— Хорошо? Хочешь я буду называть тебя Аней?

— Нет! — девочка испуганно переводит взгляд с меня, на других детей. — Нельзя, иначе меня накажут. Они говорят, что я выдумываю.

Под «они» я так понимаю, Аня – София подразумевает нянь и воспитателей детского дома.

— Тогда сделаем вид, что ты мне ничего не рассказывала, договорились?

— Да! — Анечка еле заметно выдыхает, улыбнувшись. Имя София и правда ей совсем не подходит. Поэтому про себя решаю звать малышку её настоящим именем. — А можно я теперь нарисую маму?

— Конечно можно, — погладив девочку по голове, решаю уделить внимание и другим деткам. Однако, когда я поднимаюсь, Аня ловит мою руку.

— А вы ещё придёте?

— Постараюсь, — решаю не давать ложных надежд, хотя уже понимаю, что это мой не последний визит в детский дом. Я однозначно приеду, но уже с подарками. Надо денег поднакопить.

— А вы возьмёте себе кого-то из нас? — сидящий спереди мальчик, оборачивается, видимо услышав вопрос Ани.

— Не возьмёт, все маленьких хотят, а мы им не нужны! — отвечает вместо меня его сосед по парте.

Я даже не успеваю вставить слова, как в разговор подключаются другие дети.

— Возьмите меня, пожалуйста! — поднимает руку вверх девчушка с первой парты.

— Заберите Софию, а вдруг это вы её мама? — всё тот же шустрый мальчуган, что обернулся.

— Дурак! — восклицает Аня, бросив на него гневный взгляд. — Она не моя мама!

— София думает, что мама придёт за ней, — выкрикивает кто-то с соседних рядов.

— Придёт! Она придёт, вот увидите! Она обещала! — Аня начинает плакать, в то время как другие дети хихикают, подначивая её.

— Так, а ну ка успокоились все, — оглядев каждого строгим взглядом, пытаюсь угомонить начавшийся балаган. — Сейчас каждый продолжит рисовать своих животных, а через пять минут я начну проверять. Тем, кто спокойно и молча закончит рисунок, останутся все кисточки и краски.

Естественно, я блефую. Детям так и так останутся все привезённые принадлежности, но моя маленькая манипуляция срабатывает. Каждый отворачивается и утыкается в альбом, усердно стараясь завершить рисунок.

После устроенного, приходится утешать Аню, что сделать не так просто. Девочка закрывается от меня и по началу наотрез отказывается разговаривать, но в процессе немного отходит и успокаивается.

Ближе к концу урока, я прошу ребятню показать свои работы друг другу и мне в том числе. Они гордо демонстрируют шедевры, над которыми пыхтели добрый час.

— Вы все больши-и-и-е молодцы! — хлопаю в ладоши. На самом деле я похвалила каждого из них лично, но решила закрепить повышение детской самооценки в самом конце тоже.

Смотря в эти наивные, чистые детские глаза, светящиеся восторгом, я понимаю, что счастье, на самом деле в мелочах. То, как они радуются подаренным атрибутам юного художника, вызывает дикое умиление и теплоту на душе от того, что наша школа смогла подарить им незабываемые эмоции и помогли поверить в себя.

Прощаться с детьми тяжело. Уходя, я стараюсь часто моргать, чтобы самой не разреветься от жалости к сиротам, но выходит из ряда вон плохо. Особенно больно было оставлять малютку Аню. Этого хрупкого и ранимого ангелочка, что свято верит: мама за ней обязательно вернётся!

Не знаю, как мама Анечки, но для себя я решила наверняка: я точно вернусь к ней.

28

Проблем и правда выше крыши. Я до сих пор не могу связаться с Максом и ребятами. Их телефоны отключены, знакомые и семьи утверждают, что никто не знает, где они. Можно подумать сквозь землю провалились чёрт возьми! Через день я езжу на нашу заброшку, проверяю не появлялся ли кто, но заправка по-прежнему пустует. Без Макса у меня нет дополнительного и весьма прибыльного заработка в виде гонок, благо с приездом Маши наше финансовое положение слегка стабилизировалось и это не вынуждает меня идти на вечернюю подработку.

Хотя на операцию денег по-прежнему нет.

Встретив у подъезда тётю Веру, я, как и всегда, помогаю ей донести пакеты, любезно прощаюсь и поднимаюсь на свой этаж. Прокатавшись практически два с половиной часа по городу, я, наконец, довела себя до того состояния усталости, что на сумбурные мысли в голове уже нет сил. Вот и славно. Сейчас мамырлик заварит чай, и мы нашей троицей сядем за стол, чтобы болтать обо всём и ни о чём одновременно. Как будто между мной и Машкой нет никаких разногласий. Как будто маме не требуется операция, которая подарит ей долгую и счастливую жизнь.

Позвонив в звонок, прислушиваюсь к шуршащим шагам по квартире, и натягиваю уставшую улыбку на лицо, готовясь встретить маму. Но дверь открывает Маша, и выражение лица сестры едва выражает радость — скорее, как обычно, недовольство.

— Пришла, значит, — цедит, неприязненным тоном.

— Пришла. Куда я денусь, — войдя в квартиру, стягиваю с себя куртку и бросаю короткий взгляд на сестру. Мария стоит, скрести руки на груди и оценивающе осматривает мой внешний вид.

— Не знаю, может, ты опять на экскурсию с универом ездила или в музее задержалась? — от её язвительного тона хочется закатить глаза, но я сдерживаю эмоции. — И? Чего молчишь?

— Что за допрос с пристрастием, Маш? — уточняю, с ненаигранным недоумением. — Выдохни. Ты не на работе.

— По крайней мере у меня она есть, а у тебя? — не остаётся в долгу, неся откровенную чепуху.

— У меня тоже есть, — отвечаю, даже не доводить ситуацию до греха.

— Да что ты говоришь?

Нет, ей всё-таки удаётся меня задолбать и задеть своими подковырками. Это ж надо какой талант пропадает даром!

— Я была сегодня в детском доме. Проводила урок для детей, — бросаю через плечо, собираясь направиться в ванную. Однако, вынуждено останавливаюсь из-за того, что рука Маши ложится на моё плечо. — Да что тебе надо, в конце концов?! — бросаю, нескрыая раздражения. Задолбала, блин! — Где мама?

— У Светы она! Мы не закончили, — на повышенном тоне произносит Маша мне в спину, когда я скидываю её руку с плеча и направляюсь вымыть руки. — Тебе не надоело врать, Ев? — неожиданно спрашивает сестра. Встав в дверном проёме, она пялится с пренебрежением. — Ладно мне, я привыкла, но о матери ты подумала?

— Не понимаю, о чём ты, — пожав плечами, намыливаю руки, стараясь держать уверенную маску на лице. Правда игнорировать сверлящий взгляд Маши в спину сложно.

— Значит, не понимаешь, да? — шипит нарочито спокойно. Кобра.

— Да, не понимаю, — схватив полотенце, наблюдаю, как Маша резко разворачивается и уходит по коридору в сторону комнаты. Моей комнаты.

— Сейчас я тогда тебе покажу! — доносятся причитания.

Из-за нервного тона сёстры, решаю пойти следом, раздражаясь ещё сильнее. Что она хочет мне показать? Опять ткнёт носом в мою никчёмность? Ей лишь бы за моей жизнью следить — за своей Маша так скрупулёзно не смотрит. Пройдя за мегерой по коридору, не успеваю сделать и шага в комнату, как она уже вылетает мне навстречу, поднимая в руке тонкий прозрачный файл с документом внутри.

— А на это что скажешь? — тычет в меня листком, и я инстинктивно отшатываюсь назад, нахмурив брови. — Читать умеешь или тебе помочь?

Выхватив файл из её рук, мельком бросаю взгляд на текст, прекрасно понимая, что это за документ. Справка об отчислении из универа.

Да твою ж мать!

— Какого хрена ты копаешься в моих вещах? — рявкаю я, чувствуя, как всё тело бросает в жар.

— Не переводи тему, Ева! — кричит старшая сестра. — Давай, расскажи мне, как ты умудрилась просрать годы учёбы, чтоб в конечном итоге отчислиться и сейчас с гордым видом заниматься хернёй?! Врать матери, влезать в какие-то несчастные подработки, зная, в каком положении мы находимся?!

Ну все, с меня хватит.

— Ты задолбала меня гнобить! — вскипаю я, не выдержав её бесконечного потока критики. — Вечно суёшь свой нос туда, куда не требуется! Да, отчислилась я, и что с того?! Я работаю! И пытаюсь заработать деньги любыми возможными способами! — уже кричу, не сдерживаясь. — А что ты, Маша? Как насчёт твоей грёбаной жизни? Муж бросил, и ты, сложив лапки, прибежала к нам, вместо того чтобы продолжать работать на хорошем месте? Ты тоже с лёгкостью просрала карьеру из-за развода со своим дебилом очкастым!

— Девочки? — робкий голос за спиной, заставляет заткнуться и замемереть на месте.

Мы обе оборачиваемся на голос мамы, стоящей в прихожей с бледным, растерянным выражением лица. Она держится за грудь, в то время как в уголках её губ виднеются капли пота. Взгляд расфокусирован, будто мама пытается справиться с приступом боли.

— Мам… — одновременно произносим мы, когда она тяжело опускается на тумбу, а её дыхание становится прерывистым и частым. — Мама!

Подбежав к мамочке, я хватаю за плечи, пытаясь удержать, иначе она упадёт назад. Её руки нереально ледяные. Лицо начинает терять цвет.

— Неси воду и корвалол! Быстрее! — приказываю растерявшейся на мгновение Маше. Сестра достаёт из кармана телефон, а затем бежит на кухню за лекарствами.

— Тише… тише, дыши, — помогаю опуститься на небольшой пуф и падаю на колени рядом, крепко обнимая. Мама судорожно хватает ртом воздух, с трудом переводя дыхание. Я чувствую, как бешено колотится её сердце, пока губы становятся синими. — Сейчас мы дадим тебе лекарство. Всё будет хорошо!

Слышу, как Маша гремит на кухне и параллельно вызывает скорую помощь. Господи, пусть приедут как можно быстрее!

— Евочка, это … правда? — хрипит мама, её голос еле слышен. Взгляд становится мутным. — Ты что… не учиш…

— Мамочка, пожалуйста, не переживай, я тебе всё объясню! Маша! — в истерике зову сестру. — Мама? Мамуль, держись!

В голове ураганом пролетают все наши только что сказанные с Машей друг другу гадости.

Боже, что мы наделали! Что мы натворили!

В коридоре появляется Мария, она судорожно капает лекарство в стакан, но в этот миг мама окончательно теряет силы и её обессиленно тело обмякает.

29

Демид

— Без девочки – демона, как-то пусто, — Вова делает очередную затяжку, выпуская густой дым из пасти.

Пусто. Чё уж греха таить, правду говорит. Привнесла зеленоглазая ведьма уют своей хрупкой рукой, добавила красок в тёмное царство. Не думал, что, когда-то ещё в этом доме появится женщина, а оно вон как. Умудрилась языкастая не только в хате, но и в башке моей след оставить. Да такой, что никак вышвырнуть не могу.

— Хорош вонять, — стреляю недовольной рожей в развалившегося на диване громилу, отрывая взгляд от документов.

— Ты щас про сигареты или Евку? — гогочет лысый пень, по итогу закашлявшись.

— Симонов эту парашу видел? — перелистываю страницу искового заявления, игнорируя подъёбку друга.

— Водила с утреца завёз копию, — Овод тушит папиросу, поднимаясь на ноги. — Там у руля щас по большому счёту старший сын Сим-Сима - Александр.

Сим-Сим, он же Симонов Андрей Савельевич, имеет непростое прошлое. Авторитетный мужик, бывший держатель общака, он вовремя отошёл от дел и ударился в бизнес. На данный момент владеет крупнейшим строительным холдингом с херовой тучей ответвлений.

— И чё, какие прогнозы по делу? — морщусь, вчитываясь в сумму убытков, якобы нанесённых по вине наших компаний на объекте.

— Херня дело, — отмахивается, двигаясь на кухню. — Ты набери Симоновым, покумекай. Сандр чё-то там объяснял, а я в этих юридических делах нихуя не понимаю, ты ж знаешь.

— Расслабился ты за время моего отсутствия, Вова, — достаю мобилу из кармана, набирая номер Симонова – младшего. — Толку от тебя, как от нашей воровки.

— Ну нихуя себе предьявы! — возмущается чертяка, гремя посудой. — А меня ты тоже натянуть не против? Или это привилегия исключительно для кудрявых?

— Если хочешь, чтоб тебя натянули, говори, не стесняйся, — ухмыляюсь, качнув головой. — Организую. Уверен, у врагов желающие найдутся.

С кухни доносятся отборные маты, демонстрирующие отношение Вовы к общим недоброжелателям.

— Симонов, — из трубы доносится голос старшего сына Сим-Сима. — Слушаю вас.

— Волков, — представляюсь, хмыкнув. — Давно не слышал, брат.

— Волк! Не узнал! — С Симоновыми мы повязаны давно, немало общих дел провернули. Оговорочка: успешных дел. — Вернулся?

— Вернулся, — подтверждаю, борясь с желанием закурить. — Там мои ребята документы завезти должны были.

— Вот как раз передо мной сейчас лежат, — на фоне звуки шуршащей бумаги. — Мои адвокаты уже занялись этим делом. Смотри, расклад примерно такой: если сможем доказать, что они сами создали ситуацию, которая привела к убыткам, это сыграет нам на руку.

— А сможем доказать? — задаю резонный вопрос, учитывая, что ситуаций таких не наблюдалось.

— Организуем, не вопрос. В договоре прописано, что клиент обязан предоставлять доступ к строительной площадке в определённые сроки. Если они задержали нас с получением необходимых разрешений или не предоставили материалы вовремя – это уже их косяк.

Таких толковых парней, как Сандр, ещё поискать надо. Несмотря на молодой возраст, он достойная замена отца. Не думал, что, однажды дела буду вести не с Сим-Симом, а с сыном его.

— Короче, они сами себе яму и вырыли, — проиграв бой в битве с никотином, достаю папиросу из пачки, нашаривая по карманам зажигалку.

— Однозначно. Мы уже пробили их финансовое положение. Не такие белые и пушистые, с кучей задолженности перед другими подрядчиками, — уверенным тоном сообщает Сандр. — Привлечём контрагентов к делу и покажем, что клиент сам создал себе проблемы. Это заставит их заткнуться.

— Добро, на днях заеду к вам, детальнее обсудим. — удерживая зубами сигарету, поджигаю, делая затяжку. — Как там батя? Всё также Саву гоняет?

— Ждём тогда, — закругляет разговор Симонов и добавляет с легкой усмешкой, — мелкий задолбал уже всю семью, не только отца. Воспитываем, как можем.

По итогу, забиваемся с Сандром о встрече, на том и прощаемся. Подробности о проблемах нашего общего знакомого Сурена, его сложностях, побеге из страны и слухах о том, что он кое-что спрятал в доме у Сим-Сима, решаю оставить на личную встречу с Симоновыми.