Локация: Белый округ, Юго-Западный сектор.

Заброшенное шоссе у границы с Тином

Место, куда привёз Виктора Яшка, не имело ничего общего с полигоном, который он видел в Грине. Начать с того, что никакого полигона попросту не было. А был относительно ровный отрезок шоссе, въезд на который с двух сторон перегородили бетонными блоками. Впрочем, Виктор полагал, что и без блоков желающие праздно шататься в этом районе вряд ли бы нашлись — от любопытной публики и «ночных соколов», и представителей других банд надёжно защищала соответствующая репутация.

Всю информацию, которую сумел найти, Виктор изучил ещё до приезда в Милк. В основном мотобанды промышляли налётами — на магазины, кафе, заправочные станции и прочие заведения, которые не могли себе позволить серьёзную охрану. А самые умелые и удачливые выступали на гонках.

Власти Мегаполиса подчеркнуто одобрительно относились к спортивным мероприятиям. Особенно в Милке, где, согласно общепринятому мнению, такие мероприятия отвлекали молодежь от дурных компаний и противоправных действий. На содержание спортивных кружков и секций ежегодно выделялись огромные деньги, у хороших спортсменов были шансы перебраться из Милка в цветные округа. В школе, куда ходил Виктор при жизни родителей, было несколько спортивных кружков, куда принимали с самых младших классов. Он с удовольствием занимался футболом и расстроился, когда тренер из спортивной школы не отобрал его в команду.

Спортивная школа — это была мечта многих мальчишек и девчонок. Первый шаг на пути к новой жизни, в Зелёный округ. Но брали туда не всех. Виктору тренер сказал, что данные у него неплохие, но надо подрасти. Пообещал, что на следующий год Виктора обязательно возьмут! Только следующего школьного года в жизни уже не случилось.

Отбракованные спортсмены — те, которым не повезло перебраться в Зелёный округ, — оставались в Милке, где продолжали выступать за местные команды. Большая часть состязаний проводилась легально. Здесь, как и в Грине, работал тотализатор, принимались ставки. Однако самые большие деньги крутились вокруг запрещённых видов спорта.

Боевые искусства, гонки, сложная акробатика — под запрет, согласно Инструкции, попадало всё, что было связано с риском для жизни. Официально в Мегаполисе таких видов спорта не существовало, и до сих пор Виктору не приходилось задумываться о том, какие деньги могут приносить запрещённые зрелища. Осторожный разговор на эту тему с Штольцем тот категорически оборвал, заявив, что ничего подобного в цветных округах нет и быть не может. Виктор же, пообщавшись с Артуром Бьёрном, всё более убеждался: шеф, мягко говоря, покривил душой. Зрелищ, которые нельзя было бы организовать за деньги, не существовало в принципе. Но, если организация подобного мероприятия в цветных округах была связана с большим риском и ещё большими тратами, то Милк, очевидно, для любителей острых ощущений проходил по разряду «дёшево и сердито». Люди, живущие здесь, и без того ежедневно рисковали, шансы умереть при следующей вспышке были равны для всех, кто не мог купить страховку. Неудивительно, что молодёжь охотно шла в спорт — там за риск готовы были платить.

В детстве Виктор о «спортсменах» только слышал, сам этой темы не касался. Знал лишь, что те, кому повезло оказаться в спорте, носят татуировки на затылках (мальчики, девочкам тату набивали на шее) — так же, как храмовые служители, — и считал наколки чем-то вроде отличительного знака. Позже ему рассказали, что это — охранные обереги. Люди, чья жизнь зависит от удачи, суеверны.

Сейчас, когда Виктор всерьёз задумался, для чего на самом деле в Милке развивают спорт, понял, что картина складывается крайне неприглядная. Но размышлять на эту тему не стал — он находился здесь с другой задачей и сосредоточиться надо было на ней. Виктор рассматривал «полигон», по которому носились мотоциклисты.

Прыжковые трамплины, эстакады — всё это было самодельным, слепленным на скорую руку. О соблюдении мер безопасности речь вообще не шла: большинство байкеров гоняло даже без шлемов.

Яшка подъехал к группе парней, наблюдающих за теми, кто репетировал трюки. Виктор разглядел в толпе Банга — здоровяка, с которым дрался в баре. И его юркий помощник тоже был тут. Оба парня обернулись. В их глазах Виктор заметил узнавание. Несмотря на заверения Яшки, что теперь находится в другом статусе, насторожился.

— Какие люди, — насмешливо глядя на Виктора, протянул Банг.

— Какие надо, — в том же тоне отозвался Яшка. — Ты, вроде, говорил, у тебя молодому мот нужен?

— Ну, — настороженно кивнул Банг. — А что за мот?

Яшка хлопнул по сиденью:

— Во! У Техника только что был, обещает через неделю до ума допилить.

— Охренеть — ты борзый, — сообразив, что за мотоцикл видит, восхитился Банг.

Виктор и сам поразился Яшкиной наглости. Предлагать Бангу купить то, что не позволил отжать — сильный ход.

А Яшка развёл руками:

— Ну, не надо, так не надо, дело хозяйское. «Королям» толкну. Мот нормальный, не ушатанный. Тебе предлагаю, потому как вроде справедливо, чтобы твоя первая рука.

— Справедливо было — тебе не в своё дело не лезть, — проворчал Банг.

— Не вопрос, — согласился Яшка. — В следующий раз не полезу. С предъявами сам разбираться будешь.

— Да хорош вам, — вмешался помощник Банга. — За мот — сколько хочешь?

Яшка назвал цену. Банг присвистнул. Посоветовал:

— Чеши к Королям. Лао недавно из седла башкой вперёд улетел — глядишь, согласится.

— Лао и до того, как улетел, не больно с башкой дружил, — ухмыльнулся помощник.

Парни заржали. Яшка не стал спорить.

— Окей, я не гордый. Как Техник мот допилит — ещё раз спрошу. А вы пока подумайте. Кто вам ещё-то такой ценник даст?

Банг фыркнул и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. А Яшка, ухватив Виктора за рукав, отвёл его в сторону. Мотнул головой в сторону полигона:

— Парня на жёлтом байке видишь?

Виктор пригляделся. Кивнул.

— Вот, из твоего такую же конфетку слепят.

Парень на жёлтом мотоцикле, стартовавший вместе с двумя другими, вперёд пока не вырвался, но и не отставал. Вместе с соперниками взлетел на трамплин.

Виктор, делая вид, что наблюдает за ним, до боли в глазах вглядывался в остальные мотоциклы. И с отчаянием чувствовал, как надежда определить, какие из них могут принадлежать ливням, тает с каждой минутой.

Мотоциклы, на его неискушённый взгляд, казались абсолютно одинаковыми. На то, чтобы научиться их различать, уйдёт несколько дней. При условии, что эти дни он проведёт здесь, не отходя от Яшки — который всё это время будет вести разъяснительную работу.

Судя по виду Яшки, в его планы просветительская деятельность не входила. Пацан откровенно скучал. Позёвывал, дожидаясь, пока Виктор увидит всё, что хочет, и вернётся с ним в мастерскую.

— Они к каким-то соревнованиям готовятся? — отчаянно пытаясь изобрести повод, чтобы задержаться, спросил Виктор.

— Ага, — ухмыльнулся Яшка. — Кто первый, тому медальку... Ты вообще не в теме, что ли? Про гонки не слыхал?

— Нет. Говорю же, не лез в это. Мы с братом, когда он жёстко бухать начал, не очень ладили.

— На парней бабло ставят, — объяснил Яшка. — Послезавтра заезд, вот и тренируются.

— А кто ставит?

— У кого лишнее, тот и ставит. У тебя лишнее — можешь ты поставить. Только сперва мне задаток отдай. А лучше сразу всё — а то с кого потом стрясу, когда продуешься?

Виктору стоило немалых сил огрызнуться в ответ — вместо того, чтобы броситься Яшке на шею. Вот он, повод снова появиться на полигоне! А заодно, не вызывая подозрений, задать все вопросы — которые непременно появятся.

— Сколько ставка? — азартно спросил он.

***

В качестве задатка за доработку мотоцикла Виктор отдал Яшке половину суммы, на меньшее тот не соглашался.

Получив деньги, Яшка вопросительно взглянул на хозяина мастерской. Парень кивнул:

— Подшаманили твой байк. Всё чётко, как обещал. — Предложил Виктору: — Топай, братан. Дальше у нас — свои дела.

Вернувшись в ночлежку, Виктор связался с Крусом. Затребовал личную встречу — догадывался, что иначе информацию не получить. В ответ на запрос Крус сбросил ему адрес и время — через два часа.

Именно столько ушло у Виктора на то, чтобы добраться до обозначенного адреса, это снова оказалось в дальней, заброшенной части сектора. Автобусы туда не ходили, а брать такси Бернарду Краувицу было не по карману. Последнюю часть маршрута Виктор проделал пешком. Подумал, что это место стало необитаемым, вероятно, одним из первых: слишком уж обветшало выглядели постройки.

Добравшись до адреса, который указал Крус, Виктор недоуменно остановился перед двухэтажным угловым домом.

Первый этаж строения когда-то занимал банк, над дверным проемом сохранилась вывеска. А широкие окна зияли пустотой, входные двери предприимчивые местные жители сняли с петель и унесли, да и в целом здание выглядело так, будто вот-вот обвалится.

Виктор непонимающе озирался по сторонам, когда услышал негромкий свист. Тот донесся из тёмного нутра банка. Виктор, помедлив, взбежал на крыльцо. Перешагнул порог. И, стараясь держаться ближе к стене, заглянул внутрь.

— Не дёргайся, сынок, — успокоил его знакомый голос. — Свои. Чужие тут двадцать лет как не шастают.

Крус развалился в широком кожаном кресле — вытащенном, должно быть, из кабинета какого-то начальника. В руке он держал дымящуюся трубку. Виктору указал на офисный стул, стоящий напротив.

Присев, Виктор оценил позицию Круса — отсюда отлично просматривались обе улицы, сходящиеся возле банка. А самого эсдика, сидящего в глубине помещения, скрывала чудом уцелевшая перегородка из матового стекла. Глядя снаружи, невозможно было догадаться, что внутри кто-то есть.

Крус был одет в клетчатую рубашку и джинсы. На подлокотнике кресла Виктор заметил кепку, на спинке — потертую куртку. Типичный пожилой работяга, возвращающийся домой после тяжёлой трудовой недели.

— Форму надеваешь только по праздникам?

— На службу надеваю, — парировал Крус. — А сейчас у меня рабочий день закончился.

Виктор смутился:

— Извини. Не учёл.

Крус добродушно фыркнул:

— Да ладно. Чай, не каждый день в наше захолустье детектив-сержанты с цветных округов наезжают... Чего хотел?

— Расскажи о гонках, — попросил Виктор. — Всё, что знаешь.

Лицо Круса стало каменным.

— Не понимаю, о чём ты. Какие ещё гонки?

— Саймон, я пустой. — Виктор покрутил запястьем без браслета, распахнул куртку. — Хочешь, обыщи. Мне нужна информация — которую добуду и без тебя. Но с твоей помощью, надеюсь, это займёт меньше времени.

— Подойди, — потребовал вдруг Крус.

Виктор удивленно приблизился.

— Подержи, — Крус всучил ему трубку.

И действительно принялся обыскивать Виктора. Умело, сноровисто обшарил, залез в карманы, прощупал швы на одежде — чувствовалась набитая рука.

Закончив, Крус забрал у Виктора трубку и плюхнулся обратно в кресло. Спокойно, будто обыск коллеги по цеху был обычным делом, осведомился:

— Неужто Яшка меньше моего знает?

Виктор заставил себя сдержаться, действия Круса не прокомментировал. Буркнул:

— Яшка не знает, кто я. И вызывать у него подозрения не хочется, парень не дурак.

— Не дурак, — согласился Крус. — Дураку, да ещё одиночке, на улице долго не прожить.

— А Яшка — одиночка?

— Один, ага. Со стороны кажется — целый хоровод вокруг. А на деле — никого, кроме попугая. Где живёт, и то неизвестно... Ладно, Проклятые с ним. Ты, главное, сам ухо востро держи. Это он на вид — пацан сопливый, а рука-то твёрдая. Если что, не промахнётся.

— Верю. — Виктор вспомнил приставленный к горлу нож и невольно потёр шею. Напомнил: — Гонки. Расскажи. Как часто проходят, кто участвует, ставки, зрители — меня интересует всё.

— У-у, — Крус потянулся. — Проходят частенько. Точнее не скажу, не увлекаюсь. Гоняют парни из местных банд. Самая крупная — «Ночные соколы», вторая из тех, что на слуху — «Короли дорог». Остальные, по сравнению с ними, мелюзга. Стартуют все вместе, кучей, на старте обычно больше всего бьются. Потом проходят трамплины, кольца с огнём, ограждение с колючкой, и всё такое прочее. Публика в восторге, ставки год от года выше и выше.

— Много народа бьётся? — хмуро спросил Виктор.

Он ожидал чего-то подобного, но неприкрытый цинизм ответа покоробил.

— Не больше, чем во время вспышек мрёт. — Крус не отвёл взгляда. Холодно, жёстко попросил: — Только не лечи меня, мальчик. Про служебный долг, там. Про то, как все мы равны перед Инструкцией... Мне полгода до пенсии осталось. Или, может, тебе рассказать, откуда на таких мероприятиях публика берётся? Ради чьей забавы парни насмерть расшибаются?

— Это их выбор, — отрезал Виктор. — Насильно за руль никого не сажают.

Крус с усмешкой покачал головой:

— Не зацепись ты в Зелёном округе — поглядел бы я, как бы сейчас пел. Если бы дожил, конечно... Ты ведь под Учителем ходил?

— Мне было двенадцать лет.

— Дак, я же не в укор. — Крус затянулся трубкой. — Я к тому, что парень ты, видать, отчаянный, Учитель других не держал.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать подробности своей биографии. Мне нужна информация.

— Помню, — кивнул Крус. — Надеешься определить среди гонщиков кандидатов в ливни?

— А у тебя — другие предложения? Я здесь уже три дня. Зацепок никаких.

— Зато, смотрю, на самом зацепки появились, — усмехнулся Крус. Указал трубкой на рассечённую бровь Виктора. Пожурил: — Полдня тут не провёл — уже с Бангом закусился... Где б ты сейчас был, спрашивается, кабы не Яшка? Вот уж не думал, что добрым словом этого барыгу помяну.

— Похвальная осведомлённость, — сумел процедить Виктор.

От души надеялся, что лицом не дрогнул. Не ожидал от кажущегося полусонным Круса такой прыти.

Крус развёл руками:

— Работа такая.

Голос его звучал по-прежнему добродушно, но глаза смотрели жёстко.

«Ты у меня на крючке, мальчик, — расшифровал про себя этот взгляд Виктор. — Я осведомлен обо всём, что ты делаешь. Имей в виду: информация о нарушении Инструкции может в любой момент отправиться к твоему начальству».