Первый день «ловли на живца» не дал никаких результатов.

Никитин шлялся по набережной с утра до вечера. Медленно, будто праздный отдыхающий. Останавливался у киосков, разглядывал сувениры. Покупал газеты, читал на скамейке. Потом полдня просидел за столиком самого многолюдного кафе на набережной. Заказывал кофе, пил неспешно. Смотрел на прохожих. Ждал.

Никто не подошел. Никто не обратил на него внимания. Обычный отдыхающий среди сотен таких же.

Иван, мучаясь от солнцепека, следил за ним издалека. Прятался за углами домов, за кустами, за стволами платанов. Потел, проклинал жару, пил воду из фляжки. Смотрел, как Никитин сидит в тени под зонтиком, попивает кофе. Завидовал.

К вечеру оба вернулись в деревню злые. Никитин молча прошел в домик, плеснул водой из колодца себе на лицо. Иван рухнул на скамейку у крыльца, стянул ботинки, потер ноги и побрел к морю.

— Ну что? — спросила Варя, выходя из кухни.

— Ничего, — бросил Никитин.

— Совсем ничего?

— Совсем.

Варя вздохнула, вернулась к плите. Она варила уху из свежей ставриды, которую утром принесли рыбаки. Запах стоял на всю деревню. Машенька сидела на полу, играла деревянной ложкой.

Ужинали молча. Уха была вкусная, наваристая, с картошкой и луком. Но настроение было паршивое. Никитин хмурился, ковырял вилкой рыбу. Иван жевал, глядя в стол.

— Может, не появится вовсе, — сказал Иван, допивая бульон. — Может, он вообще уже не в Ялте. Уехал в Москву. Или еще куда.

— Он здесь, я чувствую. — Никитин отодвинул тарелку. — Я слишком опасен для него и Барона, чтобы вот так махнуть на меня рукой.

— Чувствуете? — Иван усмехнулся. — А толку?

Никитин промолчал.

После ужина сидели на берегу втроем. Солнце уже село, над морем загорались звезды. Волны тихо шуршали по гальке. Машенька уснула у Вари на руках. Варя качала ее, напевала что-то тихое.

Никитин курил, смотрел на восходящую кровавую луну. Иван лежал на спине, закинув руки за голову, глядел в небо.

— Аркадий Петрович, а может, бросить эту затею? — спросил он. — Пусть местные разбираются. Мы в отпуске, в конце концов.

— Местные разбираться не будут, — Никитин затушил окурок о камень. — Для них это бытовуха. Пьяная драка. Они даже искать не станут. А я знаю, что убийство Стеклова и убийство Микитовича тесно связаны друг с другом. И мы только-только нащупали ниточку, которая приведет к очень серьезным, очень опасным людям.

— У нас ни полномочий, ни прав. Ни оружия.

— Кроме того, — продолжал Никитин, не слушая коллегу, — Стеклова косвенно убили по моей вине.

Иван помолчал.

— Это не ваша вина, Аркадий Петрович.

— Моя, — Никитин закурил снова. — Моя. О том, что он готов дать показания в отделении, знала не только его жена. Мои слова могли услышать случайные прохожие. Могли услышать местные уркаганы. Карманники. Барыги. «Шестерки». И донести их до Барона.

Варя посмотрела на мужа с испугом, но ничего не сказала.

Вдруг откуда ни возьмись рядом нарисовался молодой парень. Лет двадцати пяти, в светлой рубашке и брюках. Лицо загорелое, отчего в сумерках казалось почти черным, улыбка широкая, слишком широкая. Чрезмерно вежливый, даже слащавый.

— Добрый вечер, товарищи! — сказал он бодро. — Простите, что беспокою! Я тут тоже отдыхаю неподалеку. Турист. Юра Кислов!

Он протянул руку Никитину, но тот сделал вид, что не заметил жеста. Тогда протянул руку Ивану. Кочкин руку демонстративно проигнорировал, подобрал гальку и швырнул ее в море.

— Я хотел бы купить у рыбаков свежей рыбки, — как ни в чем не бывало продолжал Юра Кислов. — Говорят, здесь самая лучшая!

Никитин наконец посмотрел на незнакомца внимательно. Первым делом обратил внимание на его брови. Ровные, без шрамов. Потом на руки. Чистые, ухоженные.

— За рыбкой, товарищ, надо в пять утра сюда приходить, а не в девять вечера, — сказал он сухо.

— А-а-а, понятно! — Парень рассмеялся неестественно весело. — Спасибо за совет! Приду завтра пораньше! Спасибо! Хорошего вам отдыха! И спокойной ночи! Чтоб вам сны хорошие…

— Да идите уже, товарищ! — поторопила навязчивого типа Варя. — Ребенка разбудите.

Юра помахал рукой и пошел обратно к дороге. Варя проводила его взглядом.

— Странный какой-то, — сказала она тихо.

— Подозрительный, — добавил Иван, приподнявшись на локте.

— Обычный милиционер, — сказал Никитин.

Иван уставился на него.

— Почему вы так думаете?

— Многолетний опыт работы в разведке, СМЕРШе и уголовном розыске.

— Может, проследить за ним?

— Не надо, — Никитин махнул рукой. — Он сам за нами следит. Не мешайте ему делать свою работу.

Иван снова откинулся на спину.

— Черт. Значит, Платаний нас нашел.

— Похоже на то.

— И что теперь?

— Придется снова менять дислокацию, — Никитин затушил папиросу. — Варюш! Завтра мы с Иваном снова в Ялту. Попробуем еще разок.

Варя вздохнула.

— Хороший у меня отпуск.

Никитин посмотрел на нее виновато, обнял, поцеловал в щеку.

— Прости, Варь.

— Не надо извиняться, — Варя улыбнулась устало. — Я жена следователя Никитина. Это мой крест.

Она встала, пошла в домик укладывать Машеньку. Никитин и Иван остались на берегу вдвоем.

— Аркадий Петрович, а если завтра тоже ничего не выйдет? — спросил Иван. — И послезавтра.

— Тогда придумаем что-то другое.

Море тихо о чем-то шептало им. Окончательно стемнело. Звезды высыпали на небе густо, ярко. Откуда-то издалека доносились смех, песня, гармонь. Рыбаки отмечали хороший улов.

А Никитин сидел и думал. Как поймать убийцу, который сам охотится на него? Как выманить его из тени? Как заставить обозначить себя?

Он встал, отряхнул песок с брюк.

— Пойдем спать, Иван. Завтра рано вставать.