— Хоть данные девчонки выяснил?

— По паспорту — Громова Ева Александровна, двухтысячного года рождения. Местная

Двухтысячного. Пиздец. Когда зеленоглазая родилась мы с Вовой такие дела решали, что ей и не снилось.

— Ева, значит… — произношу, пробуя имя на вкус. — Остальных, так понимаю, не смог вычислить?

— Нет. Рож-то не засветили нигде в отличие от Девочки-Демона.

— Не нравится мне эта возня. — Гашу окурок, вдавливая в пепельницу. — Нутром чую, неспроста кудрявая эта нарисовалась.

— Думаешь, подсунул ее кто-то? — Овод подается вперед, явно заинтересовавшись предположением.

— Вот это ты и выяснишь, Вова.

— Добро, — соглашается близкий, поднимаясь с кресла. Разворачивается на выход, но потом, вспомнив о чем-то, тянется в карман и, достав мобилу, кладет на стол перед моей рожей. — Во, мобила твоей маленькой гостьи. Запаролена, сука!

— Теряешь сноровку, старик, — усмехаюсь, поднимая телефон.

— Эти новомодные трубки — параша редкостная: ни понять, ни взломать толком! — ворчит братан, пряча руки в карманы брюк.

— Грузишь ты, — бросаю резко, смерив его недобрым взглядом. — Девка и так напряга навешала.

— Понял, не кипятись, — кивает он, отступая к двери. — С сученышами сделаю все, как надо.

Навела кипиша ведьма зеленоглазая вместе со своими дружками. Будто без них, блядь, забот не хватало. Приехал серьезные дела решать, а тут она, как кость поперек горла, встала.

Че делать с ней, пока не решил. Прибить бы, да рука не поднимется. Черноволосая соплюха, жизни-то совсем не видала. Совсем не понимает девочка, с кем связалась и в чьи лапы попала.

Ева

Убирать дом?! Стирать вещи?! Быть прислугой?! Да кем он себя возомнил?!

Думает, что имеет право держать меня взаперти и раздавать приказы?! Я не рабыня, черт возьми! Крепостное право давно отменили!

Все мое нутро протестует против сложившейся ситуации, отказывается подчиняться Зверю и следовать его указаниям. Однако где-то на задворках разума здравый смысл шепчет, что выбора у меня нет...

Быстрым шагом я поднимаюсь по лестнице, лишь бы не находиться рядом с хозяином дома, и направляюсь к единственной знакомой комнате. Инструкций по месту проживания мне не дали, поэтому я решила этот вопрос самостоятельно, никого не предупреждая и не ставя в известность.

По дороге меня внезапно словно вспышкой пришибает ужасающая мысль: что, если он прикажет мне все три дня жить в подвале, в том самом, отвратительном и грязном, и каждый мой день будет начинаться и заканчиваться там, среди бетонных стен, без единого окна?

Нет, нет, нет и еще раз нет! Тысячу раз «нет»!

Отмахиваясь от нарастающей тревоги, я резко распахиваю дверь и прохожу внутрь. Не задумываясь бросаю футболку Демида на пол и направляюсь в ванную, где в зеркале меня встречает собственное не особо презентабельное отражение (и это, мягко говоря).

Вот черт! Худшая версия Евы, которую я когда-либо видела! Мои темные локоны спутаны в огромный ком, губы пересохли и потрескались, а кожа мертвенно-бледная — можно подумать я не видела солнца целую вечность.

Сама себя не узнаю. Кто на меня смотрит? В глазах отсутствует привычный блеск, сейчас в них затаилась холодная ярость. Как будто весь мир против меня, как будто все, что происходит, — вопиющая несправедливость судьбы.

Глубоко вдохнув, сжимаю губы в тонкую линию. Наверное, я не имею права злиться. Волк оставил меня в живых, и это самое главное. Мог убить, пристрелить и оставить в лесу на растерзание диким животным, но не стал. За это, наверное, я должна быть ему благодарна, как бы мне ни хотелось бунтовать и отказаться выполнять его условия.

Наступает стадия торгов с внутренней стервой Евой. Адекватная часть меня просит быть послушной, выполнить все указания, ведь после я окажусь на свободе, другая же, наотрез отказывается драить полы в доме надменного и самоуверенного ублюдка, считающего, что он может угрожать людям своим сраным пистолетом. А я, дура, еще переживала за него, когда Леша наставил ствол! Меньше чем через десять часов этот козлина уже вжимал в меня дуло пистолета!

Именно поэтому ты должна засунуть свою гордость подальше...

Что он там сказал?

Отработать награбленное уборкой? Хорошо, я приведу его дом в порядок. Если Волк действительно отпустит меня, после выполнения поставленных условий то, может быть, выйдя отсюда, отделаюсь лишь легким испугом без особых последствий.

16

Оглядываю себя с ног до головы — да уж, видок тот еще! Одежда в грязи, пятна то ли от земли, то ли от чего похуже. Брюки вообще бесполезно оставлять: если планирую мыть пол в них, толку от уборки не будет никакого.

Быстро осмотрев комнату, направляюсь к тумбочкам и перебираю предметы, пока не нахожу то, что искала: ножницы. Сняв джинсы, особо не раздумывая, я начинаю резать штанины. Грязные куски ткани бесполезно падают на пол.

Закончив с процессом, надеваю уже получившиеся шорты и, покрасовавшись у зеркала, понимаю, что переборщила с длиной. Они явно получились намного короче, чем я планировала.

Долго не расстраиваюсь и, махнув рукой, решаю, что в любом случае это лучше, чем грязные брюки, тем более что в доме слишком жарко, а за работой в длинных джинсах я бы запарилась.

Расчесать спутанные кудри пальцами не получается, и это выводит меня из себя. Да что за проклятие! Стиснув зубы, в конце концов просто собираю их в небрежный пучок, закалывая карандашом, найденным на столе. Так хоть не будут мешать.

Подойдя к раковине, включаю холодную воду и умываюсь несколько раз подряд. Вода стекает по лицу, приятная прохлада приносит некоторое облегчение.

Выйдя из ванной, нахожу глазами на полу брошенную футболку хозяина и нехотя поднимаю ее. Вещь пахнет им, напоминает, что я в его доме, под его властью. Ничего, совсем скоро я уйду из этого места и никогда не буду вспоминать о пережитых унижениях!

Направляясь на поиски стиральной машины, я брожу по зданию и ловлю себя на мысли: какой он все-таки большой, просторный, но... холодный, словно лишенный жизни.

Среди трех комнат я нахожу прачечную на первом этаже. Помимо стиральной машины внутри установлен встроенный шкаф, в котором я обнаруживаю порошок, швабры, ведра, моющие средства и весь необходимый инвентарь.

Отлично, теперь хоть знаю, где это все!

И в такой ситуации, находишь поводы для радости, Ева. Оптимистка, что сказать!

Уборку я решаю начать со второго этажа. Перемыв там полы, окна и все поверхности, чувствую, как силы покидают меня. Желудок призывно урчит: последний раз я ела вчера в обед, то есть больше суток назад.

Конечно, Зверь вряд ли задумывался о том, что его рабыня может устать и ей было бы неплохо поесть. Понимаю, что в этом доме мне право голоса не давали, но если в течение еще нескольких часов я не съем хоть что-нибудь, то просто свалюсь в голодный обморок.

Спустившись на первый этаж, замечаю Демида, восседающего на барном стуле за кухонным островом перед открытым ноутбуком.

Бизнесмен, хренов!

После утренней «прогулки» по лесу он уезжал и отсутствовал большую часть дня, пока я надраивала его паркет.

Сдуваю упавший на лицо локон и призывно встречаю звериный взгляд. Волк медленно скользит по моим ногам, поднимается выше и наконец останавливается на глазах. Внутри все замирает — от осязаемого напряжения в его темных радужках. У меня даже дыхание перехватывает!

— Я могу выпить воды? — спрашиваю, облизав пересохшие губы.

— Можешь.

О Боже! Неужели сам Волк решил проявить небывалую щедрость? Удивительно!

Набравшись смелости, отставляю ведро и швабру и иду к раковине, попутно ища глазами стакан.

— Объяснять, где что находится, надеюсь, не придется, — не повернув головы в мою сторону, холодно бросает он, когда я прохожу мимо. — Уже все обшарила и без моей помощи.

Не удержавшись, бросаю свирепый взгляд в идеально ровную спину. Ярость буквально кипит внутри, выжигая каждый миллиметр его тела.

— Задержись вы на пару минут дольше, я бы успела кухню получше изучить, — парирую я, тут же прикусывая язык, увидев, как напрягаются мышцы на широкой мужской спине.

Он не отвечает, но я чувствую угрозу, исходящую от его сдержанного молчания.

Ева, держи рот на замке, пока тебе не пустили пулю в лоб!

Достав из ящика кружку, наливаю воду из фильтра и жадно выпиваю ее одним махом. Сразу наполняю еще раз и снова пью, чувствуя, как прохладная жидкость наполняет пустой желудок, принося хотя бы каплю облегчения.

— Спасибо, — считаю нужным поблагодарить.

Волк не отвечает, продолжая что-то печатать на своем лэптопе, будто меня здесь и нет.

Взяв швабру, принимаюсь мыть пол, периодически опускаясь на колени, добираясь до всех труднодоступных мест. В тот момент, когда я залезаю рукой под диван, слышу, что входная дверь с грохотом открывается.

— Ни хуя себе! — раздается знакомый мужской голос, и я резко выпрямляюсь, бросая взгляд на источник звука. Овод стоит в проходе, держа в руках два больших пакета. — Вовремя приехал! — ржет он, отчего я хмурюсь и тут же встаю, пытаясь оттянуть шорты как можно ниже. — Здарова, брат! Продукты привез.

Громила решительно проходит в гостиную, а я провожаю его яростным взглядом.

«Ботинки снять не мог, скотина?!» — вопит моя внутренняя стерва, наблюдая, как каждый его шаг оставляет грязные следы на только что вымытом полу.

Спокойнее, Ева... Дыши!

Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Схватив швабру, срываю на ней злость, нервно вытирая пол там, где наследил этот нахал.

Ничего, ничего… Три дня терпеть такие унижения? Окей, как скажете. Вы еще не знаете, насколько я терпелива, черт возьми!

— Дёма, может, приоденешь Золушку-то? — ехидно бросает Вова, явно смакуя свою шутку.

— Обойдется, — низким голосом цедит хозяин дома, бросая на меня холодный презрительный взгляд исподлобья.

В нашей установившейся немой схватке побеждает он. Я первая отвожу глаза, чувствуя, как по спине пробегает ледяная дрожь.

— Бездушная глыба, — тихо бормочу себе под нос, чтобы никто не услышал.

Подняв ведро, с потемневшей от грязи и пыли водой, я собираюсь закругляться на сегодня, но, услышав дальнейший разговор, навостряю уши и замедляю шаг.

— Ты решил вопрос? — От властного голоса Волка по позвоночнику пробегают неприятные мурашки.

— А то! — басит довольный Овод. — На соседнем кладбище появилось три новых могилки.

Три новых могилки?!

Ледяная волна паники прокатывается по телу. От ужаса на лбу мигом проступает холодный пот шока вперемежку с ужасом.

Он… Он говорит про ребят?! Господи, неужели эти уроды добрались до них?! Как нашли?! Что сотворили с моими друзьями?!

Макс, Леша, Миша?..

Нет! Не может быть!.

17

С нескрываемым ужасом на лице и полным отрицанием происходящего наяву кошмара я поворачиваюсь к мужчинам.

Они убили моих друзей? Ребят больше нет?.. Неужели я никогда их не смогу увидеть, услышать голоса, посидеть с ними на нашей заброшке и поболтать о всякой ерунде? Не смогу по завершении очередного успешного заезда понаблюдать за тем, как Миша возится со своим ноутбуком, будто приклеенный? Не услышу рассказы Макса о его бурной жизни? Не поприкалываюсь с Лешей?

Как можно отнять человеческую жизнь?! За что?! За то, что тебя, сраного богача, ограбили?! Лишили побрякушек?!

Ужас сковывает каждое движение, в голове за долю секунды пролетает миллиард неутешительных мыслей. Готовая разрыдаться и упасть на пол, я хочу взвыть, но, столкнувшись взглядом с улыбкой Овода во все тридцать два зуба и еле заметно дернувшейся щекой Волка, понимаю, что меня развели.

Уроды моральные! Кто так шутит вообще?!

Меня бросает в жар от осознания, что это неправда. Мои друзья живы и здоровы!

Еле сдержавшись, чтобы не показать мужланам средний палец, я забираю весь инвентарь и ухожу в общую ванную комнату на первом этаже, с хлопком закрывая за собой дверь. Добрых минут десять стою, упершись ладонями в раковину, и привожу себя в нормальное состояние от жесткого розыгрыша. Обмыв теплой водой лицо и шею, смотрю на себя в круглое зеркало с подсветкой. Сколько еще испытаний придется пройти, прежде чем я выберусь отсюда?

Уверена, что выберешься, Ева?

Послезавтра я должна вернуться домой из «экскурсии», но сделаю ли это? Отпустит ли меня Волк?

Если не свяжусь с мамой в ближайшее время, она однозначно будет переживать, волноваться, а ей это категорически противопоказано.

А Маша... Маша поднимет такой кипиш… Я даже представить боюсь, что она устроит! Вдруг сестра пойдет писать заявление в полицию? А ведь она может! Сто процентов! Так, по цепочке, и выяснится, где я и почему.

На секунду представив эту сцену в голове, прихожу в лютый ужас.

«Вы нашли мою сестру?!» — орала бы Машка в участке.

«Да. Она пыталась ограбить дом богача и сейчас находится в его доме, отрабатывая свой поступок, — ответили бы ей полицейские. — Работает прислугой и стирает его трусы».

Боже, какой стыд!

Нужно срочно найти возможность позвонить домой. Сказать, что решила задержаться в соседней области на несколько дней. Предупредить заранее, пусть не волнуются и не бьют тревогу. А дальше будет видно...

Но как сделать это, если мой телефон забрали? Перед глазами прям всплывает сцена, где я униженно умоляю Волка дать созвониться с семьей. Однако в голове набатом бьет мысль: «У тебя нет выбора, Ева!»

Успокоившись, сливаю воду, а после тщательно стираю тряпку и вешаю ее на ведро. Пусть сохнет.

Завершив самобичевание, прикидываю, сколько уборки мне предстоит завтра, и пытаюсь подсчитать, насколько это все дело затянется? Я так погружаюсь в свои размышления, что подмечаю для себя, что нужно развесить банные полотенца и полотенца для рук во всех ванных комнатах в доме.

Идеальная служанка, что сказать!

Чем лучше я сделаю свою работу, задобрю Зверя, тем больше вероятность, что он выпустит меня из своего логова, желательно, целой и невредимой. Ну это уж как повезет…