— Золушка, слушай, — говорит осторожно Вова, можно подумать за эти секунды растерял все свои привычные повадки. — Делай то, что тебе говорят.

— Вы не отвечаете на мой вопрос.

Демид резко делает шаг в мою сторону, и я с шумом вздыхаю, распахивая глаза в панике. Но тут рука Овода останавливает его.

— Если я отдам кулон, ты отпустишь меня? — спрашиваю, глядя Зверю в глаза, хоть в его почерневшем взгляде нет даже намека на то, что я останусь жива.

Тишина. Молчание. Только вздымающаяся грудь зверя говорит мне, что он на грани.

— Тогда выкусите! — Резким движением засовываю кулон в рот, сглатывая и показываю им язык.

— Блядь!

Под крик Овода я срываюсь к лестнице, двигаясь так быстро, словно убегаю от хищника. Хотя почему «словно»? Так и есть!

Черт возьми, что ты наделала, Ева?! В висках стучит, дыхание сбивается, пока я бегу по коридору, слушая шаги позади.

— Стой, ты, дурная, блядь!

Не знаю, откуда во мне столько скорости, прыти и легкости. Адреналин бурлит в крови, заставляя двигать ногами с бешеной скоростью. Несмотря на усталость после целого дня, проведенного с тряпкой в руках, я умудряюсь оторваться от громилы Вовы и скрыться в гостевой комнате. Вбежав туда, поворачиваю замок и замираю перед светлой дверью, прикрыв рот рукой. Господи, что я наделала?!

Они же меня сейчас точно прикончат! Выломают несчастное дерево и покромсают воровку Еву на мелкие кусочки. В порыве нервно осматриваюсь по сторонам, будто ищу, чем можно защититься в случае чего.

В мою неадекватную голову приходит очередная идиотская идея. В несколько шагов преодолев расстояние до комода, стоящего в углу комнаты, я принимаюсь оттаскивать его от стены и двигать к сотрясающейся от ударов двери. Голос Овода доносится из коридора, но мне в этот момент наплевать. Скрип паркетных досок от передвигаемой мебели перебивает его слова, не давая вникнуть в их суть. Примерно через минуту моя спина начинает ныть, и в какой-то момент кажется, что я сорвала ее. Изрядно вспотев, я все-таки подтаскиваю комод к двери и прислоняю к ней вплотную. Забравшись на мебель верхом, опираюсь на дерево и немного успокаиваюсь: хоть какой-то минимальный контроль над ситуацией. Так мой воспаленный мозг считает, что вломиться сюда хозяину и его шестерке будет нелегко.

Сидя на комоде, слышу, как сердце бешено колотится в груди, в то время как я смотрю в окно и пытаюсь восстановить дыхание. Черт, я сижу не очень безопасно! У них ведь есть пистолет. Если выстрелят в дверь, могут задеть меня. В лучшем случае попадут в плечо или куда-нибудь в спину, а в худшем — сами знаете. Живо спрыгнув, усаживаюсь на пол, продолжая подпирать мебель своим телом, в надежде, что теперь точно приняла безопасную позицию. Монотонное бормотание Вовы все-таки пробивается сквозь толщу мыслей.

— Короче, зря ты так резко, Девочка-Демон. Для Демида это важная вещица, — произносит он, а затем я слышу звук удаляющихся шагов.

22

Сегодня ровно третий день, как я нахожусь в проклятом особняке, который должна была ограбить, срубить бабла и свалить в закат. Вылечить маму и жить счастливо, забыв об этом случае.

Но жизнь, судя по всему, решила нагнуть неудачницу Евочку и устроить хорошую показательную порку. Как говорится, чтоб другим неповадно было!

Нужно ли говорить, что весь остаток вчерашнего дня и всю ночь я не находила себе места, вздрагивала от каждого шороха, мерещившегося в темноте? Все ждала момента, когда Волк придет за мной, хоть и понимала, что он не сделает этого. Я в его доме, в его власти, под его контролем. Я даже, черт подери, в одежде, купленной им лично! И если бы Демид захотел попасть в мою комнату, он бы, несомненно, это сделал.

Не буду лукавить, за свой поступок мне стыдно. Да вообще за все стыдно, но за выходку с кулоном так особенно. Я по своей натуре человек очень вспыльчивый, но быстро отходчивый. А еще сначала делаю, а потом уже думаю... Поэтому ночь я провела и в самобичевании за собственное гнусное поведение.

Меня бросало из стороны в сторону: я то радовалась, как уделала Зверя, вспоминая его ошалелое лицо, то сокрушалась от своего поведения. Плюс ко всему мне не давали покоя мысли о том, чей это кулон и почему он так дорог Демиду.

«Короче, зря ты так резко, Девочка-Демон. Для Демида это важная вещица».

Слова Овода то и дело всплывали у меня в голове, заставляя шестеренки крутиться с особым усердием. Самый логичный ответ, вертящийся на кончике языка: бывшей.

Что же с ней случилось, раз Волку настолько дорог этот кусок металла?

И есть один маленькой вопросик: какого хрена меня это так сильно волнует?!

Вздохнув, я наконец поднимаюсь с постели, в которой пролежала после пробуждения добрый час. Распахнув наглухо задернутые шторы, открываю окно, с жадностью вдыхая свежий утренний воздух. Протянув руку, хватаюсь за металлическую решетку, несколько раз дернув ее. Мысли о побеге волнуют, щекочут нервы. А вдруг получится? Можно попытаться отвлечь охрану, контролирующую всю территорию дома, в момент отсутствия хозяина.

Облизнув пересохшие от волнения губы, иду умываться, с загоревшейся надеждой в груди.

Не хочешь отпускать добровольно? Ну что ж, я освобожу себя сама, сладенький! Но для начала мне придется хорошенько изучить график дежурства охраны, присмотреться к ним, а возможно, с кем-то подружиться. Это займет время, но так я вырвусь из запертой клетки.

Закончив с утренними процедурами, я не без труда отодвигаю комод на законное место и высовываюсь наружу, позорно поджав хвост. Как себя вести с хозяином дома? Вдруг он решит что-то сделать со мной за съеденный кулон?

Он мог грохнуть тебя вчера, Ева, но не стал...

Передвигаюсь по дому я на цыпочках, тихонько осмотрев все места, где обычно обитает Демид. Его нигде нет, а это означает, что я одна. Слегка расслабившись, решаю для начала позавтракать. Приготовив себе омлет, не спеша ем, а затем прибираюсь. Попутно отмываю фасад кухонных шкафов, от пятен и красиво раскладываю тарелки по размеру в шкафчик.

Не знаю, что движет мною, но я решаю протереть пыль на первом этаже. Возможно, сыграл тот факт, что через панорамные окна от залитого солнцем помещения виден каждый недочет. Завершив влажную уборку, я незаметно перемещаюсь в постирочную и, вытащив вещи из сушильной машины, проглаживаю их все. У нас дома так принято делать после каждой стирки. Мама головы готова сворачивать, если в квартире будет застелено не выглаженное постельное белье.

За работой не замечаю, как пролетают часы. Наглаживать рубашки и брюки Волка кажется чем-то странным и даже неправильным. Интимным...

Развесив хозяйские шмотки по вешалкам, я долго не могу заставить себя отнести их в его спальню. Конечно, я была там во время уборки, но сейчас не решаюсь, будто боюсь. Дыхание слегка перехватывает, я нажимаю на ручку и распахиваю дверь, входя в обитель темноты. Полумрак, стоящий в комнате Демида, нагоняет немного жути и заставляет сердце трепетать в груди. Она выглядит такой же неприступной и холодной, как и ее хозяин. Взгляд невольно задерживается на гигантских размерах кровати, застеленной темным бельем. Откинутое одеяло и смятые простыни рисуют непристойные образы, как мужчина здесь спал. Накачанная рельефная спина предстает перед глазами, и я трясу головой, отгоняя морок.

Я несмело прохожу в центр, и все органы чувств обостряются до предела, когда я делаю маленький вдох. Оказывается, все это время я не дышала.

«Соберись, Ева!» — кричит здравый смысл, и я пытаюсь осознать, для чего пришла сюда. Открыв дверцы шкафа, принимаюсь быстро развешивать принесенные вещи, лишь бы поскорее сбежать из мрачного логова. Однако по дороге к выходу взгляд задерживается на лежащей на прикроватной тумбочке книге. Интерес берет вверх, и я наклоняюсь, желая разглядеть название:

«Граф Монте-Кристо», Александр Дюма... Ничего себе, бездушная глыба читает книги?

Один из любимых романов моей мамы. На душе мигом начинают скрестись кошки по тоске о доме и родном мамырлике. Руки сами хватают книгу, прижимая ее к груди, а ноги уносят меня подальше.

Я думала, что достигла дна, но снизу, вдруг, постучали. «Сначала пыталась обчистить дом, теперь без спроса утащила из спальни книгу, а что потом, Ева?

Господи, куда я качусь!

Укрывшись в своей комнате, ложусь на кровать и раскрываю ворованную находку на страничке с согнутым уголком, в виде своеобразной закладки.

«Он задушил добрые чувства, которые пытались ворваться к нему в сердце, чтобы оттуда завладеть его умом, принял перед зеркалом торжественный вид и сел, мрачный и грозный, за свой письменный стол».

Пролистав книгу к началу, я принимаюсь читать, целиком и полностью погружаясь в текст. И вот перед глазами уже не строки, а герои и текущие события романа.

***

Распахнув глаза, резко сажусь на постели, не соображая, где нахожусь. Вокруг стоит темнота, слабо освещаемая луной. Несколько раз моргнув, мотаю головой по сторонам, осматриваясь.

Вот же блин! Заснула за чтением и даже дверь в комнату забыла запереть, растяпа!

Несчастный желудок, видавший лишь завтрак, начинает урчать, поняв, что хозяйка проснулась, и я заставляю себя подняться, решив перекусить.

Однако добраться до кухни мне не удается. Протопав по первому этажу, я останавливаюсь около лестницы, ведущей на цокольный этаж. От громкого стука по чему-то твердому, сопровождающегося другими непонятными звуками, сердце пропускает удар, и я прислушиваюсь, затаившись, как воришка.

Хотя почему «как»? Ты и есть воришка, Ева.

Он там, что, убивает очередную жертву? Поймал кого-то и притащил на расправу?

Любопытство берет вверх, ничего не могу с собой поделать. Тихонько спускаюсь по лестнице, но, оказавшись на пороге спортзала, застываю как вкопанная. Сердце учащенно бьется, можно подумать от увиденного хочет вырваться на свободу. Как заколдованная я смотрю на него... на Демида...

23

Мужчина умело боксирует, нанося четкие и весьма мощные удары по груше. Звуки разносятся отовсюду, заполняя собой пространство. Не хотела бы я оказаться на месте несчастного инвентаря! Такой размажет и глазом не моргнет!

Капли пота, стекающие по его мускулистой спине, играют на свету, подчеркивая каждую линию атлетичного тела, а я готова лужицей растечься от развернувшегося зрелища. Не хватает пива и чипсов.

В какой-то момент ловлю себя на позорной мысли, что замерла, забыв о том, как оказалась в доме Демида. Вместо этого в голове крутятся только мысли о том, какой Зверь сильный, уверенный, мужественный! Его рваное дыхание перемежается с утробным рыком, в моменте очередного мощного удара сотрясаящего грушу.

Тьфу на тебя, позорница!

В душе бушуют противоречивые чувства: страх перед человеком, на имущество которого я позарилась, злость на несправедливую судьбу и... что-то еще. Отголоски здравого смысла кричат, что он опасный человек, но сейчас, когда я гляжу на эту притягательную боксирующую машину, адекватные мысли ускользают далеко-далеко.

Волк бьет грушу, не замечая меня, а я не могу оторвать от него взгляд. От каждого его удара мое горло пересыхает все сильнее. Что-то странное разгорается внутри, клянусь, я физически ощущаю, что оно запретное. Я чувствую смятение и стыд, у меня перехватывает дыхание от собственных мыслей. Я ведь должна его ненавидеть, а вместо этого смотрю, словно завороженная!

Мои чувства смешиваются в бурлящий коктейль из восхищения и ужаса от себя самой. Я ощущаю себя в этот миг такой потерянной и уязвимой, как будто стою на краю пропасти. Еще шаг, и упаду в бездну запретных, опасных эмоций.

Что, если у меня стокгольмский синдром? Господи, неужели это он?!

Странное притяжение к этому закрытому и загадочному мужчине достигает апогея: я, черт подери, хочу подойди к нему, прикоснуться! Испугавшись собственных желаний, отступаю на шаг, боясь саму себя. Не ведись на провокации, Ева! Уходи отсюда!

Но ничего не выходит. Стою на месте, как приклеенная, от взгляда. Его взгляда, устремленного на меня.

Я не сразу замечаю, что Демид остановился и прожигает меня пристальным взглядом через отражение в огромном зеркале на всю стену.

Внутри что-то обрывается: он меня заметил.

От столкновения взглядов я превращаюсь в статую, сглотнув образовавшийся гигантский ком в горле.

Исчезнуть бы сейчас... Просто раствориться.

Вчерашние флешбэки не заставляют себя долго ждать.

«Мне хана?» — проскальзывает на задворках, однако в глазах Демида пляшутся дьявольские искорки, совсем не похожие на гнев.

М-да, уже и галлюцинации подъехали!

— Любуешься? — Спокойный голос с хрипотцой, заставляет меня вздрогнуть. Это легкая усмешка или мне показалось?

— Было бы чем! — Вызывающе вздергиваю подбородок, скрестив руки на груди.

Волк слегка склоняет голову набок, осматривая меня с ног до головы, размышляя над чем-то.

— Подойди. — От его властного тона по всему телу прокатываются покалывающие мурашки.

— Зачем? — с опаской спрашиваю я, готовая в любую секунду сбежать.

— Ко мне, Ева, — холодно приказывает он.

— Я вам не собачка, чтобы к ноге бежать! — оскорбленно выдаю, а затем прикусываю язык.

Нет, я похоже буду язвить даже на смертном одре...

А чего он командует?!

— По-хорошему, значит, не умеешь… — Слегка хромая, Волк делает шаг в мою сторону, а я начинаю в панике пятиться назад. — Будем действовать по привычному для тебя сценарию.

— Ладно- ладно! — спешно сдаюсь, подняв руки в знак капитуляции. Фантазия услужливо рисует картины, как этот качок хватает меня, скручивает и использует вместо боксерской груши. — Сама подойду. Руки свои распускать не надо. — Последнее уже почти бубню под нос.

«С каких пор ты стала такой размазней, Ева? С тех самых, как оказалась в логове Зверя, который сильнее меня физически и морально, понятно?!» — мысленно огрызаюсь я.

— Надевай. — Демид снимает боксерские перчатки и бросает их мне. Поймав пару на лету, не задавая лишних вопросов, неумело надеваю выданный инвентарь под пытливым взглядом хозяина. — Знаю, что хочешь рожу мне набить.