Платаний стоял в тех самых проклятых кустах, где два дня назад нашли тело Стеклова. Пришел сюда один, без помощников. Хотел еще раз осмотреть место преступления. Что-то не давало ему покоя. Что-то он упустил.

Опустился на корточки, раздвинул траву руками. Присмотрелся к земле. Трава примята. Пятна крови уже неразличимы, почти слились с землей. Он провел пальцем по одному из пятен, растер между пальцами. Как песок. Земля твердая, утоптанная. Много людей здесь ходило после убийства. Эксперты, милиционеры, зеваки.

Он сдвинулся чуть дальше, к стволу дерева, на который опиралась голова убитого. Нагнулся ниже. Всмотрелся в отпечатки на земле. Вот здесь едва заметен след обуви убийцы. След небольшой, аккуратный. Городская обувь. Не рабочие ботинки, не сапоги. Туфли. Или мокасины.

Платаний поднял с земли щепотку чего-то мелкого, темного. Растер в пальцах. Понюхал. Табак. Кто-то курил здесь. До убийства или после?

— Товарищ следователь!

Голос раздался резко, громко. Платаний вздрогнул, обернулся. Перед ним стоял оперативник, запыхавшийся, красный от жары. Тот самый, которому было поручено опросить таксистов.

— Ты с пожара, что ли? — Платаний выпрямился, отряхивая руки. — Красный, как рак.

— Нашел! — Оперативник согнулся, переводя дыхание. — Нашел таксиста! Того самого, что отвозил семью Никитиных из гостиницы «Южная»!

— Куда он их отвез?

— В рыбацкую деревню. Вот, смотрите!

Оперативник развернул карту, ткнул пальцем в маленький красный крестик, нарисованный карандашом.

— Здесь они! Маленькая деревушка, десяток домов. Рыбаки живут. Таксист говорит, что высадил их там.

Платаний взял карту, прищурился.

— Далековато. Километров пятнадцать от города.

— Ну да, если пешком, то не близко. А на велосипеде за час можно добраться.

Платаний выпрямился, затушил папиросу о подошву.

— Бегом в отделение. Передай мое распоряжение. Пусть выделят одного милиционера. Толкового. Его задача: приехать в эту деревню и скрытно наблюдать за Никитиными. Куда ходят, что делают, с кем вступают в контакт. И сам пусть особо не светится. Типа рыбак или турист.

— Слушаюсь! — Оперативник рванул к машине.

— Стой! — окликнул его Платаний. — Архивы просмотрел?

— Виноват, товарищ следователь! Забыл сказать! — Оперативник обернулся. — Архивы посмотрел. Показания свидетелей прошлогоднего дела о фальшивых паспортах совпадают с описанием Стекловой. Мужчина и женщина. Грузины. Тогда дело закрыли, подозреваемых не нашли.

Платаний медленно вынул платок из кармана, стал вытирать пальцы.

— Очень хорошо, — нейтральным голосом сказал он. — Замечательно. Значит, подозреваемые в изготовлении фальшивых паспортов снова в Ялте. Что ж, добро пожаловать на всесоюзный курорт. Надо найти, где они остановились.

— Найти? Без фамилий? — растерялся оперативник и развел руками. — Как их найти в Ялте в сезон? Тут сейчас народу тьма. Тысячи приезжих. Частный сектор, гостиницы, санатории.

— Ищи! — устало повторил Платаний. — Опрашивай хозяев частных домов. Проверяй гостиницы. Ищи грузин. Мужчина и женщина. Возраст тридцать — сорок лет. Живут вместе или раздельно, не важно. Двигай!

Оперативник влез в машину, рванул с места. Пыль взметнулась под колесами.

Платаний остался один. Посмотрел на кусты. Закурил снова. Думал. Вдова говорила, что у нее был сеанс психотерапии, и она попросила мужа подождать ее на улице. Стеклов в поисках тени выбрал эти кусты, сел под деревом на траву, отдыхал, ждал. Убийца хорошо знал, что Стеклов именно в это время находится где-то рядом с домом. Значит, убийца знал про сеанс. Никитин же вряд ли мог об этом знать. Вдова говорит, он хотел отвести Стеклова в отделение милиции для дачи показаний. И случайно увидел труп в кустах. Если бы он был каким-то боком причастен к преступлению, то наверняка бы попытался скрыться. Но Никитин вызвал милицию. Нарочно, чтобы отвести от себя подозрения? Или же его причастность к делу Стеклова просто пришита белыми нитками?

* * *

Час спустя Платаний сидел в своем кабинете в отделении милиции. За окном уже темнело. Город погружался в вечернюю прохладу.

В дверь постучали. Вошла секретарша, принесла телеграмму.

— Из отдела связи. От шифровальщика.

Платаний взял телеграмму, развернул. Под длинными рядами бессмысленных цифр карандашом была написана расшифровка:

«Следственное управление ГУМ МВД СССР. Никитин Аркадий Петрович, 1913 года рождения. Следователь прокуратуры Москвы. Стаж работы 8 лет. Характеристика положительная. Находится в отпуске с 14 по 28 сентября 1950 года. Никаких дел в данный момент не ведет. Местонахождение: Крым, Ялта, гостиница „Южная” по путевке от прокуратуры».

Платаний перечитал телеграмму дважды. Положил на стол. Закурил. Смотрел в потолок.

Значит, все правда. Никитин действительно следователь. Действительно в отпуске. Не врет.

Но почему тогда так срочно съехал из гостиницы? Почему прячется в рыбацкой деревне? Почему встречался с грузинами, которые подозреваются в изготовлении фальшивых паспортов?

Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Но желание пригнуть московского гостя только усилилось.

Платаний затушил папиросу, встал. Подошел к окну. Посмотрел на ночную Ялту. Огни города, море в темноте, звезды.

Москвич или не москвич, а отвечать будет по закону. Как все.