В подтверждение своих слов он кивком дает понять, что более чем серьезен.

Поднявшись кое-как под его пристальным взглядом, я аккуратными шагами приближаюсь к двери. И только оказавшись у самого выхода, Демид отступает, освобождая немного места, чтобы я могла выйти наружу, практически вплотную прижавшись к нему.

Мочевой пузырь давит, жутко хочется в туалет по-маленькому, но в этом гребаном подвале не было ни единой емкости, куда можно было бы пописать.

Оказавшись на улице, я делаю жадный вдох, оглядываясь по сторонам в поисках полицейских машин. Ничего. Лишь звук изредка пролетающих в небе птиц нарушает тишину. Интересно, смогла бы я сейчас сбежать? Однако все мои не успевшие появиться надежды разбиваются в то же мгновение, когда Волк хватает меня за ворот куртки.

— Двигайся! — Голос Зверя, в котором сквозит арктический холод, до жути пугает. Вероятно, вчера от шока я не успела осознать, насколько этот мужчина властен и опасен.

— К-куда? — заикаясь, спрашиваю с нескрываемым страхом в голосе.

Но он не отвечает. Прихрамывая на простреленную ногу, тащит меня, как жалкую букашку, на задний двор. Страшные предположения лезут в голову, и я судорожно принимаюсь вспоминать план территории. За домом есть выход в лес, мы рассматривали вариант пробраться оттуда, но из-за отсутствия хоть малейшей тропинки или подъезда к дикому лесу отмели эту идею.

Будто подтверждая страшные догадки, Волк ведет меня вокруг дома. Увидев вдалеке виднеющийся высокий темный забор, я готова отдать душу дьяволу, лишь бы мы свернули в любом другом направлении.

— Куда вы меня ведете? — Делаю попытку вырваться, но только усугубляю свое положение. Хозяин крепче сжимает мою куртку в кулаке и резко дергает, практически выбивая равновесие из и без того дрожащих ног.

Боковым зрением замечаю в его левой руке пистолет и молюсь, что это была галлюцинация, помутнение рассудка... Но нет. Когда Демид вводит код сигнализации на воротах, чтобы вывести меня за территорию, в руке он действительно держит оружие.

— Вызовите лучше полицию! — с мольбой прошу я.

Отчаяние — именно так я могу назвать свое состояние, иначе ни один адекватный человек не скажет подобное.

— Не убивайте меня, пожалуйста! — всхлипываю, упираясь ногами в зеленую траву.

Но, несмотря на все крики и просьбы, он продолжает вести меня по густому лесу в неизвестном направлении.

— Двигайся.

Волк резко отпускает меня, отчего я делаю два непроизвольных шага вперед и с опаской оборачиваюсь на зверя. Дуло пистолета, словно цербер, направлено прямо на мой лоб, и я сглатываю колючий комок паники.

— Вы убьете меня? — прочистив горло, тихо спрашиваю, задыхаясь от нехватки воздуха. Страх сковывает каждую мышцу в теле, почти парализуя его.

— Я. Сказал. Иди, — чеканит сквозь стиснутые зубы.

Не знаю, откуда во мне столько сил, но я слушаюсь приказа. Отворачиваюсь и с бешено колотящимся сердцем иду вперед, спотыкаясь о кочки и пеньки. Без понятия, как мне удается удержать равновесие и не перейти на бег. Даже не оглядываясь назад, я четко понимаю, что нахожусь под прицелом пистолета.

Пугающая энергетика Волка подсказывает, что он не просто какой-то богач. Этот мужчина другой... Опасный, беспощадный... убийца?..

Неужели сегодня я умру, вот так, в лесу, с простреленной головой, из-за собственной глупости? С этой мыслью поднимаю голову, подставляя лицо под лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны деревьев.

— Я была вынуждена это сделать, — тихо произношу я вслух, уже не надеясь, что меня выслушают и поймут. — Моей маме требуется срочная дорогостоящая операция на сердце за границей.

Все равно не ответит, наверняка не поверит. Подумает, что обманываю, пытаясь разжалобить.

— Двести пятьдесят тысяч евро... — шепотом добавляю на глубоком выдохе.

В ответ опять тишина, густая, осязаемая, не обещающая пощады взамен. Если бы не хруст веток позади, я бы подумала, что он оставил меня на растерзание зверям и ушел. Окутавшее напряжение в пространстве вокруг оседает на плечи и вдавливает меня в землю с немыслимой тяжестью. Глыба... Кусок льда, бесчеловечный облик, который не в силах понять, что такое хоть в чем-то нуждаться...

Внезапно Демид хватает меня за плечо и, развернув к себе, не жалея сил, прижимает лопатками к дереву. Резкая боль тут же пронзает спину, а из горла вырывается жалкий писк, когда в мой висок вжимается дуло пистолета.

— Кто вас подослал?

— Ч-что?

— Кто вас, блядь, подослал?! — Мужское лицо искажает гримаса ярости. — Отвечай!

— Думаете, люди не могут пойти на такой отчаянный поступок из-за нужды? Только по чьему-то приказу? — растерянно спрашиваю, стараясь не сгореть заживо от его испепеляющего взгляда.

— Ты передо мной щас выебнуться решила? — Тон его голоса моментально замораживает все внутренности. Пистолет продавливает область виска все сильнее, и я щурюсь, делая несколько рваных вдохов.

— Я не понимаю, о чем вы спрашиваете! — набравшись смелости, отвечаю, заглядывая в непроницаемую мглу его почерневших глаз. — Возможно, если бы вы не держали пистолет у моей головы, я соображала бы быстрее! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык.

Ева, какого дьявола ты творишь?!

14

Его тяжелый выдох, больше похожий на утробный рык, заставляет все мои внутренности сжаться. Дуло пистолета, даже без пули, сверлит дыру в моей голове, и я инстинктивно касаюсь обеими ладонями его каменного торса, прикрытого черной футболкой, и умоляюще заглядываю ему в лицо.

— Пожалуйста… — едва выговариваю я.

Волк медленно опускает взгляд на мои руки, а затем возвращает его обратно. Чувствую, как меня штормит — так сильно, что еще чуть-чуть, и вывернет наизнанку прямо на его ботинки. Было бы чем... Я не ела уже больше суток.

— Пожалуйста, послушайте, я понимаю, что очень плохо поступила: ворвалась в ваш дом, чуть не украла ценные вещи… Но поймите, я делала это из-за нужды… Я хотела помочь близкому человеку. Я сделаю все, что вы скажете, — всхлипываю, не видя в ответ ни понимания, ни тем более сочувствия на его лице. Ни одна моя попытка убедить его не работает, ни мольба, ни слезы. От осознания этого внутри что-то надламывается, а по венам растекается жгучая злоба. Если терять нечего, если ничего уже не спасет, то плевать! Если он не оставляет мне выбора, я постараюсь умереть хоть с каким-то мизерным достоинством.

— Ну раз так, тогда давай, зверь, убей меня! — кричу я, подавшись на полшага вперед и свирепо глядя ему в глаза, — Вы, богачи, привыкли думать о себе, любимых, простые люди вас не волнуют! Прячетесь в своих долбаных замках, не видя, что происходит за их пределами! Ну и правильно: зачем думать о других, когда в своих изумрудных мирах вы как сыр в масле катаетесь, не так ли?! — сквозь сбившееся дыхание сорвавшимся голосом ору я. — Такие, как мы, для вас никто, пустой сброд и мусор! — Похоже, я совсем поехала головой, раз позволяю себе подобное поведение. — Да, я залезла в ваш дом! Хотела украсть дорогие побрякушки, явно приобретенные на ворованные деньги! Деньги обычного народа! И сделала я это вынужденно!

От его резкой хватки на моем горле в секунду перестаю дышать.

— Не заблуждайся на чужой счет, девочка, — цедит зверь с надменной злобой, высверливая своим взглядом на моем лице черную дыру. — Ты нихера не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни, — угрожающе произносит он, сжимая в кулаке ткань моей куртки. Смотря на него снизу вверх, замечаю, как в его взгляде что-то меняется. — Убить тебя мне нихуя не стоит, — вдруг произносит он, — но это будет слишком просто, воровка. Ты ответишь, но по-другому.

Как только он отпускает меня, я отшатываюсь, растерянно моргая, и смотрю, как он удаляется в сторону дома.

— Как? — хрипло спрашиваю ему вслед, потирая кожу на шее от сильной хватки, не веря, что все еще жива.

— Вот, — произносит Демид, не оборачиваясь ко мне, — Ты начала задавать правильные вопросы.

Простояв полсекунды в немом шоке, я робко следую за ним, не понимая, о чем он говорит. Поднимаясь по лестнице, мы заходим в дом, и тут же мне становится не по себе. Теперь я смотрю на это пространство совсем иначе — не как на возможность оплатить операцию матери, а как на место, где я в любой момент могу попрощаться с жизнью, если сделаю хотя бы один неверный шаг.

— Разговор у нас будет короткий.

Смотрю в спину Волка, пересекающего в этот момент холл и направляющегося в гостиную.

— Пока не услышу имен всех тех, кто с тобой здесь был, ты не сделаешь ни шагу из этого дома, — безапелляционно сообщает он, — рыпнешься хоть раз — по этапам двинешься, без суда и следствия.

Боже! Тело обдает волной дрожи, пробирающей до костей. Не могу… Не могу этого сделать!

— Но я…

— Рот захлопни. — И я захлопываю, моментально, видя, как Волк оборачивается, смотря на меня так, словно готов сожрать заживо. — Не думай, что это все, что от тебя требуется.

С каждой секундой мне начинает казаться, что он был прав, когда сказал, что умереть мне было бы проще. Если сдам ребят, мои близкие могут пострадать. Сбежать отсюда тоже не могу. В тюрьму не могу… Кажется, ни один мой выбор не заслуживал риска.

— Дом в порядок привести надо. Этим и займешься.

Не вопрос, не предложение, а сухая констатация факта.

— Ч-что?.. В каком смысле?..

— Отрабатывать украденное будешь.

— Но ведь я не крала!

— А меня это не ебет, — рявкает он. — Будешь отвечать за награбленное твоими дружками, — добавляет Волк. — На все про все у тебя три дня.

Неожиданно Демид тянется к краю своей футболки и стягивает ее через голову. Я застываю на месте, не в силах пошевелиться.

Что он делает?!

Смотрю на его рельефные мышцы, сглатывая комок страха и удивления одновременно. Шрам вдоль левой груди, шрам под ребрами, но, черт возьми, они выглядят так органично на его теле, будто добавляют красок всей его пугающей сущности.

— Постираешь. — Швыряет в меня одеждой. Я машинально подхватываю ее, сжимая ткань в кулаках. Древесный запах тут же окутывает меня, заставляя сердце забиться быстрее.

— Давай, воровка, не расстраивай меня.

Внутри все сжимается от страха и бессилия. Я понимаю, что терпение хозяина на исходе, и слова Овода с нареканием не бесить Волка тут же всплывают в подсознании. У меня есть три дня, три гребаных дня, чтобы жить и делать все, что от меня зависит в данной ситуации. А дальше остается только надеяться, что для меня что-то изменится к лучшему. Хоть я и знаю, что чудес не бывает.

15

Демид

Не так, блядь, я себе представлял возвращение домой. Не думал, что город, забравший самое дорогое, снова преподнесет сраный сюрприз.

Закуриваю очередную сигарету, сбившись, нахер, какая это по счету. Яд заполняет легкие, расслабляя и без того шалящие в последнее время нервы.

Обвожу кабинет ленивым взглядом, откидываясь в кожаном кресле. Бередящие душу воспоминания так и норовят просочиться в башку, но я гоню их подальше, иначе сорвусь, и все планы, что строил месяцами полетят к чертям собачьим, не успев осуществиться.

Я вернулся в Россию спустя два года отсутствия, с четкой целью спросить с каждой твари за содеянное. Заставить мразей платить по счетам, умыть чертей кровью и отправить на тот свет, но прежде отнять у них все самое дорогое, так же, как в свое время забрали у меня.

Но, как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает. Не успел я ступить на родную землю, как понеслась канитель. Жизнь, походу, решила внести коррективы в мои планы, подсунув неждан в виде зеленоглазой воровки и ее дружков. Оторвать от дел насущных, заставить отвлечься от жгучей злости, что засела глубоко внутри.

Я ехал со сходки с поверенными, когда на мобилу пришло неожиданное уведомление от системы охраны дома. Грешным делом, подумал, что лажа какая-то, но чуйка твердила обратное. Не может тут быть ошибки! Систему для дома, в которой жила моя семья, в целях безопасности устанавливали лучше из лучших ребят, и кто бы ни попытался обойти алгоритмы, взламывая, у них это не получится, мне все равно поступил бы сигнал, что, собственно, и произошло.

Была мысль, что враги решили первыми нанести визит, отдать, так сказать, дань уважения, но нет, незваными гостями оказались сосунки, решившие, что смогут тягаться со старым волком.

Крысы, проникшие в логово зверя, думали, что предусмотрели все, но жестко проебались в одном: они не знали, с кем связались и чей дом решили грабануть.

Моей ошибкой было не воспринять их всерьез. Растерял я все-таки за годы сноровку, пропустил шальную пулю. Пришлось дать возможность двоим сбежать, а вот третьего, оказавшегося самым хиленьким, попридержал, предвкушая веселье.

Словами не передать, насколько я охуел, сорвав с мальца маску, под которой скрывалась телка. Сучка оказалась не из робкого десятка, пришлось на месте приводить ее в чувство, правда, силу не рассчитал и вырубил.

— Соскучился по твоей надменной роже в этом кабинете! — довольно произносит Овод, врываясь в кабинет, без стука. — Че там девка твоя? — И падает в кресло напротив меня, расстегивая куртку.

— Не пальцем делана, Вова, — отвечаю спокойно, в очередной раз затягиваясь. — Под дулом пистолета молчала, как рыба немая.

— Так ты че, в лес Девочку-Демона водил, что ли? — Поверенный вскидывает густые брови, пялясь с удивлением. — Думал, ты ее… это… только на словах припугнуть решил, а оно вон че.

— Неправильно думал, Овод, — выпуская серый дым изо рта, отвечаю в пространство.

— Что делать с ней будешь? Колоть-то девчонку все равно надо, — озвучивает он и без того очевидные вещи.

— Такая своих не сдаст, — качаю головой, прищурившись. — По глазам вижу, — вдумчиво произношу, стряхивая пепел. — Ты мне лучше скажи: че нарыл на чмырей этих?

— Гасятся мыши. Номера их пробил – паленые оказались. — Братан слегка пожимает плечами. — Ты не напрягайся так, я человечка нужного уже подключил, достанем чепушил из-под земли.