Нино приехала в рыбацкую деревню на рассвете. Лицо бледное, глаза красные от слез и бессонницы. В сумочке едва поместился тяжелый и холодный пистолет.
Она нашла домик, в котором остановились Никитины, быстро. Постучала. Варя открыла, держа на руках спящую Машеньку. Увидела Нино, побледнела.
— Ты…
Нино быстрым движением выхватила из сумочки пистолет. Ткнула в живот Варе.
— Пошли. Тихо. Не кричи, не буди ребенка.
Варя обняла Машеньку крепче, пошла вперед. Нино следом, едва не касаясь пистолетом ее поясницы. Они вышли из деревни, свернули на тропинку в лес. Деревья сомкнулись над головами, стало прохладно, тихо.
— Дальше, — приказала Нино.
Они дошли до небольшой поляны. Нино остановилась.
— Встань у дерева! — приказала она.
Варя остановилась, прижимая дочь к груди. Машенька всхлипнула во сне, но не проснулась.
Нино стояла перед ней, держа пистолет двумя руками. Руки дрожали. Глаза были полны слез.
— Ты убила моего брата, — хрипло, но уже без истерики, как-то обреченно произнесла она. — Ты привела в наш дом милицию. Отвлекала нас разговорами про свою ревность, пока они готовились забраться по лестнице. Ты предательница.
— Нет! — Варя покачала головой. — Нет, я не знала! Нино, послушай, я клянусь, я не знала!
— Ты лжешь!
— Не лгу! — Слезы потекли по щекам Вари. — Я не хотела этого! Я просто… я думала, что муж мне изменяет. Я поехала к тебе, чтобы узнать правду. Я не знала, что за мной следят! Не знала!
Нино смотрела на нее, и на ее глаза тоже начали наворачиваться слезы. Она едва сдерживала рыдания.
— Левана больше нет. Моего брата. Единственного. Он погиб. Из-за тебя.
— Прости меня, — Варя опустилась на колени, прижимая Машеньку. — Прости. Я не хотела. Убей меня, если нужно. Но только дочку не трогай. Пожалуйста.
— Ты просто не знаешь, каким Леван был человеком! Он герой! Он никого не боялся. Он любил маму, любил меня. Он был добрым…
Машенька вздрогнула, открыла глаза. Увидела чужую тетю, заплакала.
Нино перевела взгляд на ребенка. Лицо ее дрогнуло. Что-то изменилось в глазах. Она опустила пистолет.
— Дай подержу, — сказала она хрипло. — Дай мне ее подержать.
Варя осторожно протянула дочь. Нино взяла ее на руки, прижала к себе. Машенька всхлипывала, тянулась к матери.
— Сколько ей? — спросила Нино тихо.
— Тринадцать месяцев.
— Она красивая, — Нино гладила девочку по голове. — Такая маленькая. Беззащитная.
— Она хочет есть. Я не успела ее покормить…
Машенька перестала плакать, смотрела на Нино большими глазами. Нино улыбнулась сквозь слезы.
— У Левана тоже дочка была. Умерла от кори. Ей было два годика. Он после этого год не говорил. Просто молчал. Я его выхаживала, как младенца.
Она качала Машеньку, и слезы капали на ее светлую головку.
— У тебя молоко с собой?
— Да, с собой. Там, в пеленку завернуто… — торопливо заговорила Варя, поднимаясь с колен.
— Ее надо покормить, — ответила Нино, нашла бутылочку, коснулась соской губ малышки.
— Осторожнее… — прошептала Варя. — Чтобы не подавилась…
— Э-э-э, не учи… Знаешь, сколько я детей выкормила?
— Я хотела тебя убить, — прошептала Нино через минуту. — Хотела отомстить. Но уже не могу. Не могу убить мать. Не могу сделать эту девочку сиротой.
Варя плакала, закрыв лицо руками.
— Прости меня. Прости. Пожалуйста!
Нино отдала Машеньку обратно. Варя прижала дочь к груди, стала целовать ее в макушку, в щечки, пахнущие молоком.
— Расскажи мне все, — сказала Нино, садясь на траву. — Как это было. Всю правду.
Варя села рядом. Машенька успокоилась, уткнулась маме в плечо. Варя рассказывала сквозь слезы. Про запах духов. Про след губной помады. Про протокол в кармане мужа. Про то, как поехала в Ялту, нашла дом, поднялась в мансарду…
— Я не знала, что за мной следят, — повторяла Варя. — Не знала. Если бы знала, никогда бы к вам не пошла.
Нино слушала. Лицо ее утратило прежнюю жесткость. Она поглядывала на Варю, на ее глаза и губы.
— Я тебе верю, — сказала она наконец. — Верю. Ты не виновата. Виноваты те, кто убил его. Милиция. Следователь Платаний. Они виноваты. И они ответят за это.
Она обняла Варю. Обе сидели, обнявшись, и плакали. Машенька сидела на траве, играла цветком ромашки, потом теребила золотистую застежку на сумочке Нино, тревожно поглядывая на лица женщин, не понимая, почему взрослые плачут.
— Я помогу тебе, — сказала Нино, отстраняясь. — Помогу твоему мужу. Левана уже не вернуть. Но я не дам его смерти быть напрасной.
Варя взяла ее руку, сжала.
— Спасибо. Спасибо тебе.
Нино встала, вытерла слезы. Спрятала пистолет под шаль.
— Уходи отсюда. Уезжай из деревни. Здесь опасно. Барон ищет твоего мужа. А если не найдет его, то придет за тобой.
Она развернулась, пошла обратно по тропинке. Варя стояла, глядя ей вслед, пока она не скрылась за деревьями.
Потом схватила дочь и пошла к деревне.
В это время в деревню въехала машина. Черная, пыльная «Победа». Остановилась у домика Никитиных. Из нее вышел молодой человек. Светлые волосы, шрам на брови, складка на подбородке.
Он оглянулся. Никого. Рыбаки все в море. Деревня пустая.
Он подошел к двери, толкнул ногой. Дверь распахнулась. Вошел внутрь. Оглядел комнату. Положил руку на простынку в люльке. Тепло. Прошел на кухню. На плите стояла кастрюлька с молоком. Еще теплая.
Молодой человек замер. Он понял, что опоздал. Она только что ушла.
В нем неудержимо вскипела безумная, неуправляемая ярость. Он выхватил кинжал из-за пояса, вернулся в комнату. Вспорол детский матрасик одним движением. Перья взметнулись в воздух. Вспорол подушку. Перевернул стол. Раскидал стулья.
Желание убить стало нестерпимым. Он выбежал из дома, посмотрел по сторонам, сел в машину. Завел мотор. В Ялту! Туда, где сидит в камере Никитин.
Замочит его там. Любой ценой.