нельзя было назвать сиреневым. Кусок крема висел у Тома на волосах.

– Где у тебя тут руки моют? – спросила девочка и икнула. Последняя розочка с кислым привкусом напомнила о себе. – И рот надо прополоскать.

Торт был изуродован до неузнаваемости, потому что, съев часть украшения с одной стороны, дети поняли, что их шалость обязательно заметят, и принялись исправлять содеянное. Но, разумеется, пальцами не очень удобно перемещать кремовые розы с одного места на другое. Особенно если ты ребенок пяти лет и роста в тебе чуть больше метра.

Поэтому неудачно смятые цветы дети прятали в рот, совершенно потеряв счет и розам, и времени.

Нэнси поняла, что перегнула палку. Много жирного и сладкого крема на голодный желудок оказалось глупой идеей; ей страшно хотелось пить.

Том отвел подругу в собственную ванную на втором этаже, где рядом располагалась его комната. Увидев себя в зеркало, Нэнси огорчилась.

– Я похожа на чучело, – сказала она, растирая липкие руки под струей воды. Мыло в ванной Тома пахло божественно, и она решила не только умыть им лицо, но и немного постирать платье. На улице жарко, и через пять минут ткань высохнет, ведь она легкая и воздушная.

Сил, чтобы хорошенько отжать платье, у Нэнси не хватило, поэтому грязная мыльная вода потекла с подола прямо на пол.

– Ты устраиваешь у меня аквапарк? – спросил мальчик и расхохотался.

Нэнси тоже сделалось смешно, и девочка повторила процедуру с платьем.

Через несколько минут детям надоело плескаться. Они вдоволь напились воды из-под крана и отправились на улицу. Нэнси выглядела потрясающе: мокрое платье с разводами шоколадного крема, липнущее к ногам, со следами земли и травы на спине от недавнего падения, влажные всклокоченные волосы без намека на аккуратную прическу, розовое лицо после умывания холодной водой и остатки сладкого крема в районе ушей и лба.

Она считала, что привела себя в полный порядок, и недоумевала, отчего все встреченные по дороге гости таращились на нее. Том шел рядом. Его тоже было не узнать, но он по крайней мере был суше.

– Чем займемся? – спросила девочка, так как голод отступил, и надобность ждать обеда отпала сама собой. Во рту настойчиво сохранялся привкус шоколадного крема, который уже начинал раздражать.

– Покатаемся на пони? – предложил мальчик, засовывая руку в карман, где осталась одинокая бусина с торта – трофей на память. Он очень хотел пони на праздник, но вместе с этим ужасно боялся животное, поэтому за день ни разу не рискнул прокатиться.

– Я уже каталась. Она скучная и воняет.

Том хмыкнул.

– Фокусник скучный и обманывает. Я видел, как он достает свои платки не из пальца, а из кармана.

Дети огляделись. За время их отсутствия ничего не изменилось – младшие гости все так же носились с воплями, взрослые пили и неестественно громко разговаривали, и смеялись. Грим клоуна расплылся, и теперь он напоминал угрюмое чудовище из фильма ужасов, а не веселого добряка в рыжем парике.

Внимание Нэнси привлек батут. Он был огромный и разноцветный. С него слышались вопли и хохот. Девочка потерла руки. Прыгать она умела лучше других, так что ей захотелось пойти и показать, как это делается. Она дернула Тома за руку, так как навстречу шла его мать. Женщина сразу бы догадалась об их шалостях – нужно было скорее спрятаться.

– Думаешь, меня накажут? – жалобно заскулил Том, когда мама скрылась в доме, подметая подолом платья каменную дорожку и мраморную лестницу.

– Ты же сказал, что это твой торт, – напомнила Нэнси.

Мальчик иногда здорово бесил ее трусостью. Помнится, был случай, когда Кэтти читала им в саду книгу про трех рыцарей-призраков, которые охотились за мальчиком в старом городе. Их призрачные лошади цокали по булыжникам улиц, а призрачные мечи светились в темноте. И к тексту прилагалась картинка, на которой были изображены духи, скорчившие ужасающие рожи. Как только Том увидел иллюстрацию, лицо его побелело, и он стал проситься домой, сочинив, что к нему должна приехать бабушка.

Конечно же, никто к нему не приехал. Просто мальчишка струсил. Именно такую версию высказала Нэнси, как только ее друг скрылся из виду. И целый месяц с того дня Том спрашивал у Нэнси:

– А твоя сестра не принесла ту книгу? Мы не будем читать про призраков?

Нэнси было смешно. Иногда она специально припоминала страшную картинку, и Том прятался или становился белым, как лист бумаги.

– Том, это просто картинка! Она нарисована! – кричала девочка и хлопала друга по плечу. Но он только кривил губы и отказывался разговаривать.

Так что, когда Том упомянул про торт и возможное наказание, Нэнси только закатила глаза. В наказаниях нет ничего страшного: больно, когда тебя шлепают, обидно, когда обзывают нехорошими словами, неприятно, когда запрещают идти гулять или смотреть мультики, но это пустяки. Стоит только переждать, когда родители перестанут злиться, и все снова становится хорошо.

Кэтти ужасно страдала, что ее наказывали молчанием, но Нэнси видела в этом сплошные плюсы. Плохо только, что сестре не разрешили идти на праздник и веселиться вместе со всеми.

– Пойдем прыгать? – предложила девочка, и они нырнули в шумную толпу.

* * *

Рядом с батутом они встретили Стефани.

– Опять ты? – гордо выставив подбородок, сказала принцесса, сложив руки на груди.

– И ты опять, – ухмыльнулась Нэнси. – Почему не прыгаешь?

– Это для малышей, – хмыкнула Стефани. – А я уже взрослая для таких игр.

– Спорим, я прыгну выше тебя? – злорадно заявила Нэнси, скинула сандалии и полезла покорять надувной замок.

Внутри батут оказался больше, чем снаружи. Пара детей копошилась в углу, подкидывая игрушки в воздух и заливисто хохоча. Нэнси не хотелось показывать всю свою мощь без свидетелей – она много тренировалась дома на кровати и была уверена, что ей не будет равных.

Том неуверенно заполз на четвереньках, смешно тряся руками, а за ним, пытаясь сохранить самообладание и равновесие, пробралась Стефани. На ногах у нее были белые носочки с оборочками.

– Ну? Я посмотрю, как ты будешь ставить рекорды, – сказала она грозно. – Не думай, что я боюсь тебя.

– Ты еще не видела мои суперпрыжки, – сообщила Нэнси и прыгнула, для начала невысоко, чтобы понять, насколько хорошо пружинит батут под ее ногами.

По поверхности пошли волны, и Стефани едва не упала.

– Аккуратнее, – назидательно крикнула принцесса. Ей ужасно не хотелось упасть в грязь лицом перед малышней в прямом и переносном смысле.

– Не могу! Меня теперь не остановить! – завопила Нэнси, заливисто хохоча. – Смотри, как высоко. Ты сможешь так же?

Стефани нахмурилась. Зачем ей доказывать какой-то грязной оборвашке, что она может гораздо лучше? Но маленькой девочке было настолько весело, что Стефани не сдержалась, подпрыгнула и, не рассчитав сил, завалилась на бок на приятную пружинящую поверхность батута. Нэнси рассмеялась еще громче.

– Попробуй вот так! – воскликнула она, помогла Стефани подняться и взяла ее за руки. – Приседай перед прыжком!

Том кувыркался где-то в углу, постоянно ударяясь о мягкие стенки, и поглядывал, как девочки, подскакивая словно теннисные мячики, хохотали.

– Тебе весело? – спросила Нэнси у подруги. Теперь можно было считать, что Стефани была ее подругой и все старые разногласия позади. Для Нэнси было важно, что новой знакомой с ней хорошо и весело, иначе зачем устраивался этот праздник.

Стефани расслабилась. Платье взмывало, и ткань щекотала ей локти. Давно она не чувствовала себя настолько беззаботной. Вот бы так теперь было всегда: можно будет бросить лечебную физкультуру, дыхательную гимнастику и психолога, которая напоминала ей маму в плохом настроении. Предполагалось, что все эти мероприятия помогут ей вырасти уравновешенным человеком. Но они только заставляли ее оценивать каждый шаг, постоянно копаться в себе, выковыривать из глубин души гадкие мелочи, рассматривать их под лупой, называя и описывая каждую, и постоянно прорабатывать.

Иногда Стефани говорила психологу:

– Я не хочу это обсуждать!

– Как это не хочешь? – удивлялась Сара Тик. – Это очень важно! Что ты чувствуешь?

Чаще всего Стефани чувствовала раздражение и злость: на психолога, на родителей и на себя за то, что позволила себя уговорить на процедуры.

– Мне весело! – закричала девочка изо всех сил.

К батуту подтянулись и другие гости, интересуясь, кто там так веселится. Мамы помогали малышам забраться на него, мальчики принесли воздушные шарики и перебрасывали их друг другу, а Стефани и Нэнси прыгали, взявшись за руки, не замечая, что на улице сгущались первые летние сумерки.

И вдруг у Нэнси закружилась голова, во рту стало горько, и ее вырвало.