Ой, а как это вы догадались, Ваше Высочество?!

— Понятия не имею, о чем вы, — отвечает лицемерка, сидящая внутри меня, в то время как другая, стервозная личность ликующе хлопает в ладоши и радостно лыбится.

— Сначала стойка. — Демид встает позади меня, исходящее от его тела тепло заставляет трепетать во всех смыслах этого слова. Тяжелые руки ложатся на мои дрожащие плечи, а затем спускаются к локтям, приподнимая мои руки. — Держи кулаки у подбородка. Всегда.

Горячее дыхание обдает кожу, от жара, исходящего от его тела, я плавлюсь, но стараюсь не думать об этом, а сосредоточиться на игре, которую затеял Волк.

Его ладони плавно скользят вниз, ложатся на мои бедра, а я застываю на месте, едва дыша. Когда сильные пальцы сжимаются крепче, я бросаю на Зверя тревожный взгляд.

— Смотри вперед, Ева, — строго приказывает он. — Теперь — опора. Выставляй правую ногу вперед.

Послушно следую четким указаниям, сдерживая пульсирующую внутреннюю дрожь. Он слишком близко. Неприлично близко...

— Да, вот так. Молодец.

Я пытаюсь следить за его инструкциями, но вибрирующий голос звучит так близко, что я теряюсь в собственных мыслях. Демид слегка разворачивает меня. Чувствую себя марионеткой его руках, не сопротивляясь. Подчиняясь, черт возьми!

— Согни немного колени.

Вместо того чтобы выполнять команды, я бессовестно пялюсь на наше отражение в зеркале, замечая, насколько хозяин выше и сильнее.

Он высокий, мускулистый, пугающий, а я — мелкая и невзрачная букашка, еле достающая ему до плеча.

На фоне Демида я кажусь такой хрупкой и жалкой, что даже если бы он позволил мне ударить его, я вряд ли смогла бы дотянуться до его лица.

— Смотри на грушу перед собой. Сфокусируйся. Удары должны быть точными и быстрыми, — инструктирует Волк, а я переминаюсь с ноги на ногу, сдерживая нахлынувшее волнение. — Не забывай о дыхании.

Уже забыла...

С первым ударом о грушу чувствую, как уверенность в собственных силах вновь наполняет меня. Бью несколько раз, но костяшки начинают ныть, так как я боксирую с особой щедростью и удовольствием.

С каждым ударом мои руки отбиваются все сильнее и работать становится гораздо тяжелее. Я стараюсь, честное слово, но его слишком близкое присутствие сбивает меня.

— Ноги, Ев, — напоминает Демид, стоя за моей спиной, и я бросаю на него немой взгляд в зеркало. — Прибавь скорости, — отдает очередную команду. Я и дышать-то еле успеваю, какая скорость?! — Бей жестче.

— Не могу, — спустя несколько ударов, произношу я, опуская руки вдоль туловища. — Я все...

За несколько дней, проведенных взаперти, я слишком мало ела и спала, чтобы сейчас показывать хоть какую-то силу.

— Работай, Ева, — строго произносит Волк, обжигая меня взглядом. — Если еще раз соберешься грабить чужой дом, хотя бы драться научишься.

Что, простите?!

Адреналин накатывает мощной волной, стирая все хорошее, что я себе надумала за последние двадцать минут об этом нахале.

Развернувшись к нему лицом, сжимаю кулаки, упакованные в перчатки, все же допуская мысль, что, если постараться, могу и дотянуться до его рожи.

Уголки губ Демида вздергиваются; в этот момент лавина внутри меня взрывается мощным всплеском. Не раздумывая, я бросаюсь на него, вот прям в перчатках кидаюсь, желая нанести удары по корпусу, но ни фига не получается. Зверь ловко уклоняется, заранее предвидя все мои действия. Это раздражает, распаляет сильнее, и я, как одержимая, гоняюсь за ним.

— Не любишь правду, девочка? — Тяжело дыша, Демид ловит меня и тут же сгребает в охапку. И что-то подсказывает мне, что дыхание его сбилось не от усталости.

— Не люблю таких, как вы! — шиплю я, отчаянно пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Демид роняет меня на маты, нависая сверху, не даваёт и малейшего шанса на побег. От этого из горла вырывается позорный писк.

— Каких, Ева? — вкрадчиво спрашивает он, впиваясь чернющими как ночь глазами в мое лицо.

Моя грудь под его весом с трудом вздымается; вот-вот я помру от разрыва сердца или же задохнусь.

— Слишком самоуверенных! Тех, кто считает себя лучше других! — буквально выплевываю слова с презрением.

Взгляд Демида перемещается на мой рот, и — видит Бог! — я замираю, переставая дышать. Кажется, еще секунда, и он коснется моих губ, поцелует. А когда Демид наклоняется ниже и наши лица практически соприкасаются, то я готова умереть и тут же воскреснуть.

Я готова провалиться сквозь землю за то, что хочу… Хочу, чтобы он коснулся меня.

— Урок окончен, — вдруг неожиданно произносит Демид, а меня будто ушатом ледяной воды окатывают.

24

Волк уверенно протягивает руку и лёгким движением ставит меня на ноги. Сердце гулко стучит в груди, отвожу взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими мыслями в моменте, когда он лежал на мне.

Да что с тобой такое, Ева?!

Но разум, словно в вакууме, не хочет находить ни одного логичного довода моей странной реакции. Похоже, тело живёт отдельно от головы, потому как кожу покрывает лёгкая испарина.

Снимаю перчатки и протягиваю их Демиду, наконец осмелившись встретиться с мужчиной взглядом. Он смотрит на меня так внимательно, можно подумать, читает мысли и видит насквозь. Это ощущение усиливает внутри гремучую смесь из ниоткуда взявшегося стыда, непроизвольного страха и растущего смятения.

Как только Волк молча забирает перчатки, я резко разворачиваюсь и делаю шаг к выходу, но властные пальцы неожиданно сжимаются на моём запястье, вынуждая остановиться.

— Ева, — окликает низким голосом, и я закрываю глаза. Сжимаю губы, чувствуя себя особенно уязвимой в эту секунду.

Отпусти меня, Волк… Просто разожми руку.

Хочется убежать и закрыться в комнате, чтобы переварить всё произошедшее. Да, возможно, я преувеличиваю, но отрицать новые, пугающие эмоции не могу. Я аккуратно оглядываюсь на хозяина дома.

— Поужинаешь со мной, — не спрашивает, не предлагает, а утверждает он в своей манере, и я киваю в ответ.

— Я переоденусь и приготовлю еду, — сухо отвечаю, пряча любые эмоции на лице. Для него ты обычная прислуга, Ева. Помни об этом.

— Готовить не нужно. Будет доставка из ресторана, — умиротворённый тон Демида ставит меня в тупик. — У тебя есть платье. Надень его на ужин.

Моргнув в растерянности, прищуриваю глаза. Снова этот властный тон. Снова приказы. Я всего лишь кукла, исполняющая любые прихоти хозяина. Волна возмущения стремительно прокатывается по телу.

— Оно мне не нравится! — вздернув подбородок, дерзко отвечаю я, и Демид тут же ухмыляется.

— Это был не вопрос, воровка, — окидывает меня взглядом с плохо скрываемой улыбкой. — У тебя час времени.

Вырываю руку из мёртвой хватки, сверлю Волка нарочито ненавистным взглядом. Как этот мужчина может быть таким притягательным и раздражающим одновременно? Ты ему говоришь одно, а он — «Это был не вопрос, воровка!»

Чёрт, как же хочется придушить его! Кишка у тебя тонка, Ев.

Вылетев пулей из спортивного зала, поднимаюсь наверх. Оказавшись в комнате, спешно сбрасываю с себя одежду и направляюсь в душ. Мысли скачут, как мячик для пинг-понга, пока я включаю холодную воду и, сжав зубы, встаю под тёплые струи.

Я в самом настоящем плену. И если раньше я была уверена, что ненавижу его... То сейчас сама не понимаю: ненавижу ли? Кажется, Волк обладает способностью вербовать людей. Другого объяснения своим странным реакциям я не нахожу. То, как он смотрит... Как умеет смотреть, буквально поднимает внутри меня нешуточную бурю из эмоций. Этот человек уничтожит меня. Если не физически, то морально. И я это прекрасно знаю...

После душа закутываюсь в полотенце и, проведя рукой по запотевшему стеклу, смотрю на своё отражение.

Я ненормальная. Ей-богу, ненормальная.

Выйдя в комнату, достаю из шкафа сарафан, купленный Волком, и непроизвольно улыбаюсь. Он пригласил меня на ужин! Небольшое уточнение: человек, держащий тебя в заточении, пригласил на ужин, Ева. Сегодня он угощает, а завтра выведет в лес и застрелит

Судя по всему, у меня серьёзные проблемы с башкой, раз невесёлые мысли насчёт происходящего не останавливают, и я облачаюсь в сарафан. Когда я сказала Демиду, что мне не нравится это платье, конечно, я врала. Нравится. И как оно сидит, и как белый цвет подчёркивает мою смуглую кожу. И как открывает ноги, делая их визуально длиннее. Всё в этом платье мне нравится! Если говорить на чистоту — Волку об этом знать не обязательно.

Высушив волосы, всеми силами пытаюсь уложить непослушные кудри, но удаётся мне это с большим трудом. Едва справившись, замечаю, что успеваю в точности к установленному Демидом времени. Но я была бы не собой, если бы пришла вовремя. Ещё чего! Пусть ждёт. Женщина всегда должна немного опаздывать. Внутренняя феминистка язвительно закатывает глаза от нелепости этих мыслей.

Выждав ещё несколько минут, спускаюсь вниз, заставляя своё сердце не трепыхаться так волнительно в груди. Запах печёных овощей и чего-то едва уловимого сопровождает меня весь путь, пока я шагаю по лестнице. Оказавшись на первом этаже, замечаю, что пространство вокруг освещено приглушённым светом. А контраст сумрака за окном идеально сочетается с тёплым оттенком ламп. Отыскав Демида, стоящего за кухонным островком, наблюдаю, как он открывает вино. Заметив меня, мужчина бросает короткий взгляд. Не нужно быть слишком сообразительной, чтобы суметь отметить его вспыхнувшую заинтересованность в тёмных глазах.

Воздух вокруг наэлектризован; даже находясь на расстоянии метров семи - десяти друг от друга, я чувствую его присутствие слишком близко. Направляясь к хозяину, невольно скрещиваю руки на груди, ощущая себя совсем нагой. Но почему? Ведь шорты были намного откровеннее, чем это платье. Всё, что происходит в данный момент, вгоняет меня в полное замешательство. Думаю, если бы Демид приказал приготовить ему еду или убраться в доме, я чувствовала бы себя куда органичнее и собраннее, чем сейчас. Быстро же я привыкла к роли рабыни.

Бросив взгляд на щедро уставленный совершенно разными блюдами стол, сглатываю слюну от подступившего чувства голода. Всё такое аппетитное! Есть и рыба, и мясо, овощи и разные закуски.

— Здесь столько еды, что можно накормить половину населения Африки, — не удержавшись, комментирую я.

— Подумал, предоставить тебе выбор.

От услышанного я театрально вздыхаю.

— Боже, какое благородство… — произношу и сразу же бросаю взволнованный взгляд на Волка, только в эту секунду осознав, с кем вздумала язвить. Однако в ответ лишь замечаю, как уголок рта Демида слегка дёргается вверх. О! Глыба льда всё же иногда понимает легкий сарказм?

Сарказм — это твоя жизнь сейчас, Ева. И устроил этот цирк как раз Демид. Так что нечему тут удивляться.

— Садись, — приказывает горе-джентльмен, направляясь к столу с бутылкой вина.

— Если вы планируете таким способом меня споить, то не получится, — заостряю взгляд на бутылке с алкоголем.

— Твоя болтовня доведёт меня, Ева, — опасно предупреждает Демид. — И я заклею тебе рот. Останешься без ужина.

Поджав губы, стараюсь сохранять спокойствие и послушно сажусь за стол.

— Рыба или мясо? — с нажимом в голосе уточняет он.

— Рыба, — недовольно цежу сквозь зубы.

Волк наливает себе бокал красного вина и удаляется на кухню за бутылкой белого.

— А вы, однако, эстет, — прикусываю губу, проклиная себя за то, что не могу остановиться подкалывать его. Чёрт подери. У меня язык совсем без костей.

И вновь, никак не отреагировав на выпад, Демид возвращается и наполняет мой бокал белым вином.

— Я жил два года на юге Италии, — сообщает коротко, без особых подробностей.

— М-м-м... — бурчу еле слышно, — а чего вернулись в родные края? Надоело есть пасту и выпивать?

Из-за затянувшейся паузы с ответом поднимаю глаза на Демида и замечаю, что мужчина пристально смотрит на меня. В его взгляде мелькает что-то такое опасное, что заставляет меня сразу же пожалеть о своём вопросе.

— Тебя это не касается.

— Ладно, — пожимаю плечами, делая вид, что меня в очередной раз не задел его грубый тон. И правда. Мне плевать на жизнь Волка. Мне совсем не интересно, кто он и как живёт. Правда же? Ну разве что чуть-чуть...

25

— Ешь, — усаживаясь напротив, произносит Демид в обыденно-приказном тоне.

— А вы всегда так разговариваете с женщинами?

— Как? — накладывая себе сочный кусок стейка, спрашивает Волк.

— Как будто они бесхребетные, не имеющие собственного мнения существа, — без страха и стеснения отвечаю я, встречаясь с его взглядом.

— Нет, — сухо бросает, ухмыляясь. — С теми, кто проникает в мой дом без разрешения и ворует вещи.

Непроизвольно закатываю глаза, вздыхая. Как же раздражают его упрёки за то, чего я не совершала!

Ну, точнее, не успела совершить...

— А мне кажется, что вы всегда так себя ведёте, — решительно парирую я, отщипывая себе в тарелку маленький кусочек от целой форели.

— А мне кажется, ты слишком много болтаешь.

— Хорошо, — киваю, пожав плечами, — я могу вообще замолчать и больше вообще не разговаривать. Между прочим, ваша компания мне неприятна! — заглядываю в мужские глаза, стараясь придать себе уверенный вид.

— Да что ты говоришь? — Демид прищуривается, нарезая стейк. — Прям противна?

— А вы думали, мне будет приятно сидеть за одним столом с человеком, держащим меня в заложниках?

Однако мои слова вызывают у него хриплый смех.

— И кто же тебя так дерзить научил, девочка? — опасные вибрации в низком мужском голосе заставляют меня сглотнуть.

— Жизнь, — отвечаю уже тише.

— Интересно, что ж это за жизнь у тебя такая?

— А вы как думаете? Если я согласилась идти грабить дом?

— Выбор, Ева, — спокойно заключает Демид. — Каждый делает свой выбор.

— Если бы на кону стояла жизнь ваших близких, вам бы не пришлось выбирать.

Перестав нарезать мясо, Демид на мгновение замирает. Моментально я замечаю, как напрягаются его плечи, а на широких скулах перекатываются желваки. Хозяин откладывает приборы и подносит к губам бокал, делая несколько глотков вина, не смотря в мою сторону. В эту секунду чувствую себя так, якобы сказанными в порыве слова затронула запретную тему, и теперь я даже боюсь пошевелиться, дабы не спровоцировать взрыв.