Не верится, что за такой короткий срок моя жизнь перевернулась с ног на голову. Разве могла я предположить, что человек, лишивший меня свободы, сделавший своей в оплату за долги, станет первым мужчиной? Не только физически... но и во всех смыслах этого слова.

Что при виде него я перестану испытывать жгучую ненависть к бандиту, а наоборот? Захочу жадно вдыхать аромат настоящего мужского тела? Чувствовать эту животную, непоколебимую силу и желать, чтобы он окутал меня ей. Жаждать его собственнических прикосновений? Ощущать ту энергию, которая пылает между нами, когда он оказывается слишком близко.

«Ты всего лишь игрушка в его мафиозных руках, не рассчитывай на большее. Волков оставил тебя как секс-рабыню, отрабатывающую долги» — горько подмечает внутренний голос, и он прав. Я ничего не значу для Демида. Очередная дурочка в постели, что надумала себе любовь до гроба.

Правда есть одно большое НО...

Я беременна... Кажется, что беременна.

Когда меня стошнило после возвращения из детского дома — от подброшенных в сумку фотографий — это стало первым звоночком. Тогда же, впервые за две недели, я заглянула в календарь, чтобы вспомнить дату последних месячных. Задержка три с половиной недели.

Возможно, это сбой из-за стресса, но чуйка подсказывает, что дело не в этом. Я чувствую себя иначе. Меня мутит от запахов, от любой еды, а настроение меняется с пугающей скоростью.

Со страху я не стала говорить Демиду, решив подождать ещё немного. Но, кажется, пора сделать тест… Пока не стало поздно.

56

Мысли разрывают меня на части. Как Волк отреагирует, если узнает, что я беременна? Захочет ли этого ребёнка? Или просто отправит на аборт? Честно говоря, я и сама не знаю, как отреагирую, если увижу две полоски.

Сердце сжимается при одной только мысли о том, каким отцом мог бы быть Демид. Надёжным, ответственным, мужественным. Совсем не таким, как мой.

А какой матерью буду я? Смогу ли взять на себя такую огромную ответственность? Дать жизнь новому человеку, если сама до сих пор не разобралась в собственной? Чёрт, эти размышления сводят с ума!

А если Демид позволит родить, но заберёт ребёнка себе? А меня вышвырнет за порог? Или, наоборот, оставит одну с малышом, как когда-то мой «дорогой» папочка?

В сознании вспыхивает резкое нет. Демид так не поступит. Это говорит не разум, а страхи — отголоски прошлого, обрывки судьбы моей семьи, где мама осталась одна с двумя детьми и без малейшей поддержки.

«Я не твой отец, Ева», — всплывает в памяти холодный голос моей личной Римской империи.

Невольно сделав глубокий вдох, опускаю ладонь на живот, встречаясь с отражением в зеркале. Что если я в самом деле жду ребёнка?

Подпустив мысль о беременности ближе к сердцу, по максимуму стараюсь свыкнуться с ней. На душе вдруг так становится спокойно. Может, я и не стану самой примерной матерью, но я сделаю всё, чтобы мой ребёнок был счастлив.

Покинув уборную в подавленном состоянии, выхожу в просторный холл и пересекаю его, не обращая внимания на огромное количество народа вокруг. Выйдя на улицу, жадно вдыхаю вечернюю прохладу, проветривая мозги. Направляясь в сторону парковки, до отказа забитой машинами, сердце от чего-то ускоряет свой бег. Сегодня женится сын влиятельного криминального авторитета, ещё бы, такое торжество. Весь город гудит, празднуя!

Нехорошее предчувствие плотно оседает в груди. Инстинктивно замедлив шаг, пытаюсь понять, от чего на душе зарождается необъяснимая тревога?

Накрутила себя размышлениями — вот и пожинаешь плоды, Ева! Попытавшись восстановить сбившееся дыхание, я продолжаю шаг и понимаю, что чем ближе приближаюсь к части, где припаркована машина Демида, тем стремительнее нарастает волнение.

Сама не понимая почему, перехожу на бег и несмотря на неудобные каблуки несусь, насколько это позволяет состояние к наглухо затонированному чёрному внедорожнику.

Мгновение — и я вынуждено торможу, еле удержав равновесие от раздавшегося по всей округе треска неизвестного происхождения. Доля секунды — и земля под ногами начинает дрожать от прозвучавшего оглушительного взрыва. Я непроизвольно падаю на колени, пока перед глазами разгорается и с невероятной скоростью взлетает на воздух машина.

Машина Демида...

— Не-е-е-т! — издалека слышу душераздирающий вопль какой-то женщины. — Демид! Деми-и-и-д!

В ушах образуется вакуум, пока сердце барабанной дробью стучит в груди. Будто со стороны наблюдаю за тем, как меня кто-то поднимает и ставит на ноги. Непонятно, откуда взявшиеся мужчины порываются к машине, но загоревшиеся седаны по соседству по очереди взрываются следом.

— Демид! — сквозь шум доходит всё тот же истошный визг. — Он в машине! Ему надо помочь! Отпустите!

— Успокойся! — кто-то жёстко встряхивает за плечи, и я замираю. Это что... я кричу?

Не знаю, откуда во мне появляется столько силы, но, наплевав на безопасность, отпихиваю от себя парня и, спотыкаясь, бегу к полыхающему джипу.

— Демид! Нет, пожалуйста, — захлёбываясь слезами, я умоляю высшие силы, чтобы это всё оказалось страшным сном, розыгрышем, ошибкой! Чем угодно!

Он не мог умереть! Не мог подорваться вместе с этой чёртовой машиной! Не мог, чёрт возьми…

Ноги перестают держать, и я снова падаю на и без того разодранные колени, ощущая, как чёрный густой дым и горящие искры окутывают меня своим тяжёлым туманом. Дышать становится невыносимо; закашлявшись, оттягиваю ткань платья в надежде, что поможет.

В груди образуется зияющая дыра...

Господи, неужели я потеряла его?..

Чьи-то требовательные руки, вырывают из волоки мыслей, резко подхватывая с земли. Не успеваю увернуться, как меня небрежным движением тянут прочь, словно тряпичную куклу.

— Отпустите! — хриплю, задыхаясь от дыма. — Я не уйду! Отвали!

Я лихорадочно пытаюсь обернуться, увидеть, кто сковал в стальных тисках, но не могу. Всё происходит слишком быстро, слишком грубо. Туфли слетают с ног, пока меня с силой утаскивают прочь с пугающей решительностью.

Что-то не так.

Я понимаю это каждой клеткой, но в хаосе вокруг не могу собраться с мыслями.

— Помоги... помогите!.. — последнее, что удаётся выдавить, прежде чем мокрая тряпка с едким, удушливым запахом накрывает мой рот.

Через мгновение в глазах начинает темнеть и мир погружается в полную темноту.

57

С трудом открыв глаза, морщусь от резкой боли в затылке. В висках неприятно пульсирует, несчастный желудок скручивает от тошноты, а в ноздри пробирается запах сырости, заставляя меня чуть ли не закашляться. Тело невыносимо ломит, руки ноют, а голова кружится так, что несколько секунд я даже не понимаю, где нахожусь.

Пол подо мной холодный, бетонный, колени саднят от неудобного положения. Я делаю тщетную попытку привстать, но тут же резко дёргаюсь вперёд, теряя равновесие. В последний момент успеваю перехватить дыхание, лишь бы не грохнуться лицом вниз. Только в этот момент понимаю, что мои руки крепко связаны за спиной, а запястья ноют от впивающейся в кожу верёвки.

Влажные волосы падают на лицо, загораживая обзор, но сквозь пряди я всё равно вижу, как впереди, буквально в паре шагов, стоит женская фигура. Чистый, безупречно белый брючный костюм, резко выбивающийся из общей серости этого места. В темноте он почти слепит глаза.

Зловещий звук тонких каблуков, отдаётся эхом в помещении. Незнакомка подходит, возвыщаясь надо мной, как хозяйка над своей зверушкой. Острый ноготь вонзается в подбородок, грубо приподнимая мою голову вверх. Находясь в полупрострации, мне остаётся встретиться взглядом с женщиной, которая с самодовольной полуулыбкой оценивает моё состояние.

— Прости за цирк, — произносит она едким, приторным голосом, — но мне пришлось устроить это шоу, хотелось поговорить с тобой. Без лишних свидетелей.

Я моргаю, силясь сфокусировать взгляд на её лице. Платиновые волосы затянуты в высокий хвост, подчёркивая угловатые скулы. Чёткие линии накрашенных красной помадой губ, идеально прорисованные стрелки на голубых глазах. У неё настоящая кукольная внешность, но вот во взгляде — что-то хищное, ледяное.

— Ч-что… Кто вы? — голос хриплый, чужой. На языке железный привкус, и лишь сейчас я понимаю, что из рассечённой губы сочится кровь. — Что вам нужно?

Неожиданно женщина начинает смеяться. Громко, искренне, запрокидывая голову назад, можно подумать услышала лучшую шутку в своей жизни. А затем отворачивается, делая несколько шагов в сторону, лениво покачивая своей красивой головой.

— Тут я задаю вопросы, милая, — бросает через плечо. — А ты здесь, чтобы узнать всю правду о человеке, который выдавал себя не за того, кем казался.

— О чём вы? — по коже расползается мороз от услышанного. — Я ничего не понимаю…

В голове настоящая каша, тело ломит, и удержаться в сидячем положении становится всё сложнее. Меня мутит, я перекатываюсь с колен на левый бок, и ледяной пол больно впивается в бедро.

— Я решила сделать доброе дело, — продолжает она, снова привлекая к своей персоне внимание. — И рассказать тебе о Демиде. Конечно, о мёртвых либо хорошо, либо никак, но кто я такая обелять его дерьмовую сущность?

Воздух вылетает из лёгких, будто меня ударили поддых. В груди всё сжимается, дыхание становится рваным. Демид… мёртв?

Нет. Это сон… обычный кошмар! Это просто какой-то бред, галлюцинация.

Он не умер… Не умер… Не мог…

Демид жив, я чувствую это!

По щекам начинают скатываться горячие слёзы, опускаю размытый взгляд, на живот. В голове вспыхивает страшная мысль. А ребёнок? Что будет с нашим ребёнком?

— В глаза мне смотри! — пространство пронзает злой крик. Блондинка вновь оказывается рядом, и я инстинктивно зажмуриваюсь от приторно едкого запаха её духов. — Горюешь по нему? — выплёвывает с насмешкой. — По ублюдку, что издевался надо мной, бил, пичкал таблетками и хотел убить?

Вскидываю взгляд, не сразу понимая, о ком идёт речь. В глазах незнакомки мелькает какой-то дикий блеск удовлетворения.

— Да, ты не ослышалась, сладенькая. Я говорю про того самого Демида, которого ты считаешь своим спасителем! — пухлые губы растягиваются в странной улыбке. — Можешь сказать спасибо за то, что я сэкономила тебе время и самое главное сохранила жизнь, избавив от этого монстра!

Слотнув колючий комок в горле, собираю мысли в кучу.

— Он не такой… — мой голос предательски дрожит. Я хочу закричать, сказать, что это всё неправда! Она говорит про другог человека, но не могу. Не в состоянии. — Вы… вы ошибаетесь.

— Я ошибаюсь? — женщина делает шаг назад и вскидывает руки, театрально закатывая глаза. — Дорогая, я была женой этого человека пять лет!

— Вы…

— Пять грёбанных лет он изводил меня со своим дружком Вовой! — блондинка перебивает, не дав даже вымолвить слово до конца. — В итоге у меня не оставалось выбора, кроме как сбежать и инсценировать собственную смерть!

И тут мозг наконец-то принимается соображать.

Сердце пропускает удар. Эльвира. Это… она.

Та самая Эльвира, жена Демида. Якобы погибшая в автокатастрофе два года назад. Женщина, из-за по чьей Волк бросил всё и уехал!

— Демид издевался над тобой?.. — срывается с губ прежде, чем я успеваю их осознать.

— Он мучил меня годами! — со странным удовольствием в голосе, цедит блондинка.

Но я уже её не слушаю.

Раненое сердце отказывется верить в эту грязную ложь. Демид издевался над ней? Пичкал таблетками? Специально довёл до того, чтобы потерять и жену, и ребёнка? Нет…

Я знала, что Демид непростой человек. Жёсткий. Способный на крайности. Но такое? Он хранил кулон своей дочери как самую большую ценность. Он страдал. Он не мог…

— Почему ты отдала дочь в детдом? Ты же знала, что он души в ней не чаял! — вдруг спрашиваю я, с трудом поднимаясь на колени.

— Потому что это животное не заслуживает моего ребёнка! — Эльвира прищуривает глаза. Кукольное лицо заливает проступающая злость. — Я вынашивала её двеять месяцев! Я в муках рожала, чуть не отдав свою жизнь! Я не спала ночами, когда она орала, а её папаша шлялся со своим дружком бандитом!

— Если ты так хотела исчезнуть из жизни Демида, почему не взяла Аню с собой? — на глаза наворачиваются слёзы от одного лишь осознания, что ребёнок сирота при живой мамаше. — Она до сих пор думает, что ты заберёшь её!

— Ты кто на хрен такая судить меня?! — звонкий голос взрывается. — Очередная шлюха Волка, решившая, что может читать мне морали?! Я здесь решаю!

— Я не знаю, что тебе нужно от меня, но я не собираюсь верить твоим бредовым рассказам. Ты два года жила зная, что твоя дочь страдает в детском доме и ни разу не вернулась за ней! — цежу сквозь зубы. Меня всю колотит от происходящего. — Можешь говорить что угодно про Демида, но Аня… Она не заслужила быть сиротой при живых родителях. Так что знай: мне абсолютно плевать на тебя и твою тяжёлую в кавычках жизнь!

— Заткнись, потаскуха! — резко бросает она и, сделав шаг вперёд, залепляет мне хлёсткую пощёчину. Голова дёргается в сторону, но я сжимаю челюсти до скрежета, сдерживая рвущийся наружу гнев.

Сплюнув кровь на пол, медленно поднимаю взгляд полный презрения.

— Ты не достойна ни Демида, ни Ани.

Поняв, что театр одного актёра потерпел грандиозное фиаско, блондинка легкомысленно и можно сказать равнодушно пожимает плечами, мол не велика потеря.

— Знай, я хотела как лучше. Но ты оказалась не достойна моей милости.

Я не успеваю ничего понять. Отстранившись, Эльвира смотрит куда-то за мою спину. Внутри всё обрывается, когда я слышу приближающиеся шаги. Ещё мгновение — и резкий удар в спину вышибает из лёгких воздух. Я лечу вперёд, не успев сгруппироваться, и с глухим стуком врезаюсь лбом в холодный, мокрый бетон.

Резкая боль пронзают череп, отзываясь пульсацией в висках. Перекатившись на бок, подтягиваю колени к груди, инстинктивно желая защитить живот, но тут же вздрагиваю от нового удара — грубые ботинки врезаются в рёбра, в бедро, в плечо.