Локация: Юго-Западный сектор.

Участок: Условная граница между Милком и Тином

— Офигеть.

Они стояли на крыше многоэтажки. Дом, каким-то чудом уцелевший в Тяжёлые времена, находился на условной границе Милка с Тином. Мегаполис лежал у ног: справа тусклые огни Милка, вдали, за бетонной стеной — сияние цветных округов. Переливающийся шпиль Департамента Здравоохранения, самого высокого здания в Мегаполисе. А слева — ни огонька, ни движения. Мертвая тишина.

— Высоко тут.

— Сорок семь этажей. — Вэл остановился рядом с Рокси. Сунул руки в карманы и тоже смотрел вниз.

— И до сих пор лифт работает?

— А что ему будет? Кабель мы срастили, пользуемся редко. Кроме нас с Яшкой, здесь бывать некому. Лифт и ещё сто лет проработает.

— А вы как сюда попали?

— Яшка набрёл, ещё по детству. Давно здесь тусим.

— С тех пор, как познакомились?

Вэл усмехнулся.

— Ну, не сразу, после уже. Когда знакомились, не до того было. Дрались.

— Да ну тебя...

— Да правду говорю! Мы реально подрались. Меня тогда из спорта вышибли, мамка умерла. Из всего, что в жизни держало, только мот остался. Отжать его не позволил, насмерть стоял. С байкерами тусил — нашлись парни, кто меня знал, заступились. И вот сидим как-то в кабаке, и Яшка там же оказался. К микрофону пролез, петь. Его тогда у нас в секторе почти не знали, но не выгнали. Наоброт, деньги кидать начали. Он одну песню спел, другую, а потом — не знаю, какая вожжа одному из наших под хвост попала. Говорит мне: заткни этого черномазого! Бесит. Ну, моё дело маленькое, я — к Яшке. Подошёл и говорю — заткнись. Он отвернулся, типа не слышит. Ну, я повторять не стал, музыку выключил. А ему пофиг, дальше поёт. Потом уж рассказал, что между столами тётка пробиралась, с деньгами. А мне-то откуда знать? Мне заткнуть велели. Я у него микрофон выхватить попытался, Яшка не отдал. Им же меня и огрел. Ну, и понеслась.

— А взрослые — что же?

— Какие взрослые?

— Люди, которые сидели в кабаке. Вы же с Яшкой там не одни были? Неужели вам никто ничего не сказал?

Вэл рассмеялся.

— Сказали, почему нет? Кто за меня, орали: «давай, Вэл», кто за Яшку — «вмажь ему, артист!»

— Кошмар какой-то. Дети дерутся — а взрослые вместо того, чтобы вмешаться, подбадривают?

Вэл пожал плечами:

— Ну, не такие мы и дети были. И, если бы всерьёз пошло, то растащили бы, конечно. Только Яшка ведь хитрожопый. Я его в захват взял, а он — давай шипеть. Я слов-то сперва не разобрал, думал, матюгается. А он такой, сквозь зубы: «На пол меня швырни, чтоб башкой приложился. Я сделаю вид, что скопытился, а ты подтверди. На хер надо пыхтеть? Пускай других клоунов ищут». Ну, я его через себя швырнул, а сам думаю — прав, пацан-то. Он мне глаз успел подбить, я ему нос свернуть — а за ради чего? Потому что парню, который мне никто и звать никак, песня не понравилась? А тут, хоть чужак, но ровесник. Тоже, поди, и без меня огребает — будь здоров... Я над Яшкой наклонился и говорю: всё, мол, в отключке. Мужики его на крыльцо выволокли. Я для виду в кружку воды набрал, плеснул в рожу. А Яшка бормочет: ща я тебе так же заряжу! Всё там, с крыльца все ушли?.. Так и познакомились. Слово за слово — оказалось, что Яшка пришлый, в заброшке живет. А я после мамкиной смерти один в двух комнатах остался, к себе его позвал. Утром встаю — а Яшка уже и за водой на колонку сбегал, и шмотки свои, куда кровь попала, замыл, и жратвы раздобыл. Переживал шибко, что вдруг я ему нос сломал — это ж месяц ни в одном кабаке не показаться. Но обошлось.

— А почему не показаться? — Рокси хотела спросить о другом, но не решилась.

— Дак, когда нос ломают, под глазами синячищи — во. — Вэл изобразил пальцами. — Долго не сходят. А в Яшкином деле надо, чтобы рожа нормально выглядела... В общем, с тех пор мы и вместе. Сюда раньше часто приходили. Каморку состряпали, — Вэл мотнул головой назад. — Если на улице тепло, то даже ночевать можно.

— А что вы тут делаете?

— Да ничего, фигней маемся. Яшка песни орёт, или просто музыку играет. Треплемся, бухаем... Я б и тебе налил, там запас есть. Только нельзя ведь, Чанги спалят через браслет.

— Нельзя. Но я и не хочу! Здесь и так хорошо.

— Угу, — кивнул Вэл, — «хорошо» — а сама зубами стучишь... Идём. — Он взял Рокси за руку и повёл к странному, наполовину разрушенному стеклянному сооружению.

— Что это?

— Яшка говорит, раньше цветы сажали, для красоты. Чтобы люди на крышу поднимались и глядели.

— Бывает такое. Называется «оранжерея».

— Ну, вот. Стало быть, не наврал... Заходи, располагайся.

Оранжерея когда-то была стеклянной. Сейчас стёкол в рамах почти не осталось, Вэл и Яшка закрыли прорехи плёнкой.

Внутри помещения пахло трубочным табаком. На полу была навалена гора разномастных подушек, пледы, в углу стоял ящик с бутылками. Рядом, грифом на ящике, лежала гитара — маленькая, будто для ребёнка.

— Тряпки мы из квартир натаскали, — объяснил Вэл. Плюхнулся на подушку, похлопал ладонью по подстилке. — А это матрас надувной был. Только Яшка его трубкой прожёг, зараза. Теперь не надувается.

Рокси присела рядом с Вэлом, огляделась. Тронула струну на гитаре.

— Яшкина?

— Ага.

— А почему такая маленькая?

— А это не гитара. Другое что-то... Забыл название. Яшка её сначала спёр, а потом понял, что, как на гитаре, играть не получится — переучиваться надо. Но, вроде, насобачился.

— Здорово тут, — решила Рокси. — Небо прямо над головой! Даже звёзды видно.

— Угу.

Вэл встряхнул плед, подал Рокси. Лёг на матрас, встряхнул ещё один плед. Позвал:

— И ты ложись. Чего, как неродная? — Откинул руку в сторону.

Рокси посмотрела с недоумением. Легла так, чтобы не задеть Вэла. Он тоже посмотрел недоуменно, потом хлопнул себя по лбу.

— Блин! Забываю всё про ваши загоны. Тебе ж сперва разрешение нужно, так? Или что там у вас...

— Согласие, — буркнула Рокси. — Да пошли они! — Придвинулась к Вэлу, положила голову ему на плечо. Решила: — А ничего. Уютно...

Вэл рассмеялся.

— Никогда не пробовала, что ли?

— Не-а.

— А говорила, что у тебя парень есть.

— Есть. Но у нас с Диланом из физических контактов Согласие от родителей только на то, чтобы за руки держаться.

Вэл сочувственно покачал головой.

— Нда. Слава Стражам, у нас в кампусе совершеннолетние все. А то эдак дураком станешь — помнить, с кем чего можно, с кем нельзя. — Помолчав, добавил: — А сюда мы никого не водим. Сразу договорились с Яшкой, чтоб только наше место... Но про тебя Яшка ругаться не станет. Ты же не абы кто.

— Хотела бы я верить, — вырвалось у Рокси.

— А что не так?

— Ну, Яшка ко мне цепляется всё время. Ржёт...

— Дак, и что? Он над всеми ржёт. Волю дай — над Проклятыми ржать будет.

— А правда, что у Яшки девчонок много было?

Вэл ухмыльнулся.

— Он говорит, прямо сейчас — две! Близняшки, танцовщицы. Хотя сам я их не видел, может, и брешет. А что?

— Да нет. Ничего. А скоро он из Милка выбраться сможет?

Вэл пожал плечами.

— Да чтоб я знал. Дэн велел дика пасти, глаз не спускать — вот Яшка и пасёт. Ругается; задолбало, говорит... Хотя, говорит, дик и правда нормальный. Хорошо, что не утопили его тогда. — Вэл зевнул. Предложил: — Ты, если мёрзнешь, возьми, вон, ещё одеялку. И ко мне прижмись, не бойся. Не кусаюсь.

Рокси теснее прижалась к Вэлу. На секунду представила на его месте Яшку — и тут же стало жарко. После того, что случилось тогда в вагоне, лежать рядом с ним так же безмятежно, как с Вэлом, не смогла бы. И думать про это тоже не стоит, а то до такого додумаешься...

Вэл опять зевнул. Пробормотал:

— Вырубает меня.

— Ну, и спи. Я тоже скоро засну.

— Будильник поставь. Чтоб домой не проспать.

— Ага.

Вэл скоро захрапел. А Рокси, прижавшись к его боку, долго смотрела в звёздное небо. И думала о том, что так хорошо, как сегодня, ей не было никогда в жизни. А ещё, что как бы Яшка над ней ни смеялся, и со сколькими бы девчонками ни встречался — мот выбирал не для кого-то, а для неё.

Локация: Белый округ, Юго-Западный сектор.

Заброшенное шоссе на границе с Тином

Виктор отчего-то был уверен, что на полигоне встретит Яшку — тот казался вездесущим. Но не угадал.

Хотя, даже если бы Яшка назначил здесь встречу, не факт, что Виктор сумел бы его найти. Полигон окружила настолько плотная толпа, что пробиться сквозь неё уже сейчас не представлялось возможным — а люди продолжали прибывать.

Трибун, как в Зелёном округе, не было в помине. Первые, самые тесные ряды зрителей стояли прямо на краю бывшего шоссе, задние ряды составили люди, предусмотрительно притащившие с собой плотные коробки и ящики. В нескольких местах над толпой возвышались стремянки — это, как быстро понял Виктор, были ВИП-места. Когда он разглядел лица зрителей, сидящих на стремянках, захотелось протереть глаза.

Стремянки оседлали персонажи комиксов и блокбастеров. Давно умершие киноактёры, политики, певцы... Внешность людей была изменена до неузнаваемости. Фигуры скрывали широкие плащи, руки затянуты в перчатки.

Виктор поймал себя на том, что презрительно ухмыляется — понятно, из каких соображений ВИП-зрители скрывают внешность, — а потом вспомнил о «старине Берни» и ухмыляться перестал.

Сейчас возник куда более насущный вопрос — каким образом, не имея ни места на стремянке, ни мозгов, чтобы сообразить прийти сюда хотя бы за час до начала, чтобы успеть протолкнуться ближе к полигону, хоть что-то увидеть?.. Протиснуться сквозь толпу — нереально. Ждать, что кто-то из присутствующих решит уйти — вовсе фантастика.

Утешало лишь то, что таких неудачников, как он, было много, и никто из них расстроенным не выглядел. То есть, каким-то образом эти люди собирались наблюдать за гонками — несмотря на то, что привычных Виктору по стадионам и концертным площадкам Грина огромных экранов, транслирующих происходящее, не было. Эти люди явно на что-то рассчитывали.

Некоторые из них стояли поодиночке, некоторые пришли вдвоем или компаниями по трое-четверо. Пришедшие в компаниях не беспокоились, а вот одиночки, заметил Виктор, озирались по сторонам. И время от времени подходили друг к другу. Что это значит, интересно?.. Он уже устал себя ругать за то, что не выспросил у Яшки подробности. Теперь только и оставалось — вертеть головой, пытаясь определить, по какому принципу одни люди выбирают других.

Девчонка появилась рядом незаметно. Виктор, увлечённый разглядыванием товарищей по несчастью, среагировал, лишь когда она толкнула его в бок. Вопросительно уставился на подошедшую.

Потёртая кожаная куртка, штаны с накладными карманами, высокие ботинки. На лицо низко надвинут козырёк бейсболки. В ответ на вопросительный взгляд Виктора девчонка молча показала два пальца. Жест не нёс в себе ничего оскорбительного, незнакомка будто задавала вопрос.

В чём его суть, Виктор не понял, и на всякий случай кивнул. Девчонка подняла на него удивлённое лицо.

Виктор едва не вздрогнул. Понял, почему она так низко натянула козырёк — кожа на левой скуле и щеке оказалась изуродованной ожогом.

— Второй, — уточнила девчонка.

Виктор, не придумав ничего другого, снова кивнул.

— Дебил какой-то, — разочарованно пробормотала незнакомка. И развернулась, собираясь уходить.

— Стой, — Виктор заступил девчонке дорогу. Торопливо проговорил: — Я первый раз на гонках. Не понимаю, чего ты хочешь.

Девчонка посмотрела недоверчиво.

— Правда, что ли?

— Чем хочешь поклянусь! Приятель зазвал, обещал, что тоже приедет, а сам как сквозь землю провалился. Вот и стою тут, не знаю, что делать.

— Забухал, небось, — рассудила девчонка, — приятель-то?

— Скорее всего.

— Ясно. Бывший мой тоже бухал. На неделю мог пропасть... Ладно. Короче. — Она снова опустила козырёк — должно быть, под чужим взглядом чувствовала себя неуютно. — Когда начнутся гонки, запустят дрон. Все, у кого есть плежеры, и кто заплатит за подключение, смогут смотреть. У меня есть плежер. Я — номер второй. Тот, у кого нет плежера, но есть деньги, чтобы заплатить — номер первый. У тебя есть плежер?

— Нет.

— А деньги?

— А сколько надо?

— Трёшка — первый заезд, потом, если останешься — ещё два с полтиной. А если сразу за всё платить, то пять.

— Давай сразу за всё, — решил Виктор.

Девчонка показала большой палец.

— Правильно! По рукам, — протянула ему ладонь.

Виктор пожал.

— Пошли, — девчонка потащила его за собой.

Ушли они недалеко — остановились возле вертящегося среди толпы пацана лет тринадцати, с картонной короной на голове, к нему то и дело подходили люди.

Виктор отсчитал монеты, девчонка протянула их пацану. Уточнила:

— На всё.

Из рюкзачка за спиной вынула старенький, жёсткий плежер с отбитым углом, активировала. Пацан поднес к плежеру что-то вроде сканера, дождался, пока пиликнет. Бормотнул:

— Пусть Стражи не отнимут у вас удачу, — и тут же повернулся к следующему покупателю.

— Ну, всё, — девчонка заозиралась. — Пошли, шлёпнемся где-нибудь.

«Где-нибудь» нашлось в десяти шагах поодаль. Выбрав относительно не замусоренный пятачок, девчонка вынула из рюкзака нечто, в предыдущей жизни бывшее туристическим ковриком. Похвасталась Виктору:

— Не промокает! И задница не мерзнет. Плюхайся, — уселась на коврик сама и подвинулась, освобождая место Виктору.

Он присел рядом с ней.

— Как тебя зовут? Я — Бернард.

— Рамона.

Девчонка уже ковырялась в плежере, Виктор ей был мало интересен. Он через её плечо посмотрел на экран.

— Пока не очень видно, — извиняющимся тоном сказала Рамона. — Как начнётся, настроят, лучше будет.

Пока на экране действительно мелькали только размытые силуэты.

— А на кого ты поставила?

— На «королей». А ты?

— На «соколов».

Слава Стражам, хотя бы эти правила Яшка ему разъяснил. В первом этапе ставки делали на команды. Во втором этапе — личный заезд. В первом этапе ставки были ниже, и соответственно, количество желающих ставить — больше. А ко второму этапу оставались уже серьёзные игроки.

В командном заезде баллы считались хитро: учитывалась и скорость прохождения трассы, и чистота выполняемых трюков, и даже сошедшие с дистанции — эти, разумеется, в минусовую сторону. В тонкости Виктор не вникал, он оказался здесь не для этого.

— Соколы в прошлый раз победили, — сказала Рамона.

— И что?

— Дак, у них убрались аж трое! Вряд ли Банг молодых обкатать успел... Короли победят.

— Думаешь?

— Кабы не думала, на соколов бы поставила. Как ты, — Рамона ухмыльнулась и снова уткнулась в плежер.

Внезапно картинка стала чёткой.

— О! — обрадовалась Рамона. — Настроили.

Камера показывала мотоциклистов, выстроившихся на старте — в три шеренги по шесть человек. Виктор присвистнул.

— Ого! Это они такой кучей стартовать будут?

— Ну да. А как ещё?

— Да говорю же, не знаю! Первый раз смотрю. Ты мне хоть подсказывай, как чего. Может, придумаю, на кого потом ставить... Вот эти, в золотых шлемах — короли?

— Ага. С клювами — соколы. В красных шлемах — «демоны», в синих — «акулы». В полосатом — не помню, ну да он всего один, можно не запоминать. Быстро вынесут... Всё! Старт.