53

Следующим утром на подъездной дорожке меня действительно ждёт Вова. Правда выглядит он совсем не воодушевлённым. Дорога до детского дома кажется бесконечно долгой. Овод молчит, сосредоточенно управляя машиной, а я нервничаю, не зная, то ли он не с той ноги встал, то ли Демид дал другу какие-то инструкции.

А ещё я жутко волнуюсь, боюсь даже представить, чем закончится сегодняшний день. Что если Аня окажется не дочерью Волкова? Что если моя больная фантазия напридумывала это всё? Но самое страшное, что, если всё окажется правдой?

Если жена Демида действительно может быть жива, она заберёт его у меня? В сердце будто забивают гвозди, настолько становится больно от одного лишь представления, что он вышвырнет меня за порог, конечно же выбрав семью.

Что будет с нами?

С нами? А есть «мы»?

Нет, конечно, нет... Я простая прислуга в его доме.

— Что это? — изумлённо замираю у открытого багажника, разинув рот, когда машина паркуется около детского дома.

— Подарки, — спокойно поясняет мой сегодняшний сопровождающий. — Детям.

— От кого? — всё ещё не верю своим глазам.

— Ну не от меня же, — Вова тяжело вздыхает, загребая в руки сразу несколько бумажных пакетов. Я соображаю, что стоять столбом не лучший вариант, и тоже хватаю часть, хотя он и велел не делать этого. — Давай, показывай, куда идти.

Внутри нас радушно встречают воспитатели, а затем выходит и сам директор, благодарно пожимая руки.

Но не всё так хорошо, как хотелось бы…

Когда в группе я не нахожу Анечку, мне сообщают не самую приятную новость.

— У Софии грипп. Она на карантине, чтобы не заразить других детей.

На вопрос, можем ли мы её лично проведать, следует категоричный отказ:

— Извините, нет. Не положено.

От лекарств тоже отказываются, ссылаясь на то, что в этом нет нужды, мол ребёнок получает необходимое лечение.

Сказать, что я расстроена, — ничего не сказать. Жуткое разочарование расползается по спине колючими мурашками. Я так хотела её увидеть! Чтобы Овод посмотрел… узнал!..

Малышка… как она там, одна? Бедняжка болеет без мамы и папы рядом.

В итоге, дав урок деткам из группы постарше, я уезжаю с чувством пустоты внутри.

Обратный путь Вова снова молчит. Не пытается завести беседу или грубо и глупо пошутить. Только уже у особняка, когда я выхожу из внедорожника и делаю несколько шагов в сторону входной двери, он вдруг окликает меня, протягивая очень большой пакет.

— Босс сказал, что это лично для тебя.

— Для меня? — затаив дыхание, принимаю ношу и заглядываю внутрь.

Первое, за что цепляется взгляд, — акварель и кисти.

Демид купил это всё для меня? Сглотнув, заглядываю ещё раз, убеждаясь, что у меня нет галлюцинаций. В пакете реально лежит всё необходимое для рисования! Господь всемогущий я и мечтать не могла о таком презенте!

Попрощавшись с Оводом, окрылённая я влетаю в дом, заметив Демида, спускающего по лестнице. Как всегда спокойный, собранный и до жути уравновешенный.

Прижав к груди тяжёлую авоську, быстрым шагом направляюсь навстречу и взбежав по ступеньками вверх, поднимаюсь на носочки, порывисто целуя Волка в щёку.

— Спасибо! — лепечу запальчиво, а у самой щёки начинают гореть от смущения. — Большое тебе спасибо! За всё! За подарки детям и. .. за мои.

Демид смотрит на меня долго, внимательно, будто хочет что-то сказать, но вместо этого бросает:

— Сегодня не жди. Буду поздно.

Смерив меня ещё раз сдержанным и цепким взглядом, спускается вниз и скрывается за уличной дверью. Я же остаюсь стоять на месте, чувствуя себя странно уязвимой.

Демид пытается быть холодным, но теперь я на сто процентов уверена: это маска.

У него душа размером с океан! Не может холодный и чёрствый человек покупать подарки сиротам, да и мне тоже.

Не такой он. Совсем не такой…

Просто Волк такой же, как и я — с раненой душой. Он не хочет подпускать к себе близко людей. Так никто не сможет тебя сломать. Никто не предаст и не сделает больно.

Оказавшись в своей комнате, первым делом я распаковываю подарки.

Подобно ребёнку верчу каждый предмет в руках, подмечая, что хозяин не поскупился. Приобрёл всё самое качественное и лучшее. До сих пор не верю, что мужчина, умеющий показывать чувства лишь на ноль один процент, способен проявлять такие знаки внимания.

Кому-то покажется это мелочью. А для меня — это бесценный поступок.

Решив разобрать рабочую сумку, которую брала с собой, быстро расстёгиваю молнию и натыкаюсь на что-то, чего утром там точно не было.

Это не моё.

Подцепив пальцами небольшой белый конверт без подписи, осторожно раскрываю его. Внутри сложены несколько фотографий. Стоит мне их развернуть, как к горлу мгновенно подкатывает тошнота.

На снимках — я!

Я в саду, возящаяся в земле.

Я в торговом центре, разглядывающая платье.

Я у подъезда Миши стою, рыдаю.

Кровь стынет в жилах. Что это? За мной следят?

Но кто? Зачем?

Прикрыв рот ладонью, понимаю: ещё секунда и меня вывернет наизнанку. Метнувшись в ванную, падаю на колени перед унитазом, выворачивая содержимое желудка.

Слёзы текут по щекам, смешиваясь с горькой дрожью страха...

54

Демид

Прокручиваю стакан с виски в руках, разглядывая всё это великолепие.

Свадьба, чтоб её.

Ненавижу мероприятия, где собирается вся криминальная свора. Каждый давит лыбу, а за ней скрывает жёсткое недоверие к оппоненту. Не все друзья, но и не все враги.

Свадьба сына Ахмедова — старшего вызывала нехеровый такой фурор в наших кругах. Не каждый день встретишь, чтобы две враждующие семьи объединились, поженив своих отпрысков.

Слишком долго эти два клана грызлись, пора хоть как-то поставить точку. А точка эта – в белом свадебном платье и с букетом в руках. Девчонка совсем зелёная, но в глазах уже столько ненависти к окружающему бомонду, что я непроизвольно ухмыляюсь.

Женишок Ренат, тоже хорош. Пытается держать вид, но по напряжённой челюсти видно: он сейчас скорее бы в гроб лёг, чем перед собравшимися позировал.

Бросаю контрольный взгляд на стоящую в сторонке Еву, в компании, какой-то знакомой ей девки и двигаюсь к Ахмедову — младшему.

Ренат, сидит за своим столом — руки сцеплены, взгляд тяжёлый. Хоть и молодой ещё, но умный парень. Понимает, во что вляпался, но виду не подаёт. А вот невеста…Губы сжаты, вилка в руке дрожит, глаза бегают. Даже через всю толпу чувствую, как она его ненавидит.

— Значит, ты у нас теперь мужик семейный? — ухмыляюсь, пожимая протянутую ладонь. Помню его ещё мальчишкой. — Поздравляю!

— Спасибо, Волк, — кивает Ахмедов.

— Ты, главное, держись, парень, — наклоняюсь ближе. — Семейная жизнь не шутка. Особенно когда у тебя жена, — киваю на его невесту, — из другого лагеря. Но ничего, справишься. Ты ж у нас мужик крепкий, а?

— Без вариантов, — мрачно усмехается он.

— Ну ладно, молодожёны, — говорю, поднимая бокал. — За вас!

Делаю глоток обжигающего виски, краем глаза замечая, как к Еве подплывает какой-то лысый тип. Со спины рожи его не вижу, но задаюсь вопросом какого хуя? Ублюдок тянет клешни к Еве, пока та растерянно хлопает озирается по сторонам и следует за ним на танцпол.

От того, с какой лёгкостью зеленоглазая согласилась, кровь вскипает в жилах.

Ещё, блядь, никогда я так быстро не передвигался по помещению.

Казалось бы, танцует с другим и чё с того? Но моё собственническое нутро не даёт провести анализ на холодную голову.

— Уважаемый, — хлопаю по плечу мудака, осмелившегося протянуть руки к женщине, что пришла со мной. Еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться.

— Волк? — обернувшись, чёрт дёргается, выпуская Еву из рук. Та, не теряя времени, подплывает ближе ко мне. — Извини, братан, не знал, что девушка с тобой! — поняв чё к чему, начинает лебезить.

— Исчезни, — отрезаю, переводя на кудрявую, темнеющим от злости взгляд. Лысый молча ретируется, а я остаюсь стоять, глядя на Еву сверху вниз.

— Робостью прикрываешься, Ева? — интересуюсь, замечая, как девчонка вся сжимается под тяжёлым взором. — Стоило мне на пару минут отлучиться…

— Честное слово я не хотела! — закусывает губу, смотря то на удаляющегося мудилу, то на мою зловещую рожу. — Он сам подошёл… Просто, как-то неловко было отказывать.

— Неловко в штаны на людях мочиться, Ева, — произношу, обхватывая её тонкую талию и притягиваю к себе. — А в таких местах нужно сразу обозначать, с кем ты пришла.

— Такого больше не повторится! — упираясь ладошками мне в грудь, кудрявая закусывает нижнюю губу.

— Это был первый и последний раз, когда я видел, как ты танцуешь с другим, — мой голос становится низким, почти угрожающим.

— Ты слишком остро реагируешь на такие вещи, — шепчет ведьма. — Знаю, с кем пришла. Даже не сомневайся, Демид, что я забуду об этом хоть на секунду!

Грубые пальцы непроизвольно скользят по шёлковому платью, вниз, проходятся по талии, останавливаясь на бёдрах.

Чё, блядь, со мной происходит? Почему при виде этой пигалицы, внутри все инстинкты обостряются до предела? Почему хочу, чтобы всегда рядом была? В поле зрения?

Почему её, сука, круглосуточно хочу? Лезет в башку при каждом удобном случае. При одной только мысли о невинных стонах девочки в моих руках, все предохранители слетают напрочь.

— Что ты делаешь? — непонимающе спрашивает зеленоглазая, когда я разжимаю объятия и подталкиваю её к выходу из зала. — Куда мы?

— Иди, Ева, — цежу, сквозь сжатые зубы, любуясь видом аппетитных ягодиц, обтянутых тугим красным платьем. Как представлю, что рву эту чёртову ткань на лоскутки прям на ней, член тут же напрягается.

Ей богу, потеряю когда-нибудь контроль. Если, блядь, не уже.

— Демид? — Ева ошарашено ахает, когда я открываю дверь туалета, и бескомпромиссно заставляю её войти внутрь. Поверь, девочка, я тоже в ахуе от собственных действий. — Что ты делаешь? — всё ещё ничего не понимая, лепечет, наблюдая, как я осматриваю помещение, на наличие посторонних.

Убедившись, что мы одни, возвращаю всё своё внимание к спутнице. В глазах Евы вмиг мелькает что-то похожее на испуг, а затем девичьи щёки заливаются густым румянцем и это торкает похлеще любой дури.

*** Ренат Ахмедов - герой романа Валерии Ангелос "Ненавижу любя"

55

В глазах Евы вмиг мелькает что-то похожее на испуг, а затем девичьи щёки заливаются густым румянцем и это торкает похлеще любой дури.

— Не надо!.. — просит, отшагивая назад, но упирается ногами о туалетный столик.

— Что не надо?

Видит бог, я пытался держать себя в руках и не казаться конченным мудаком, но соскользнувшая лямка платья с её хрупкого плеча, словно даёт зелёный свет всем моим просунувшимся демонам.

— Что ты собрался делать? — отвечает вопросом на вопрос. Девчонка отрицательно мотает головой, а я же, как одержимый псих наблюдаю за подпрыгивающими пружинками её локонов.

— Всего лишь закрепить урок, Ева-а-а, — поясняю хриплым голосом, преодолевая за считаные секунды разделяющее нас расстояние.

Подцепив подол платья, тяну его вверх, оголяя упругие бедра, и резко усаживаю Еву на столик, располагаясь между стройных ножек.

— Демид, мы же на свадьбе! — произносит робко, опираясь ладонями на стол. Зеленоглазая прогибается навстречу, когда я опускаю корсет платья вниз, высвобождая идеально розовые соски. — Дем… Ах… — хнычет, пытаясь безуспешно отстраниться.

— Скажи, что не хочешь и я прекращу, — обвожу языком вокруг ареолы, пробуя солоноватую кожу на вкус. Ева издаёт протяжный стон в ответ, обессиленно облокачивается лопатками на зеркало, тем самым открывая ещё больший доступ к своему телу. — Мне прекратить? — давлю, сквозь гортанный рык.

— Нет... я хочу... — всхлипывает, отрицательно мотая головой. — Просто... нас же могут услышать!..

— Пусть слышат, — не отстраняясь, отстёгиваю пряжку ремня, следом ширинку, и обвив пальцами тонкую нежную шею притягиваю к себе впиваясь жёстким поцелуем.

С лёгким вздохом, Ева послушно подаётся вперёд и робко отвечает на ласки. Рваное девичье дыхание перемешивается со стонами, когда я нетерпеливо оттягиваю ткань трусиков и одним рывком вхожу в неё. Влажные стенки узкого лона туго обволакивают член так, что мозг отрубается к херам.

Ни одна баба давно мне так крышу не срывала. Чтоб яйца болели от желания оказаться в ней. Чтоб мозг и весь здравый смысл отключались.

— Блядь! — не сдерживаясь, начинаю вдалбливаться сильнее, от чего малышка стонет ещё громче и слаще. — Чья ты, Ева?

— Ч-что?.. — ничего не понимая, запрокидывает голову назад.

— В глаза смотри, — намотав копну волос на кулак, дёргаю, заставляя подчиниться. — Отвечай!

— Твоя!.. — выкрикивает на выдохе от моего бешеного темпа. — Я твоя, Демид!

Ева

В обычном Мире смерть далека от повседневной жизни.

Но в Мире мафии смерть с рутиной идут рука об руку.

Нежный поцелуй в шею пробуждает волнительные мурашки, пробегающие по всему телу. Демид собственнически прижимает меня к себе со спины, пока его грубые руки властно покоятся на тонкой талии.

— Мы уезжаем, — безапелляционным тоном сообщает Волков, смотря на меня своим глубоким взглядом в зеркало.

— Хорошо, — неестественно покладистым голосом соглашаюсь, смущаясь от чрезмерного внимания. — Дашь мне пару минут?

«Смущаешься, Ева? Серьёзно? И это после того, что вы здесь вытворяли?» — ехидно подмечает внутренний голос.

Лаконично кивнув, бандит первым покидает помещение, оставляя меня одну. Оставшись наедине со своими мыслями, набираю полные лёгкие воздуха и медленно выдыхаю, глядя в отражение. Упругие тёмные кудри хаотично рассыпаны по плечам, глаза блестят, словно я одурманена, пьяна от счастья. Дизайнерское платье изрядно помято после нетерпеливой выходки Демида, но мне плевать на эту незначительную мелочь. Гораздо сильнее волнуют гудящие от неудобных туфель ноги.