— Не голодная была, — вру, попытавшись натянуть улыбку, но Лиля явно не верит, покачав головой. Мне кусок в горло не лезет, какой там завтрак.

Похлопав утончённой ладошкой по моей покоцанной, она поднимается и начинает разбирать принесённые гостинцы.

Помимо ситуации с Демьяном и аварии, подкосило меня по большей части другое... Ближе к вечеру были готовы анализы.

Я не беременна.

У нас с Русланом не будет ребёнка.

И нет, дело совершенно не в выкидыше. Я даже и не была беременна. Тест Тани оказался ложным. Получается, произошедшее – пустое. Все проблемы, с которыми теперь разбираются Князевы – из-за моей необъяснимой тупости, невнимательности и ужасной наивности!

Халатно выброшенный тест – главная причина происходящего. Охрана нашла его и доложила Шведовым, а он оказался неправильным!

Наверное, не стоит рассказывать, в какой истерике я провела весь вечер, ведь это оказалось последней каплей для моей нервной системы. Не знаю, как бы я смогла пережить новость, если бы рядом не было мамы Руслана.

— Лиля, спасибо вам большое! — наконец решаюсь поднять свои заплаканные глаза.

Она безусловно понимает, что я имею в виду. Именно Лиля была рядом, когда доктор озвучил результаты анализов. Обнимала, успокаивала и шептала, что, значит, ещё не время. Твердила не сметь винить себя ни в чём.

А я только и выла о том, что создала проблемы её сыну и мужу.

Сердце обливается кровью. За каких-то пару часов я свыклась с мыслью, что через девять месяцев стану мамой, а в итоге всё оказалось ошибкой вскрытого негодного теста.

Вернувшийся ночью Руслан тоже спокойно принял известия. Совсем не обвинял меня, а наоборот подбадривал и пытался рассмешить:

«Чё сопли развесила, Кудрявая? Хочешь, прям щас ребёнка сделаем?»

— Моя хорошая, — Лилия расставляет на прикроватный больничный столик стеклянный контейнер с бульоном и приборы. — Давай, поешь. Тебе нужны силы.

Меньше чем за сутки, мама Руслана окружила меня невероятной лаской и заботой. Дала то, чего катастрофически не хватало после смерти моей мамочки.

Лилия безумно внимательная к мелочам, тактичная и очень утончённая женщина. Чувствую себя бездомной дворняжкой, которую подобрали хорошие люди...

Лиля за сына, получившего пулевое ранение в руку, так сильно не переживает, отдавая всю заботу мне. А я до сих пор поражаюсь, каким образом Руслан, будучи раненым, вытаскивал меня из машины, нёс на руках, а затем ещё и в больницу вёз. Мой супергерой...

День в компании мамы Руса пролетает незаметно. Мы болтаем о всяком, смотрим отечественный сериал про медиков, что показывают по телевизору, и убиваем скуку, как можем. Мне-то легко, я раза три отключалась, засыпая, а вот она ни разу глаз не сомкнула. Я просила Лилию поехать домой отдыхать, нет нужды сидеть около меня, но получила решительный отказ.

За весь сегодняшний день Руслан не ответил ни на одно сообщение и не позвонил, зато приехал затемно, ураганом ворвавшись в палату.

— Как ты? — первое, что он спрашивает сходу.

— Нормально... — выпаливаю в замешательстве от его взбудораженности.

— Ходить сможешь? — расстёгивает куртку здоровой рукой, шмыгнув носом.

— Да... — подтверждаю, кивнув головой.

— Что случилось? — Лиля поднимается с кресла, впиваясь в сына взволнованным взглядом, пока я перевожу свой между ними по очереди.

— Едем к Громову. Сейчас, — Руслан подходит к постели, откидывая плед с моих ног.

— К дяде Захару? — воодушевлённо переспрашиваю, не веря в услышанное.

— Да, к дяде Захару, — отвечает коротко, помогая мне подняться.

— Зачем? — в голосе Лилии сквозит нескрываемое волнение. — Лизе нужен покой. Неужели без неё нельзя обойтись?

— Нет. Нельзя.

73

— Как ты вчера... нашёл меня? — прошлым вечером я была не в ресурсе выяснять обстоятельства. Поэтому сейчас пытаюсь слегка отвлечься разговором, и это первый вопрос, крутящийся на языке.

— Подъезжал к общаге, когда Таня позвонила в истерике. Она очнулась и поняла, что этот гандон увёз тебя, — воспоминания даются Князеву особенно тяжело. Рус весь напрягается, выдавливая из себя слова с особой злостью. — Набрал знакомой девчонке из центра управления дорожным движением. Она отследила по городским камерам месторасположение тачки этого нарика.

Среди всего услышанного мой воспалённый мозг по большому счёту фиксирует только определённую часть рассказа, где упоминается некая девчонка. Ну волшебница, что сказать. И часто он к ней с просьбами обращается? С трудом сдержавшись, оставляю вопросы про интересные знакомства на потом.

Не время для ревности, Елизавета. Держи себя в руках.

— Я говорила сегодня с Таней, — в очередной раз облегчённо выдыхаю от мысли, что с ней всё в порядке. — Соколова рассказала, что ты звонил Егору и попросил отвезти её в больницу. Это очень мило... Ты милый.

— Она твоя подруга, да и в целом, вроде как нормальная девка.

Не часто от Князева можно услышать подобное. Танька не нормальная, она сама лучшая подруга на свете!

— Объяснишь, для чего мы направляемся к Громову? — Если в палате я была ошарашена внезапным визитом к дяде Захару, то по дороге по-настоящему пришло осознание, что мы реально к нему едем!

Меньше, чем через час я встречу человека, лучше всех знающего и, надеюсь, помнящего моего отца.

— Ты, главное, ничё не бойся, малая. — Руслан уверенно ведёт автомобиль, несущийся по ночной загородной трассе. — Я буду рядом.

— Почему я должна бояться? — недоумеваю, закусив щёку изнутри. — Произошло что-то плохое?

— Последние сутки отец выбивал дерьмо из Шведовых за то, что этот пидор... — мой взгляд непроизвольно фокусируется на сжавшейся руке Руса на руле. — Блядь, если б я вчера знал, чё он с тобой в общаге сделал... пристрелил бы нахуй сразу же без суда и следствия.

— Что ты имеешь в виду под «выбивал дерьмо»? — Мысли заполняются страшными картинами, о которых Руслан не успел рассказать, переключившись на злость по отношению к Демьяну.

— Разборки были, не бери в голову, — отмахивается, смотря по зеркалам.

Разборки...

Ощущение, что лихие девяностые намного ближе, чем хотелось бы. С ума сойти, и это называется двадцать первый век! Мне больно от одной мысли, что из-за меня могут пострадать невинные люди Князевых или даже Шведовых, оказавшись в замесе двух криминальных семей из-за одной тупой дурочки, не сумевшей замести следы в виде теста на беременность.

— Так и всё-таки, зачем мы едем к дяде Захару? — про то, почему нас весь путь сопровождают две машины с охраной, предпочитаю не спрашивать.

Подсознательно и так понимаю, но предпочитаю не добивать свою психику думами о том, что Руслан и его семья в опасности по моей вине, и теперь им нужна круглосуточная защита.

— Короче, до Громова дошли слухи о происходящем беспределе на его территории. С самого утра мы все торчали на ковре, отчитываясь. Захар Витальевич выслушал и нас с батей, и про падаль эту не забыл. Дяхана твоего, кстати, тоже встряхнул.

— Вадима? — от удивления у меня едва ли не отвисает челюсть.

— Ага, его самого, — парень усмехается, с осуждением качнув головой. — Без обид, Лиз, но твой дядя трус редкостный. Трясся, как осиновый лист на ветру. Я уж, блядь, думал, скорую придётся вызывать.

— Он из другого мира, — отворачиваюсь к окну, вздохнув. — И я бы тряслась на его месте.

—Ты – женщина, а он мужик и должен достойно себя вести в любой ситуации. Кто бы перед ним ни стоял.

— Угу, — буркаю из того же положения.

Да, Вадим не идеальный, но он мой родной дядя, и от услышанного на душе немного гадко.

— По итогу, Захар Витальевич сказал привезти тебя. Хочет лично поговорить на очной ставке.

— На очной ставке? — переспрашиваю, сразу же обернувшись к Руслану корпусом. — То есть там будут все?

Меня бросает в жар. Адский и мучительный.

Это означает, что мне придётся контактировать с Демьяном? С Власом?

Боже! Нет, не хочу! Я не готова!

— Спокойно, Кудрявая, — хрипит Руслан, ободряюще сжав моё колено. — Тебя никто не посмеет тронуть.

В это время мы уже как раз сворачиваем с главной дороги на неширокую, ведущую к посёлку для богачей, где проживает дядя Захар.

Оставшийся путь я провожу, как неживая кукла. Молча хлопаю глазами, пялюсь на консоль и борюсь с внутренней паникой. Я веду с собой мирные переговоры, пытаясь успокоиться и наладить сбившееся дыхание.

Всё будет хорошо, Лиза. Руслан рядом, он не даст в обиду. Шведовы больше никогда не смогут тебе навредить.

В памяти, как назло, всплывает мерзотный голос Демьяна, звук глухих ударов его ботинок по моему и без того настрадавшемуся телу. Оглушительный хлопок выстрела пистолета. Грохот перевернувшегося автомобиля и скрежет металла. Угрозы Власа о том, что он убьёт мою семью. Все это пульсирует в висках, смешавшись в один громкий гомон, и я зажмуриваюсь, еле сдержавшись, чтобы не закрыть уши руками.

Горячая ладонь, обхватившая мою холодную, как будто вырывает из лап страха. Вытягивает наружу, призывая вернуть самообладание.

— Я рядом, — вкрадчиво обещает Руслан, налаживая зрительный контакт. — Это в последний раз, когда тебе придётся контактировать с семейкой пидорасов.

Князев произносит слова твёрдо и уверенно. Так, что не возникает сомнений в правдивости его обещаний.

— Всё нормально, — не знаю, кого я пытаюсь обмануть.

Дом дяди Захара я нахожу взглядом издалека. Тяжело не узнать гигантскую усадьбу, раскинувшуюся посреди леса. Я думала, что моя детская память преувеличивала размеры и великолепие этого места, но, как выясняется, нет. Особняк такой же роскошный и кричащий о своём величии, как и в моих воспоминаниях. Он кричит о статусе своего хозяина во всеуслышание.

В крайний раз я была здесь с родителями очень много лет назад. Ностальгия окутывает, немного отвлекая от тягостных размышлений. На душе становится тепло-тепло от классной мысли, что мой папа бывал тут каждый день. Он так же, как и мы сейчас, заезжал через открытые гигантские кованые ворота на своей машине. Парковался около кучи дорогих автомобилей, расставленных по территории. Выходил наружу, ступая по подъездной дорожке, выложенной из камня с раскинувшимся многоуровневым фонтаном в центре. Шёл мимо высаженных туй, направляясь в дом к своему начальнику. Или правильнее будет сказать: к Боссу Мафии?.. Бандиту?.. Криминальному авторитету?..

74

Руслан аккуратно придерживает меня, подпирая спину своей не пострадавшей рукой. Вроде маленький и незначительный, на первый взгляд, жест, но очень важный для меня. Со стороны это небось выглядит смешно. Подстреленный парень и его хромающая, можно сказать, ползущая девушка.

От самой машины нас сопровождает один из людей Захара Витальевича, облачённый в чёрный костюм, и с имеющимся наушником в ухе, как в фильмах про спецагентов. К слову говоря, по всей местности снуют ему подобные, внимательно сканируя нас и нашу охрану цепкими взглядами.

Внутри дома проходим тщательный досмотр, я бы даже сказала, обыск. Самое смешное, что из-за расшатанных нервов это мне ни капельки не кажется странным и неуместным. Не возникает мыслей, что они хотят найти конкретно у меня? Оружие? Гранаты? Пояс смертницы?

После досмотра тот же сотрудник (или бандит, я уже не знаю и не пытаюсь понять, кто все эти люди) проводит нас через просторный холл по коридору к массивным двустворчатым дверям, упирающимся в потолок.

— Сначала парень, — объявляет один из двух мужчин, стоящих около зала.

Я хочу было спросить, почему, но вовремя прикусываю язык. Наверное, так нужно, раз Руслан не возмущается.

— Не волнуйся, — Рус ободряюще сжимает мою руку напоследок и приходит в приоткрывшуюся щель. Я же остаюсь стоять на месте, робко оглянувшись на людей Князева, ожидающих за моей спиной.

Внутри самый настоящий хаос из мыслей и чувств. Я уже не понимаю, мне всё-таки страшно или просто волнительно? Гадаю, на какие вопросы придётся отвечать? Что будет дальше? А вдруг Громов скажет, что согласен с дядей и со Шведовыми? Не поддержит Князевых? Обвинит нас с Русланом в прелюбодействе? Заставит выйти замуж за маньяка Демьяна?

Боже...

В самый пик и накал раздумий, когда думаю, что вот-вот потеряю сознание, двери снова приоткрываются.

— Проходите, — басит охранник, обращаясь ко мне.

«А может, не надо?» — хочется пискнуть и сбежать отсюда незаметной мышкой.

Ноги против воли делаются ватными. На первых двух шагах думаю, что я сейчас же упаду. Что земля разойдётся под ногами, и я полечу прямиком в преисподнюю. Пожалуй, лучше бы мне и правда потерять сознание, лишь бы не проживать это наяву.

Неизвестность – худшее, что может быть в этой жизни. Единственное, что меня радует – выпитый перед выходом из клиники обезбол. Не то чтобы я сейчас порхала, нет, я ползу, но хотя бы не изнываю от режущей в каждом участке тела боли.

Ступив в гигантских размеров зал, первые секунды я боюсь поднять голову. Смотрю под ноги, контролируя походку, не желая позорно свалиться и позволить Шведовым насмехаться над собой. Звук моих неуверенных шагов отдаёт гулким эхом от стен, взлетая к самому потолку.

Интересно складывается жизнь. Будучи ребёнком, я беззаботно бегала в стенах этого замка, а сейчас прибыла в него на жёсткий допрос.

А пытать будут? Загонять гвозди под ногти? Обливать ледяной водой?

«Ну ты и дурная, Лиза», — закатывает глаза внутренняя я от идиотских и токсичных мыслишек.

От напряжённой обстановки вокруг тяжело дышать, ведь воздух буквально наэлектризован. Не выдержав накала эмоций, вскидываю взгляд из-под полуопущенных ресниц, бегло осмотрев всех присутствующих, а затем снова прячу его на тёмном дорогом паркете.

Единственное, что я успела разглядеть, это фигуру дяди Захара, сидящего в инвалидном кресле по центру комнаты, но ближе к массивным окнам, выложенным цветной мозаикой. Узнаю я мужчину с трудом: за годы разлуки он сильно постарел.