Вечерняя прохлада опускалась на берег медленно, неспешно. Солнце уже ушло за горы, но море еще отсвечивало розовыми отблесками. Волны шуршали по гальке тихо, убаюкивающе. Чайки затихли, устроились в гнездах, изредка пролетали над водой, крича протяжно и тревожно, а самые храбрые птицы прохаживались по берегу, осторожно приближались к развешанным для просушки сетям, наклоняли головы, внимательно наблюдая за людьми.

Никитин и Кочкин сидели на берегу, на старых рыбацких ящиках. Между ними стояла бутылка портвейна, два граненых стакана. Никитин налил, протянул один Кочкину.

— За встречу.

— За встречу, Аркадий Петрович.

Выпили молча. Портвейн был сладкий, терпкий. Никитин поморщился, закусил тонкой щепкой сушеной рыбы.

Варя ушла укладывать Машеньку. Девочка устала за день, капризничала. Варя пела ей колыбельную, ее голос доносился сквозь открытое окно, тихий, нежный.

— Хорошо тут у вас, — сказал Кочкин, оглядываясь. — Спокойно. Как в раю.

— Да, — Никитин затянулся папиросой. — Только рай обманчивый. Убийца где-то рядом.

Кочкин помрачнел, налил еще по стакану.

— Давайте по порядку, Аркадий Петрович. Что нам известно на сегодняшний день?

Никитин распрямил плечи, посмотрел на море.

— Микитович. Специалист по организации подпольного производства, по совместительству — курьер. Возил деньги в Крым, в общак. В какой-то момент он решил порвать с Бароном и сбежать с деньгами. Заранее договорился с грузинами-посредниками, чтобы те обеспечили его документами и переправили в Тбилиси. Но хозяин узнал о предательстве. Отправил следом за Микитовичем убийцу.

— Того самого молодого человека, похожего на Кадочникова?

— Да, именно его. Со шрамом на брови и складкой на подбородке. Он купил билет на тот же поезд. Запрыгнул в последний вагон. Усыпил снотворным Микитовича и его попутчицу. Убил Микитовича, снял с него грим, забрал деньги. Сошел в Орле.

— А потом приехал сюда. В Крым. За вами.

— Нет. Он приехал сюда за Стекловым, — уточнил Никитин. — Который, к несчастью, видел его в вагоне с чемоданом Микитовича, а потом и на платформе Орла.

Никитин медленно выдохнул дым.

— Ножом в сердце он убивает Стеклова, единственного свидетеля. Но перед этим обращает внимание на меня, старого дурака, который слишком явно и открыто контактировал со Стекловым. Оставляет мне под дверью гостиничного номера предупреждение. Обрывок страницы из «Вия». Показывая тем самым, что знает, кто я, чем интересуюсь и где живу.

— Вы правильно сделали, что спрятались здесь, — Кочкин посмотрел на домики рыбаков. — Варю и Машеньку нельзя подвергать опасности.

— Я не спрятался! — поправил Никитин и помахал пальцем перед лицом Кочкина. — Я лишь на время отступил. Чтобы выиграть время. Подумать. И найти способ наказать мерзавца.

Кочкин налил еще. Портвейн в бутылке убывал быстро.

— Вы предполагаете, что где-то здесь скрывается хозяин подпольной фабрики Барон, — размышлял Кочкин. — А какие-нибудь зацепки у вас есть?

— Нет, — Никитин покачал головой. — Грузины его не знают. Микитович имени не называл. Но судя по масштабам, это крупная фигура. Очень крупная и опасная.

— Сорок тысяч за три месяца, — Кочкин присвистнул. — За год получится почти полмиллиона! Это же целое состояние. За такие деньги можно подкупить милицию, судью, да еще и армию охранников нанять.

— Вот именно. Такой человек не остановится ни перед чем, чтобы сохранить свою империю.

Море темнело. Звезды начали высыпать на небе, одна за другой.

— Аркадий Петрович, — Кочкин повернулся к Никитину. — А что, если убийца уже уехал? Дело сделал, деньги хозяину вернул.

— Нет, — Никитин затушил окурок о камень. — Он здесь. Я чувствую.

— Чувствуете?

— Да. Его послания. Обрывки из «Вия». Это не просто угроза. Это игра. Он играет со мной. Хочет показать, что он умнее, хитрее, сильнее.

Кочкин задумался, покрутил стакан в руках.

— Значит, он ищет вас.

— Да.

— А вы ищете его.

— Верно.

Кочкин усмехнулся.

— Какой же вывод из этого?

Никитин посмотрел на него, улыбнулся.

— Вывод простой. Надо брать его на живца.

Кочкин вскинул голову.

— На живца? Вы серьезно?

— Абсолютно.

— И кто будет живцом?

— А ты догадайся.

Кочкин помолчал. Потом покачал головой.

— Аркадий Петрович, это опасно. Очень опасно. Мы даже не знаем, как он на самом деле выглядит.

— Знаем. У меня портрет.

— Портрет, нарисованный со слов, — это не фотография. Он может выглядеть иначе.

— Может. Но мы будем довольствоваться тем, что у нас есть.

Никитин налил себе еще портвейна, выпил залпом.

— Слушай меня, Иван. Убийца хочет меня найти. Он оставил послания. Он следит. Рано или поздно он выйдет на контакт. И когда выйдет, мы его возьмем.

— Как?

— Поедем в Ялту. Я все время буду на людях. В кафе, на набережной, у театра. Буду ходить по тем же местам, где был раньше. Он увидит меня. И попытается убить. А ты будешь рядом. Твоя задача — ни на секунду не выпускать меня из виду. И как только убийца перейдет к решительным действиям, мы его возьмем.

Кочкин помолчал, глядя в море. Потом медленно сказал:

— Вы здорово рискуете жизнью.

— Рискую, — Никитин пожал плечами. — Но по-другому не получится. Мы не знаем, кто он. Не знаем, где он. Единственный способ выйти на него — дать ему возможность выйти на меня.

Кочкин долго молчал. Потом выпил остатки портвейна, поставил стакан на гальку.

— У нас даже оружия нет.

— Как это нет? — рассмеялся Никитин, поискал вокруг себя, подобрал обломок ветки, направил его, словно пистолет, в Кочкина.

— Руки вверх!

Иван усмехнулся. Никитин протянул ему руку.

— Договорились?

Они пожали друг другу руки. Крепко, по-мужски.

Из домика вышла Варя. Подошла к ним, села рядом с Никитиным на ящик. Прижалась к нему плечом.

— Машенька уснула, — сказала она тихо. — Намучилась за день на жаре, бедолага.

Никитин обнял ее за плечи.

— Варь, завтра мы с Иваном поедем в Ялту. По делам.