В висках набатом пульсируют слова:

«Поигрался, потрахал и выкинул».

Как он мог обсуждать меня с ней? Говорить такие вещи?

Ты заслужила, Лиза...

— Я дважды не повторяю, — тяжело дыша, становлюсь перед старшекурсницей, преодолев оставшееся расстояние. Остальные сплетницы расступаются, не желая вступать в контакт.

— Мальчики, мальчики, — слышу за спиной елейный голос Таньки. — Давайте вы не будете вмешиваться в наши девчачьи дела. Постойте во-о-о-н там. Я за вами слежу! — подруга нарочно игриво просит охрану отойти, за что я безумно ей благодарна.

— Ой, а ты у нас типа дерзкая стала? — Кристина возвращает внимание на себя.

— Хочешь проверить? — приближаюсь к ней вплотную.

— Все знали, что ты временное явление. Не стоило рассчитывать на большее. Руслану нужна настоящая женщина, а не твои жалкие попытки быть кем-то.

Большая разница в росте со стороны даёт ложное преимущество Кристине. Я едва ли достаю лосихе до груди, поэтому то, что я сделала дальше, никто не ожидал.

Схватив чёрную гриву, быстро наматываю на кулак и дёргаю вниз. Крис взвизгивает, по инерции опуская лицо на один уровень с моим. Напускная уверенность сплетницы трещит по швам. Страх и недоумение читается в глазах, прежде чем я ударю её лбом в нос и сразу же отпускаю патлы. Не удержав равновесие, она поскальзывается, падает задницей на грязный снег и заваливается спиной, пачкая искусственную шубку.

— Больная дура! — подаёт голос одна из девок.

— Ну-ка, стоять на месте, сучки. Иначе я натравлю на вас тех красавчиков, — Таня, судя по всему, держит оборону.

Не теряя времени даром, падаю рядом на колени и забираюсь на брюнетку.

— Ты завидуешь! — злобно смеясь, истерит она. — Завидуешь, что Руслан мой!

Отголоски здравого смысла кричат о том, что я тупо срываюсь на Кристине за всё происходящее в моей жизни. Вымещаю злость на неё, отыгрываюсь за несправедливость, нанося пощёчины ладонью по лицу. Дёргаю волосы, вырывая с клочьями прядки и царапаюсь.

Поросячий визг стоит на всю округу. Валяющаяся на земле пытается прикрыться, отбивается, но я превратилась в фурию, которая не может дать по тормозам. Мне не мешает неудобная куртка, наплевать на то, что вспотела. Каждый раз, когда рука заносится для удара, воспоминания, где мы с Русланом вдвоём, услужливо заменяют меня на Кристину.

Теперь он будет касаться её. И любить будет тоже её...

Топот ног и крики соседки о том, чтобы никто не вмешивался, отвлекают на секунду от процесса. Чёрт, неужели из деканата? Отчислят? Отстранят?

Чьи-то сильные руки хватают меня со спины, дёргая наверх, но и в этом положении я успеваю пнуть валяющуюся на земле и кинуть ботинком сапога грязный кусок снега на её рожу.

— Спокойно-спокойно, драчунья, — добрый голос Егора слегка успокаивает. Сжимая в плотном кольце рук, несмотря на попытки вырваться, рыжий оттаскивает меня на небольшое расстояние, не давая достать до жертвы.

— Дай мне закончить! — выкрикиваю, но едва ли не прикусываю язык, увидев появившегося Руслана.

Князев поднимает рыдающую Кристину и заботливо осматривает её лицо. Я замираю, обмякнув, и пялюсь, не в силах отвести взгляд. Как мазохистка, тупо смотрю на сладкую парочку.

— Руслан! — всхлипывает пострадавшая, бросаясь на его шею. — Она хотела меня убить! Убить!

И снова издалека слышу свой убийственно-угрожающий голос:

— Еще раз узнаю, что ты, шалава туалетная, про меня слухи распускаешь, рот на задницу натяну, поняла?

13

Руслан

— Три года. Три грёбаных года, как тебя не стало, — озвучиваю мысли вслух, сидя около ухоженной могилы.

С надгробия на меня смотрит молодая версия отца с шальной улыбкой на лице. Несмотря на то, что Равиль был наследником Центра, он отличался от мира, в котором крутился бок о бок с батей.

Не его эта тема.

Равиль был добряком, заводилой, душой всех компаний, охеренным другом и лучшим старшим братом. С самого детства он прикрывал мой проблемный зад перед родителями за косяки, беря всю ответственность на себя. Игнат понимал это, все понимали.

— Не хватает мне тебя конкретно, брат. — Поднимаю воротник куртки, закрывая отмороженные уши.

Холод лютый, даже плохой хозяин не выгонит собаку на улицу в такую погоду. Но я не мог не приехать. Не увидеться, не поговорить, хоть он никогда не сможет ответить. Не даст мудрого совета, как старший. Не направит на путь истинный, не скажет: «Завязывай с этим всем, Рус. Не серьёзными делами занимаешься. Мы должны отцу помогать, поддерживать, опорой быть. Ты его своими выходками доконаешь.»

— Последние месяцы всё думаю, что бы ты сказал, узнав, чё твой непутёвый братец в очередной раз натворил? — вскидываю бошку вверх, смотря на затянутое тучами небо. — Я опять подставил батю. Отвечаю, не специально. Связался с девчонкой Астахова. Прикинь, с дочкой того самого Андрея Астахова, который был правой рукой Главы Центральной России. — Затыкаюсь, сам в очередной раз охеревая от сложившегося положения дел. — Это ещё ничё: плюс ко всему моя Лиза оказалась невестой пидорка Демьяна, сынка Власа.

Моя-чужая получается. Угораздило ж в болото залезть.

Как сам не допёр, кто она такая? Фамилия же, сука, сразу знакомой показалась. И рассказывала о родителях, погибших в аварии. Не сопоставил факты и в очередной раз подорвал репутацию отца в кругах. Мол, сынок Игната совратил невинную невестку Шведовых, позарился на чужое. Как семье Князевых можно доверить власть? Как-как? Жопой об косяк, блядь. И власть заберём и женщин ваших уведём. Прям Князевский девиз.

Качаю головой, усмехаясь. Редкостный я мудень.

— Но самое херовое во всей ситуации, знаешь, чё? Знай я заранее, кто она такая, сомневаюсь, что оставил бы девчонку в покое. Не смог, не-а. Вот тут она у меня сидит, — ударяю сжатым кулаком в грудь. — В этой паскудной жизни больно мне было два раза: первый – когда тебя не стало, брат, и второй – когда узнал, что она меня как лоха последнего за нос водила. Тупо сравнивать смерть с подобным дерьмом, да? Угораешь там надо мной, небось?

— Нет, — суровый голос бати за спиной звучит неожиданно. Твою ж налево! Сжимаю челюсть, мысленно выматеревшись. Как много из позорных откровений он успел услышать? Отец обходит заснеженную лавку и садится рядом. Бросаю косой взгляд, оценивая ситуацию. — Брат бы тебя в очередной раз поддержал и выгородил.

Батя грубо хлопает по плечу, как будто вбить гвоздь в лавку собрался. Своеобразное проявление поддержки.

— Так и ты вроде в стороне не остался.

От новости, что Лиза – невеста Шведова, я хотел уничтожить весь мир. Сжечь всё к херам, дотла. Без шуток и преувеличения.

Без понятия, как нашёл в себе силы уехать, не наворотив дел. Я был на грани сорваться за Демьяном и замочить блондинчика, а потом уж его дражайшую невесту. Или наоборот.

Ни одна тёлка на всём белом свете не могла меня так жёстко зацепить, как это сделала она. И ни одна не смогла растоптать гордость, вытерев о неё ноги.

Кудрявая сука с лицом ангела, но с душой самого настоящего дьявола.

Впервые в жизни я добровольно захотел поделиться происходящим с родителем. Поговорить, как нормальные сын и отец. Не потому, что в деле замешаны Шведовы (на тот момент было абсолютно похер). Мне нужен был совет и холодный разум родителя.

Первое пришедшее в голову место – Банда. Я прилетел на территорию, будто пёс, с цепи сорвавшийся. Батя с ходу понял: дела хреновые. На удивление молча выслушал. Явно прихуел, но виду особо не подал.

«Так вот, что за Кудрявая...»

«Мужчина всегда должен оставаться мужчиной, Руслан. То, что не навредил девочке – молодец. Твоя вспыльчивость до добра ещё не доводила.»

Не орал, что я опозорил его и подставил. Не давил важностью статуса Князевых в обществе и возможными последствиями. В моменте нас обоих волновало одно: предательство.

Как выяснилось, Игнат Князев более чем мудрый мужик. И мне ебать как стыдно, что порой недооценивал связь с отцом, отнекиваясь. За прошедшие месяцы мы конкретно так наладили общение. И это охеренно радует несмотря на происходящее дерьмо вокруг.

Всё чаще я стал проводить время в Банде. Во время обсуждения дел с Валерой батя велит остаться и послушать, а не вышвыривает за порог, как малолетку. Где-то даже хочет слышать моё мнение. Поначалу не вдуплял, потом втянулся.

С гнилой семейкой Шведовых отец решил проблему, типа «произошло большое недоразумение, вашего нам не нужно». Но мне был поставлен жёсткий ультиматум:

«Ты поставишь точку в деле с Елизаветой Астаховой. Она чужая невеста, Руслан. Девушка принадлежит семье врагов. Поверь, это не первая и не последняя женщина в твоей жизни. Найди новое увлечение, а её забудь.».

Легко сказать: забудь! Не тебя ж обвела вокруг пальца какая-то молокососка. Втоптала в грязь, унизила. Выставила конченым далбоёбом перед ублюдком Демьяном. Слепцом, в упор невидящим творящееся под носом.

Каждый грёбаный день я ломал голову, как она умудрялась вести двойную жизнь, если всё время была на виду? Как можно, блять, быть чьей-то невестой, при этом встречаться и трахаться с другим? Куча мыслей крутились в башке ежедневно. Я метался, как зверь, загнанный в клетку. Ненавидел Кудрявую на грани одержимости, представлял, что ломаю тонкую шею собственными руками. Презирал её также сильно, как и хотел быть рядом.

Видите ли, она решила поиграть во взрослую жизнь. Острых ощущений девочке захотелось, потаскаться с двумя одновременно.

14

Потом во мне поселились дебильные подозрения: якобы Лиза, засланная Шведовыми, специально прикидывалась наивной ланью, втиралась в доверие ради власти, чтобы помочь женишку и его папаше.

Бред, какой-то.

Самое смешное, только после произошедшего до меня дошло, что обычный секс на пару раз перерос в большее. Я не понимал и не пытался понять, чё со мной происходит. Почему стал одержим ею? Откуда желание быть рядом? Оберегать? Защищать?

Когда всё рухнуло, как карточный домик, я осознал, что это и есть любовь. Не тупая похоть, а настоящие чувства, глубокие. Секс у меня был всегда, а с Лизой это другое. Я хотел её, хотел выпить всю душу без остатка. Не просто телом воспользоваться, а всю её себе забрать. Где-то подчинить, если надо – цепями приковать.

Лживая сука...

— Брат бы посоветовал тебе отпустить злость и попробовать её понять, — сидящий рядом отец вырывает из дерьмовых размышлений.

— Понять? — усмехаюсь, качнув головой. — Это как?

— Мне нужно объяснять, что из себя представляют Шведовы? — отвечает вопросом на вопрос, бросив цепкий взгляд.

— Нет, в курсе. — О том, какая падаль скрывается за их фамилией, я знаю прекрасно. Но не догоняю, к чему старик ведёт.

— В таком случае не трудно понять, почему девочка умалчивала о наличии жениха, — отец поднимается на ноги, крупная фигура отбрасывает тень на надгробие. — Чужая семья – потёмки. Там определённо есть причины, нас не касающиеся, — даёт понять, чтобы не смел рыпаться и выяснять. — Поехали. Валера ждёт реванш за субботу. Разбудил ты в старике зверя.

После разговора на кладбище, невзирая на предупреждения, я зациклился на словах родича. Если он прав?

Тонкий отчаянный голосок из воспоминаний то и дело воспроизводился в башке:

«Я не люблю его, клянусь! Я была вынуждена согласиться ради дяди».

На спокойную я начал анализировать поведение Лизы, то, как она сопротивлялась, когда гондон тащил невесту к машине. На счастливую пару сцена мало походила. Если Кудрявая не врала, а говорила правду? Это не отменяет того факта, что она пиздела мне, глядя прямо в глаза. Нагло, бесстыдно.

Сука.

Астахова принадлежит тому, от которого мне нахер ничего не нужно.

И она мне, соответственно, тоже не нужна.

Возвращаться в шарагу я не собирался. Думал, остыл и перебесился. Забыл, вышвырнул белокурые локоны из воспоминаний. Выкинул из головы сладкий запах податливого тела, ласковый голос. Закинул свои чувства и почерневшее сердце в дальний ящик, оставив прошлое. Начал жизнь заново с другими приоритетами и целями.

До одного сраного звонка.

Этот день ничем не отличался от предыдущих. Встал, похавал, попёрся в зал сбросить напряжение. Потом хотел рвануть в Банду.

Лежащая на полу мобила начинает вибрировать, сбивая со счёта, пока делаю бёрпи. Мазнув по роже ладонью, стираю проступивший пот и подхватываю телефон.

— Да, — на выдохе принимаю входящий вызов.

— Рус, дело такое... — шум и галдёж в трубке перебивают голос друга.

С Назаром мы связь держим стабильно, как и со всеми пацанами. На днях Серёгу Савича из больнички выписали, отмечали.

— Нихера не понял, ещё раз!

— Да заткнитесь вы, блядь! Рус, Лиза твоя, говорю, в универе! — не знаю, чё больше резануло слух: словосочетание «Лиза твоя» или то, что она объявилась.

Все установки полетели к чертям.

Лиза

Самое ужасное в происходящем – то, что я не могу найти в себе сил бросить всё и вернуться домой.

Мне невыносимо видеть его. Идти с утра в университет и понимать, что столкнусь с Русланом, но не посмею заговорить и попросить прощения. Мне нельзя. Дышать с ним общим воздухом, находясь в одном здании, соседних кабинетах, но не сметь прикоснуться. Услышать родным голосом «Кудрявая».

Я хочу вырвать своё сердце и выбросить. Оно так болит, кто бы знал... Каждый день я проклинаю себя за связь с Русланом. Что позволила полюбить, отдаться. Как мне дальше жить, если я имею представление, какие бывают отношения между мужчиной и женщиной?

Настоящие. Взаимные. Страстные.

Руслан ненавидит меня. Я чувствую насквозь прожигающий взгляд, полный презрения. Лучше бы он меня убил, чем так мучал.

После драки, когда адреналин отпустил и я осознала, что натворила, стыдно мне не было. Прежняя Лиза сгорала бы от стыда, но нынешней наплевать. Всё равно в проигрыше – я. Руслан помог ей, успокоил, приласкал. Не меня, а её...