— Молчать. Теперь говорю я, а ты слушаешь, — жёстко осаждает, вынуждая прикусить язык. — Я давал тебе шанс уйти. Позволил пересмотреть свою жизнь и выкинуть из нее все дерьмо, толкающее на необдуманные риски. Но твоя красивая башка не выкупает сути, раз ты снова наступаешь на те же грабли.

— Демид… — захлёбываюсь горькими слезами, в отчаянии от собственного положения иду на крайний шаг. В мольбе, я опускаюсь перед ним на колени.

Ради мамы! Она будет жить и плевать я хотела на собственные гордость и достоинство. Нет ничего важнее чем её драгоценная жизнь.

— Я благодарна за подаренную свободу, вы были очень великодушны ко мне, несмотря на мои поступки! — сжимаю горячую мужскую ладонь своими ледяными. — Я сделаю всё, что угодно. Буду перед вами в долгу всю жизнь. Ни слова не скажу… Прошу, моя мама умирает!..

Демид впивается изучающим взглядом в моё лицо, наклонив голову слегка набок. А я инстинктивно дёргаюсь, когда, протянув ладонь, он осторожно стирает большим пальцем слёзы с моих щёк.

— Свободна, — неожиданно сухо выдаёт мужчина. — Уходи, Ева. Видит Бог, это моё последнее предупреждение.

Если раньше казалось, что слова Демида задевали меня, то я жестоко ошибалась. Это была полная ерунда.

Сейчас же ответ Волка, словно тупой нож, вспоровший мою грудную клетку. Он выпотрошил моё сердце и разорвал его на куски. В мужском голосе, интонации, взгляде не было ни черта, что могло бы намекать на маленькую надежду, что это не точка, а всего лишь запятая.

Нет, это даже не точка. Это конец с восклицательным знаком.

Волк прав. Он был тем человеком, пощадившим меня и давшим свободу. Разве имею я сейчас наглость снова врываться в его жизнь с просьбами о помощи? Он что единственный человек на земле, способный на это?

Для меня, да... Единственный...

В ушах стоит гул, на душе самый настоящий раздрай. Поднявшись с колен, отступаю на несколько шагов назад. Невзирая на застилающие слёзы в глазах, я смотрю на него в упор, не моргая.

Ещё, какое-то мгновение стою, как застывшая статуя, порываясь накричать, возразить, оскорбить, умолять и ползать на коленях, но решаю не делать этого. Я спускаю себя с небес на землю, понимая, что не вышло.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я сбегаю вниз по ступенькам, сдерживая подступающую истерику, застрявшую в груди.

Волк сказал, что хотел. На этом всё.

Это был единственный шанс помочь маме!..

Выбежав за территорию особняка, я шагаю по песчаной тропе, глотая горячие дорожки слёз. Вернуться в больницу ни с чем — выше моих сил.

Я дала обещала, что найду выход, но не смогла его сдержать. Понадеялась на чудо, но его не случилось.

Наверное, все же стоит смириться с тем, что Маша была права на мой счёт. Я неудачница, неспособная решить ни свои проблемы, ни проблемы своих близких.

Мама может умереть из-за того, что я не осталась и не дожала этого толстосума. Не сделала всё возможное, не выложилась на все двести чёртовых процента. Просто смирилась и сложив лапки сбежала.

Из-за моей никчёмности она не победит проклятую болезнь. Кажется, единственный способ быть полезной в этой жизни — отдать маме своё сердце.

Выходя со второстепенной дороги на основную трассу, я пинаю камни, размышляя о своей ничтожности. Достав телефон из кармана, хочу вызвать такси, но сигнала сотовой связи нет.

Наверняка, Маша уже рассказывает проснувшейся маме, что у нас получилось собрать деньги. Из-за этого я оттягиваю момент возвращения, как могу. С каким лицом я вернусь и сообщу им, что денег не будет?

Двигаясь вдоль обочины, поднимаю глаза к небу, всматриваясь в белые пушистые облака, закрывающие яркое летнее солнце. Мимо пролетают птицы, слышится шелест травы. Я живу. И так хочу, чтобы мама тоже жила.

Очередная порция рыданий, сковывает грудь от бессилия, от безвыходности.

Ты не справилась, Ева! Подвела маму!

Я прохожу по меньшей мере не меньше километра, стирая ноги в кровь, прежде чем сотовая связь возвращается и мне удаётся вызвать такси. Сев в машину, отворачиваюсь к окну, не замечая ни проезжающих автомобилей, ни мелькающих за стеклом пейзажей. Всё вокруг видится серым и безжизненным.

Всё потеряло смысл...

33

Демид

Места, в которых я кручусь – не место для слабостей. Привязанность и чувства и губительны. Позволить себе проникнуться к другому человеку равно подставить его под жёсткий удар. Каждое решение, каждый шаг должен быть чётко взвешен и тщательно продуман. Это стало девизом, своеобразным кредо после убийства семьи.

Я потерял самых близких людей, что были дороже всех благ этого прогнившего мира в одну секунду. И теперь, не имею никакого, блядь, права рисковать жизнями других людей.

Жизнью Евы.

Если бы псы пронюхали, что девчонка стала моим уязвимым местом, она оказалась бы под прицелом. Именно это и стало главной причиной, почему я отпустил зеленоглазую ведьму. Не оставил рядом с собой, отправил, хоть по сердцу царапнуло решение.

Но все, блядь, принципы полетели к чертям, когда дьяволица оказалась на пороге моего дома. Каждый день гнал её образ из головы, вытеснял, старался сосредоточиться на одной единственной цели, ради которой вернулся на родину. Не думал, что в этой жизни ещё хоть раз её увижу, другие планы на будущее имел, а тут она объявилась без предупреждения.

Все внутренние демоны мигом поднялись на ноги, взбодрились, увидев желанную жертву. Тянули свои сраные грабли к робко стоявшей девчонке.

Я вёл борьбу сам с собой. Одна часть жадно потирала руки, ведь Ева сама приплыла в наши лапы и готова была на всё. Другая, более здравая требовала прогнать. Ради её же безопасности.

Ева ушла, но битва была выиграна демоном.

— Пробил? — отвечаю на входящий звонок Овода.

— Только что с доктором покумекал, — Вова общается непривычно спокойно, походу старается не нарушать покой и тишину городской больницы, куда был послан выведать обстановку. — Дёма, дела пиздец плохие. Девочка – демон не напиздела, без срочной операции её маманя того... коньки короче отбросит в ближайшее время.

— Какие варианты предлагают? — убираю руку в карман брюк, уставляясь в окно.

— Док советует за бугор, говорит дело за бабками. В Германии вроде, как уже ждут их.

Пораскинув мозгами, прикидываю, как лучше выкрутить ситуацию.

— Скажи по Германии отбой. Пусть готовятся к транспортировке в Италию. С ними свяжутся напрямую.

— Понял, — голосом солдата, в своей манере чеканит Вова. — С Евкой чё делать прикажешь?

— Ко мне её вези, как с делами там закончишь.

— Добро, — Овод сбрасывает, приступая к выполнению поручений.

Первым делом связываюсь с доверенным человеком, что остался вести дела в Риме и даю поручение организовать срочную операцию в одной из лучших клиник, без моего прямого участия.

Делегировав поручения касаемо перевозки, оплаты, покупки билетов и всего необходимого, откидываюсь в кресло, плеснув в бокал виски.

Без раздумий, набираю единственного человечка на кого могу положиться, как на себя самого. Пожив два года за бугром и там довелось обзавестись недоброжелателями в местных кланах.

Нервы натянуты до предела, тема с операцией в Италии рисковая, но там у меня хотя бы имеется особое влияние, в отличии от Германии. Взяв ответственность за жизнь матери зеленоглазой, я должен гарантировать ей безопасность.

— Демид! — через несколько непродолжительных гудков, в трубе слышится родной итальянский говор. Пиздец, походу за прошедшие недели успел соскучиться по оставшейся там жизни. — Какими судьбами?

— Матео, дело есть, — разминаю шею, тяжело выдохнув. — Ты знаешь положение дел, поэтому довериться могу тебе одному.

— Конечно, ты всегда знаешь - я помогу всем, чем смогу, — Матео Лонго, не зная сути проблемы, сходу вписывается. Именно за такие движения я и уважаю паренька со стальными яйцами. — Говори, что нужно?

Вкратце обрисовываю ситуацию, особо не вдаваясь в подробности о том, кем мне приходится мать Евы. Не упоминаю и саму зеленоглазую.

— По старой дружбе, организуй им безопасное перемещение и реабилитацию после операции в моём доме.

— Ты не мало сделал для меня, Демид. Остался рядом в моменты, когда предали семья и клан, — слова Матео навеивают воспоминания о прожитых годах вне родины. — Не сомневайся, твои люди будут в безопасности под моей охраной.

Матео не преувеличил, именно так всё и было. Война кланов в Италии идёт столетиями, и парень оказался в самом её эпицентре. Изначально дела я вёл с его отцом, главой Ндрангеты – Гаспаром Лонго, но иногда сталкивался и с Матео. То, что у них не лады в семье было ясно изначально, но дальше обстановка накалилась до вселенского пиздеца. Оказалось, что за его отцом числился какой-то долг и этот ублюдок вместо денег отдал своего сына. Матео до сих принадлежит какой-то там девчонке. Несмотря на это дела у него идут в гору. Уверен, скоро и с отцом сможет потягаться.

Судьба у него нелёгкая, но без сомнений уверен, что он выгребет, наказав всех своих врагов.

Только по завершении разговора, в башку лезут мысли: ты чё, блядь, творишь, старый? Идти против всего мира – одно, идти против себя – совсем другое. Поднявшись на ноги, подхожу к окну, впечатываясь взглядом в собственное отражение и заранее понимаю, что теперь Ева не выберется из моих лап. Ни при каком раскладе.

Тёмная сторона взяла вверх, желая заполучить зеленоглазую себе.

Но на этот раз никто не погибнет из-за меня. Девчонка будет под моей крышей в безопасности.

Живая.

*** Матео Лонго - герой романа "Давай, расплачивайся" автора Екатерины Юдиной.

34

Ева

Такси останавливается у больницы. Выйдя наружу, я стою у входа, не решаясь сделать мизерный шаг. Мысль о том, что придётся сказать маме и Маше, что у меня не получилось, вызывает тошноту. Сглотнув кислый привкус горечи, я ощущаю, как ком в горле мешает дышать.

Не могу… Я не могу.

В течении нескольких минут я собираюсь с силами и схватившись за холодные перила, поднимаюсь на крыльцо больницы. Всё моё тело буквально сопротивляется каждому шагу.

Миновав регистратуру, решаю подняться на седьмой этаж в отделение по лестнице, чтобы хоть на чуть-чуть оттянуть неизбежное.

Добравшись до отделения, понимаю, что дальше тянуть некуда. В голову приходит мысль для начала переговорить с врачом и сообщить о том, что мы не смогли собрать нужную сумму на операцию. Может он согласится самостоятельно сообщить эту информацию Машке и маме?

Какая же я отвратительная трусиха.

Нет, так нельзя. Не стоит впутывать в это ещё и медицинский персонал. Сама наобещала, сама и расхлёбывай последствия. Дёрнув дверную ручку палаты, я делаю глубокий вдох, настраиваясь, но увидев пустую кровать замираю.

Тело моментально бросает в дрожь. Где мама? С ней, что-то случилось?!

Развернувшись, я пытаюсь найти кого-то из персонала, но вокруг одни пациенты и посетители. Тогда я направляюсь в кабинет врача, еле сдерживая себя не перейти на бег.

Вдруг чья-то рука резко хватает меня за кисть, вынуждая остановиться.

— Ева! — обернувшись на сестру, я вижу в её глазах застывшие слёзы. Тревога накатывает мощной волной, заставляя меня едва ли удержаться на ногах.

— Нет, — произношу на шумном выдохе. — Пожалуйста, не говори мне, что... — отрицательно мотаю головой, отшатнувшись.

— Всё в порядке, ты чего! — сестра бросается на меня с крепкими объятиями и силой прижимает к себе. — Ев, маму прооперируют в Италии! Сестрёнка, у нас получилось! — радостный голос Маши сменяется рыданиями. Её плечи вздрагивают, сопровождаясь громкими всхлипами, от переполняющих эмоций.

Я же в этот момент слышу новость, как будто нахожусь под толщей воды — всё звучит глухо и нереально.

Что?.. Что она сказала?

— В Италии? — отстраняюсь, переспрашивая. Не веря в происходящее, заглядываю в лицо родной сестры, но вижу в нём лишь облегчение и счастье.

Она вытирает слёзы рукавом, улыбаясь сквозь смех.

— Представляешь, нашёлся спонсор, готовый оплатить операцию мамы! Это же чудо, Ев! — Мария вытирает слёзы рукавом, сквозь смех и всхлипы.

— К-какой с-спонсор? — до сих пор не могу поверить и осознать услышанное.

Внутри меня каждая клеточка клокочет от волнения. Спонсор. Операция. Италия. В голове всё смешалось в кучу.

Не отвечая, Маша оборачивается на звук шагов, и её улыбка становится в разы шире. Проследив взгляд сестры, я вижу приближающуюся мужскую фигуру.

Клянусь, если бы не стена за моей спиной, на которую я тут же облокачиваюсь, то, возможно, я бы упала здесь замертво от пережитого потрясения.

— Ну привет, девочка-демон! — Овод подходит ближе, и я отталкиваюсь от опоры, не сводя с него настороженного взгляда.

— Соскучилась? — хрипло смеётся Вова, глядя на меня сверху вниз, а переводя взгляд на Машу и подмигивает ей.

— Я не поняла, вы что знакомы? — недоумевает Маша, оглядывая нас по очереди.

— Манатки свои собирайте, — игнорирует вопрос, отдавая указ не терпящим возражений голосом. — Ты, — указывает на Машу, — летишь с матерью в Италию. А ты, — смотрит на меня, расплываясь в своей фирменной ухмылке, — поедешь со мной.

— В смысле — в порыве защитного жеста, Маша притягивает меня к себе. — Зачем она должна поехать с вами?

— Ева всё прекрасно знает, — не остаётся в долгу Вова, пристально глядя на меня. — Она у нас девчонка любознательная, — гогочет в своей манере, а я краем глаза замечаю, как брови Маши сходятся на переносице от услышанного.

— Ева? О чём он говорит? Откуда вы знакомы? — от сестры сквозит недоверием, на что я устало вздыхаю, потирая переносицу. —Что происходит?! Так получается ты и спонсора знаешь? Ева, во что ты влезла?! — сложив весь пазл в голове, сыплет вопросами без перебоя Маша.

— Маш, всё нормально, — стараюсь говорить чётким ровным голосом. — Я просто должна отблагодарить человека за то, что он для нас сделал. — Изо всех сил пытаюсь не обращать внимания на ухмылку Овода, чьи глаза неотрывно следят за моей сестрой. — Ты, пожалуйста, собирай вещи и готовь документы, ладно? — добавляю уже мягче, видя перекосившее лицо сестры. — Как всё будет готово, позвони мне, хорошо?