Катерина Васильевна Стеклова вошла в кабинет следователя взволнованная. Лицо напряженное, руки сжимали сумочку. На ней было черное платье, купленное вчера на базаре, волосы собраны под платком.

— Вы меня вызвали, товарищ следователь? — спросила она, остановившись у стола. — Почему? Что случилось?

Платаний поднялся, указал на стул.

— Присаживайтесь, Катерина Васильевна. Несколько вопросов.

— У меня сеанс запланирован на одиннадцать часов! — Катя посмотрела на часы. — Сейчас десять. Опаздывать нельзя, у профессора весь день плотно расписан. Он меня ждет.

— Это не займет много времени, — успокоил ее Платаний. — Садитесь, пожалуйста.

Катя села на край стула, не отпуская сумочку. Смотрела на Платания встревоженно.

Платаний открыл ящик стола, достал медальон. Положил перед ней.

— Вы узнаете эту вещь?

Катя взглянула, и лицо ее изменилось мгновенно. Глаза расширились, губы задрожали. Она схватила медальон обеими руками, прижала к груди.

— Это… это Илюшенькин амулет! — Голос ее сорвался. — Где вы его нашли? Я подарила его ему на десятую годовщину нашей совместной жизни!

Слезы покатились по щекам. Катя открыла медальон дрожащими пальцами. Внутри был миниатюрный портрет. Ее портрет. Молодая, улыбающаяся.

— Это я… — прошептала она. — Я тогда была такой счастливой…

Платаний подождал, пока женщина успокоится. Протянул платок. Катя вытерла слезы, но медальон не выпустила.

— Катерина Васильевна, в тот день, когда Илью Михайловича убили, амулет был при нем? — спросил Платаний, кладя перед собой бланк протокола.

Катя задумалась, пытаясь вспомнить.

— Не могу сказать точно. Он то надевал его на шею, то снимал. Если мы собирались идти на море, он снимал, боялся потерять. А если в кафе или просто гулять по набережной — надевал.

— А в тот день?

— Не помню… — Катя покачала головой. — Мы утром поссорились из-за какой-то ерунды. Он ушел вниз, сказал, что будет ждать на улице, а я пошла к профессору на сеанс…

Голос ее снова сорвался. Платаний записывал, не глядя на нее.

— Хорошо. Спасибо.

Он заполнил протокол. Протянул его Кате.

— Ознакомьтесь и подпишите, пожалуйста.

Катя взяла ручку, рассеянно пробежала по тексту глазами. Не обратила внимания на фразу «Вдова убитого Катерина Васильевна Стеклова подтверждает, что амулет был на шее гражданина Стеклова Ильи Михайловича в момент убийства» и подписала дрожащей рукой.

Платаний забрал протокол, положил в папку.

— Я могу его забрать с собой? — спросила Катя тихо, глядя на медальон в своих руках.

— Нет, к сожалению, — Платаний покачал головой. — Это вещественное доказательство.

Катя медленно вернула медальон следователю.

— Откуда… откуда он у вас? — осторожно спросила Катя.

Платаний посмотрел на нее с наигранным удивлением, словно хотел сказать: «Неужели вы сами не догадались?!»

— Изъяли у Никитина при задержании.

Катя замерла. Лицо ее побледнело еще больше.

— У Никитина? — прошептала она. — Значит… значит, я не ошиблась…

Она говорила про себя, но Платаний услышал.

— Профессор не верил, — продолжала Катя. — Говорил, что я могу ошибаться, что горе искажает восприятие. Но теперь…

Она замолчала, глядя в пол.

Платаний закурил, откинулся на спинку стула.

— Кстати, насчет вашего профессора, — сказал он неожиданно. — Спросите у него, как бы между делом, мог бы он оказать нам помощь?

Катя посмотрела на следователя с удивлением.

— Помощь? А чем он может вам помочь?

— В составлении криминалистических характеристик личности, — Платаний затянулся. — Нас интересуют мотивы, темперамент, характер и эмоционально-волевое состояние преступников. Это поможет в расследованиях, особенно тяжких преступлений.

Катя растерянно достала из сумочки блокнот и карандаш.

— Погодите, я запишу… Слова сложные…

Платаний усмехнулся.

— Ну, для вашего профессора это прописные истины. Он психолог. Скажите ему, что мы со своей стороны поможем ему с билетами на поезд. Или в театр имени Чехова. Выдадим грамоту за добровольное содействие органам правопорядка.

— Я передам, — Катя записала, убрала блокнот обратно. — Но я не уверена, что он согласится. Он очень занятой человек.

— Ну, попробуйте, — Платаний встал, давая понять, что разговор окончен. — Спасибо за визит, Катерина Васильевна. Если что-то вспомните — приходите.

Катя поднялась, подошла к двери. Остановилась.

— Товарищ следователь, а Никитин… он правда убил моего мужа?

Платаний долго не отвечал. Потом сказал:

— Следствие выяснит. Не волнуйтесь.

* * *

Катя вышла из отделения милиции в смятении. Голова кружилась. Амулет… амулет Илюши был изъят у Никитина. Значит, правда? Он правда убийца?

Но профессор говорил другое. Говорил, что она ошибается, что нужно прощать, отпускать…

Катя ускорила шаг. Опаздывала уже. Профессор не любил опозданий.

Она почти бежала по улицам, придерживая на голове платок, чтобы не слетел. Добежала до дома на Чехова, поднялась по лестнице, постучала в дверь.

Профессор открыл сразу. Улыбнулся ей мягко, успокаивающе.

— Катерина Васильевна, проходите. Я волновался, что вы не придете.

— Простите, Сергей Сергеевич, — Катя вошла, запыхавшаяся. — Меня вызвали в милицию.

Лицо профессора не изменилось. Он помешивал в стакане чай, прохаживаясь по комнате.

— Вот как? Зачем?

— Показывали амулет. Илюшенькин. Нашли его у Никитина. Я была права…

Профессор сделал глоток из стакана.

— Катюша, — сказал он мягко. — Я повторю: добропорядочность человека — это базовое психическое состояние общества. Пока вина не доказана в установленном порядке, не думайте об этом человеке негативно. Всегда избегайте преждевременного клеймения. Иначе по закону бумеранга темное восприятие окружающих рано или поздно захлестнет и вас самих…