Локация: Белый округ, Юго-Западный сектор.

Жилой квартал у Храмовой площади

— Ты совсем отбитый? — Вопрос прозвучал без злости, скорее с удивлением. — Мало вчера выхватил, что ли?

Виктор скосил глаза на того, кто держал у его горла нож. И закашлялся. Прохрипел:

— Яшка?

— Нет, блин! Эсдик Ной с волосатой спиной. — Яшка выругался. — Рыпаться будешь?

— Не буду.

Яшка, помедлив, убрал нож. Недовольно бросил:

— За какими Проклятыми тебя сюда поволокло? Чего по улице не шлось?

— Дорогу срезать хотел. — Виктор потёр шею. — А ты? Зачем за мной увязался?

— Срисовал, как через площадь прёшь. Видел, куда свернул. Ну, и решил проводить, от греха.

Яшка сложил нож. Посвистел.

Из темноты ему на плечо спланировал попугай. Наставительно проговорил, обращаясь почему-то к Виктору:

— Не свисти — денег не будет.

— Слыхал? — ухмыльнулся Яшка. — Это, между прочим, не только свиста касается. У тех, кто по ночам по подворотням лазит, с деньгами тоже могут проблемы начаться. У вас в Юго-Восточном не так, что ли?

— Так. Только взять с меня нечего.

— А вот это на том свете Стражам расскажешь. Чтобы в черепе дырку проделать, базары не больно нужны. А я насчёт тебя уже договорился, между прочим... Ладно, пошли. При мне не тронут, — Яшка решительно зашагал по переулку. — А про Софию я тебя предупреждал. Сразу сказал, что только время зря потратишь. Хошь, нормальную девку подгоню?

— Без тебя разберусь, — буркнул Виктор. — Я, между прочим, и провожать меня не просил.

— Ты с людьми свести просил! А сам лазишь где попало. Грохнули б тебя тут — и что бы я завтра пел? Был клиент, да сплыл? Нет уж. Не знаю, как у вас в Юго-Восточном, а у нас так дела не делаются.

— Торопитесь, парни? — из темноты им навстречу вдруг шагнула высокая, плечистая фигура.

Виктор от неожиданности замер. Яшка не замедлился. Огрызнулся на ходу:

— А по нам не видно?.. Похмелись, Хомяк. Своих не признаёшь.

Парень отступил в сторону и разочарованно бросил кому-то:

— Отбой, пацаны. Это Яшка с каким-то типом.

— Яшка? — обрадовались из темноты. — Товар привёз?

— Товар? — возмутился Яшка. — Какой ещё товар? Вы меня, уважаемый, с кем-то путаете. Я гостю экскурсию провожу, достопримечательности показываю. Он с Юго-Восточного приехал, там таких, как у нас, помоек отродясь не видели.

— Заткнись, Жига, — приказал парень, названный Хомяком. — Попутали маленько. Бывает, — и фигуры растворились в темноте так же неслышно, как появились.

— А ты, смотрю, известная личность, — обронил Виктор. — Вырос тут?

Яшка хохотнул.

— А по роже не видать, где я вырос? Из табора выперли, с тех пор по всему Милку шарахаюсь.

— А драться где научился?

Виктор вдруг понял, что его так удивило, когда у горла оказался нож. Любому из тех парней, кого встречал сегодня, он угодил бы локтем туда, куда целился. А Яшка не только ушёл от удара, но и мгновенно стал хозяином положения. Если бы собирался убить Виктора, тот лежал бы сейчас с перерезанным горлом, сомнений на этот счёт не было.

— А ты? — Яшка вдруг остановился, повернулся к нему. — Удар-то у тебя ставленый, я ещё в кабаке срисовал.

— Брат учил, — нашёлся Виктор. Слава Стражам, вокруг темно, его замешательство не бросается в глаза. — Он в Эс-Ди работал, пока за пьянку не погнали. Только, это... — Он старательно «смутился». — Ты уж не говори никому.

— Да не дурной, поди, — не сводя с него глаз, кивнул Яшка. — Только и ты мои дела — по дальней дуге, окей? Кого они уж точно не касаются, так это тебя.

Виктор пробурчал что-то условно-утвердительное. Больше они не разговаривали. Скоро снова вышли на относительно освещённую улицу.

— Тут чеши по прямой, не сворачивай, — махнул рукой Яшка. — Дурковать не будешь, так не нарвёшься. Давай, я потопал.

Развернулся и ушёл.

***

«Непростой парень. Ох, непростой», — вертелось в голове у Виктора.

Едва войдя к себе комнату и заперев дверь, он достал из рюкзака плежер. Активировал связь. Отстучал Крусу:

«Мне нужна вся информация, которая у тебя есть по Яшке», — и собрался было спрятать плежер обратно в рюкзак. Был уверен, что Крус ответит не раньше завтрашнего утра.

Но ответ пришел немедленно:

«Если ты про Артиста, то у меня нет информации. Пацан несовершеннолетний, окстись. Где я тебе его опекунов возьму?»

Да Проклятые вас сожри!.. Виктор, выругавшись, плюхнулся на кровать.

Точно. Яшка ведь несовершеннолетний. В его возрасте многим подросткам, выросшим в цветных округах, родители не позволяют даже ездить в школу на электробусе — считая этот способ передвижения слишком опасным. Отвозят детишек сами или вызывают такси. При виде Яшки, мчащегося на мотоцикле по ночным улицам, среднестатистическую мамашу из Грина удар бы хватил. В цветных округах, где рождаемость, несмотря на все принимаемые меры, год от года неуклонно снижалась, ребёнок приравнивался к существу, едва ли не ангельскому. Без присутствия родителей или лиц, их замещающих, в сторону ребёнка представителям Эс-Ди не стоило лишний раз даже дышать — не говоря уж о том, чтобы проводить допросы. А законы Мегаполиса, как любят подчеркивать власти, едины для всех. Действуют они одинаково, что в цветных округах, что в Милке. Несмотря на то, что в Милке у каждого третьего несовершеннолетнего нет ни родителей, ни так называемых лиц, их замещающих — по крайней мере, официально.

Бабушки, дедушки, тётки, взрослые братья и сёстры об оставшихся без родителей детях худо-бедно заботятся, конечно — не бросать же на произвол судьбы. Но сообщать об этом властям и становиться опекуном официально не стремится никто — замордуют оформлением документов так, что жить не захочешь. Сам-то Виктор остался круглым сиротой, прибиться было не к кому, а большинство таких ребят забирали к себе родственники. Но документы не оформляли. Потому что — кто за тебя работать будет, пока ты за бумажками бегаешь? Или, например, соберёшь документы, угробишь кучу сил — а завтра вспышка, усыновленное дитя возьмёт, да помрёт. И на хрена оно было надо, спрашивается?..

Руководствуясь этой нехитрой логикой, становиться опекунами взрослые жители Милка не стремились. А у детей, оставшихся без родителей, главной задачей было не попадаться на глаза представителям власти — дабы не отвечать на неудобные вопросы. Эту науку сироты осваивали быстро. И эсдики в Милке, как понял сейчас Виктор на примере Круса, делали вид, что такого явления, как «ничьи» дети, попросту нет. Это было куда удобнее, чем разыскивать их, положенных по закону, но не существующих официально опекунов. А уж рождённый в вольном племени Яшка — по крайней мере, до тех пор, пока не станет совершеннолетним, — вовсе ночной кошмар любого представителя власти. Виктор вообразил себя на месте Круса и только головой покачал. Он отчего-то сомневался, что, выгоняя из табора, в качестве сувенира Яшке вручили документы. При условии, что они у него вообще были... Проклятые знают, сколько лет пацану на самом деле. Здесь, в Милке, всё просто: пока не борзеешь, тебя не трогают. Даже если Яшка зарежет кого-нибудь прямо на глазах у Круса, формально всё, что тот сможет сделать, это его задержать. Не причинив при этом, упаси Стражи, моральных и телесных повреждений. А дальше Крус обязан отыскать взрослого, отвечающего за Яшку, и вести допрос только в его присутствии.

В цветных округах, где каждый вдох любимых чадушек находился под контролем родителей, это предписание Инструкции казалось естественным и логичным. В Милке оно не работало. Даже если Крусу известно что-то о незаконной деятельности Яшки, последний человек, которому он о ней расскажет — коллега из цветного округа.

«А чего ты к пацану прицепился-то? — немедленно подтвердил умозаключения Виктора Крус. — Ведёт себя прилично. Жалоб нету».

«На что он живёт?»

«Не знаю, не интересовался. Не было повода для вмешательства в частную жизнь».

«Он попрошайничает».

«Не слышал о таком. Что поёт в кабаках — знаю. Ну, так многие поют, это не запрещено. Я и сам иногда пою».

«И тебе тоже за это платят?»

«Ни разу не платили. Ну, что поделать. Видать, паршиво пою». — Крус отправил ухмыляющийся смайлик и вышел из сети.

А Виктор, снова выругавшись, свернул плежер. Растянулся на кровати, закинул руки за голову. Объективно — повода цепляться к Яшке и впрямь нет. То, что парень мутит какие-то противозаконные дела — скорее всего, связанные с наркотиками, — к текущему расследованию не имеет отношения. А то, что личность он весьма загадочная — ну, так мало ли в Милке загадочных личностей.

Умение гонять на мотоцикле, распознавать «ставленый» удар, стрелять и холодным оружием к делу не пришьёшь. Если Яшка оказался выброшенным на улицу, к примеру, в те же двенадцать лет, что и Виктор, а сейчас, к семнадцати, выглядит преуспевающим, это означает одно: школу прошёл суровую. Что было на этом пути, остаётся лишь догадываться, но удивляться широкому набору навыков не стоит. Радует то, что здесь и сейчас он с Виктором — на одной стороне. Если, конечно, это не какая-то хитрая подстава, и Виктора не планируют ограбить, лишив и мотоцикла, и денег.

От Яшки можно ожидать чего угодно. Нож парень держал умело и по горлу Виктора полоснул бы так же ловко — в этом сомневаться не приходится. Однако успокаивало то, что у Яшки уже дважды была возможность его убить. Вчера, когда вёз в ночлежку — мог ведь завезти Проклятые знают куда, Виктор представлял собой крайне жалкое зрелище, — и сегодня, когда преследовал его в переулке. Оба раза они с Яшкой оказывались лицом к лицу, без свидетелей. Однако Яшка этой возможностью не воспользовался. А значит, живой Виктор для него предпочтительнее, чем мёртвый — по крайней мере, пока.

Чем бы ни занимался Яшка в действительности, и в чём бы Виктора не подозревал — он ведь тоже к нему присматривается, вопрос об ударе был не праздным, — сейчас это единственный человек, который может привести к цели. А значит, остаётся только молиться Стражам, чтобы обстоятельства не изменились... В голове давно крутилась ещё какая-то мысль, и Виктор наконец её поймал.

Яшка не вызывал у него отвращения — как парни у качелей. Хотя, объективно, мало чем от них отличался. Одни грабят, другой торгует наркотой — кто причиняет своими действиями больший вред, ещё вопрос. Но, тем не менее. Яшка казался по-своему честным. Виктор отчего-то был убеждён, что удара в спину может не ждать...

Нда. Милк на него и впрямь как-то странно действует. Надо побыстрее заканчивать и выбираться отсюда.

Проснувшись, Виктор с досадой осознал, что никаких каналов связи Яшка ему не оставил.

Браслеты, плежеры и прочие подобные девайсы в Милке не любили. Ходили легенды, что любой обладатель такого гаджета — по умолчанию «клиент» эсдиков, и за ним ведут едва ли не тотальную слежку. А большинству населения в Милке было, что скрывать. Поэтому расплачивались тут преимущественно наличными, в сеть выходили с древних стационарных компьютеров, а звонили из уличных таксофонов — на аппараты, установленные в квартирах. Если вообще звонили — большинство предпочитало просто добежать до родственника или приятеля и поболтать бесплатно, время здесь ценили меньше, чем деньги.

«Я сам тебя найду» — это было всё, что сказал Виктору Яшка. А значит, ничего не оставалось делать, кроме как ждать, пока пацан его найдёт.

Виктор устроился в закусочной, которую облюбовал ещё вчера. Решил, что для завтрака поздновато, и начал день с полноценного обеда — понял, что жутко голоден.

В момент, когда размышлял, можно ли заказать вместо пива кофе, или выпадать из образа не стоит даже в отсутствии свидетелей, на пороге закусочной появился Яшка. Такой же бодрый и белозубо скалящийся, как вчера.

— Ешь тесто — в пузе много места, — посоветовал Виктору порхнувший в дверь раньше хозяина попугай. — Распорядок питания сотрудников обязан соответствовать параграфам Инструкции два — четыре, раздел шестнадцать!

Он по-хозяйски уселся на стол перед Виктором и требовательно тюкнул клювом по пустой плетенке, где в начале обеда лежал хлеб.

Виктор, невольно рассмеявшись, протянул нахалу то, что осталось. Попугай ловко выхватил у него хлебную корку.

— Обожрёшься — на птицеферму сдам, — пригрозил питомцу Яшка. — Сварганят из тебя перепёлку под ананасами, будешь знать. — Виктору пожал руку. Спросил: — Готов?

Виктор кивнул.

— Пошли.

Теперь уже Яшка уселся на мотоцикл, ни о чём Виктора не спрашивая. Молча протянул ладонь за брелоком. Виктор отдал ему брелок и сел сзади. Мотоцикл взревел.

До сих пор, как в это, так и в прошлое посещение Милка, у Виктора не было времени на то, чтобы глазеть по сторонам. Всё внимание отбирал навигатор, приходилось сосредотачиваться на том, чтобы не сбиться с пути. Сейчас было, кому следить за дорогой. А Виктор одновременно пытался определить, куда его везут, и осматривался. Если двенадцать лет назад, когда был маленьким, жилые кварталы Милка напоминали побитого судьбой, но всё ещё крепкого забулдыгу, то сейчас этот забулдыга ощутимо состарился. Бодрился, но давалось это чем дальше тем труднее.

Больше стало заброшенных кварталов, прибавилось ям в асфальте — и свежих, и кое-как залатанных. Жилые кварталы куда реже, чем прежде, расцвечивали витрины магазинов и рекламные щиты. А те, что были, выглядели неопрятно, как будто их не меняли уже много месяцев. На улицах прибавилось мусора, в многоэтажках — окон, зияющих пустотой. В нежилых районах рёв мотоцикла дважды распугивал стаи бродячих собак.

Автомобили попадались навстречу редко, большинство населения передвигалось на скутерах. И, если в цветных округах изрядную часть транспорта составляли такси, то в Милке их было исчезающе мало. Зато автобусы люди штурмовали целыми толпами — стремясь оттеснить друг друга от заветных дверей. В целом, впечатление было тягостным. Виктор невольно припомнил слова Штольца — о том, что если в Милке что-то и может измениться, то только в худшую сторону.

В этот раз Яшка ехал по-другому. Он никуда не спешил — словно примерялся к мотоциклу. Стартовал то резко, то плавно; то стремительно ускорялся, то притормаживал. Проверяет, на что способна машина, — понял Виктор. Соображает-то в этом, похоже, крепко. Не удивлюсь, если уже и покупателя нашёл.

Мастерская, куда привёз его Яшка, находилась на окраине сектора. Дальше, за километрами нежилых кварталов и условной границей округа, лежала территория Тина. Места, по сравнению с которым Милк — рай земной.

О Тине ещё в детство Виктора ходили жутковатые легенды. Самому ему там бывать не доводилось. Учебники давали сухую справку: «После окончания Тяжёлых времен территория считается незаселённой. Юрисдикции Мегаполиса не подчиняется».

Как ухитряются существовать люди в Тине, и существует ли там вообще кто-то, кроме скрывающихся от властей преступников и сумасшедших бродяг, доподлинно не знал никто. «Юрисдикции Мегаполиса не подчиняется» — это всё, что порядочный эсдик должен был знать о Тине. Физически эта терра инкогнита существовала. Юридически — её не было. А, следовательно, никакого интереса для сотрудников Эс-Ди Тин не представлял.

— Ты бывал в Тине? — крикнул Виктор Яшке, когда тот замедлился, объезжая очередную яму.

— Я на дебила похож? — удивился Яшка. — Что мне там делать? С припадочными хороводы водить?

— Я слышал, что там не только припадочные живут.

— А я слышал, что те, кто всякой херне верит, раньше других со Стражами знакомятся.

Яшка свернул в проулок, вымощенный бетонными плитами, мотоцикл затрясло, и продолжать разговор Виктор не стал — не хотелось прикусить язык.

Плиты от времени выкрошились, там и сям торчали оголившиеся куски арматуры. Стыки местами разошлись, образуя ямы, а местами плиты приподнялись и выпирали вверх. Яшка, судя по всему, дорогу знал отлично. Мотоцикл вёл по оптимальной траектории.

Дорога заканчивалась, упираясь в ряд приземистых бетонных строений. Мастерские какого-то завода, — понял Виктор. То ли заброшенного, то ли неуклонно к этому стремящегося.

Возле мастерских их ждали. Парень лет тридцати в кожаной куртке, разукрашенной застёжками, и взрослый усатый дядька, одетый в рабочую спецовку.

С Яшкой оба поздоровались за руку. Виктору кивнули.

— Вот, — сказал Яшка, хлопнув мотоцикл по сиденью. — Ход проверил. Нормально.

— Вижу, — буркнул усатый.

Взялся за руль и покатил мотоцикл внутрь одной из бетонных коробок. Железные ворота были открыты настежь. Виктор, вместе с Яшкой и парнем в кожанке, пошли вслед за усатым.

Внутри дядька установил мотоцикл на эстакаду, включил освещение и приступил к осмотру. Яшка плюхнулся на замызганный диван, стоящий у стены. Парень в кожанке сел рядом.

Попугай, выпорхнувший из-под куртки хозяина, с важным видом уселся на краю эстакады. Склонив голову, наблюдал за действиями усатого.

Виктор, которому места на диване не досталось, огляделся по сторонам, придвинул к себе офисное кресло с отломанным подлокотником и сел в него.

— Что с мотом делаем? — осведомился у Яшки парень в кожанке.

— До ума доводим.

— Скорость? Прыжки?

— И то, и то. Потянет?

— Поглядим. — Парень подошёл к усатому, перекинулся несколькими словами. Вернулся к Яшке и объявил: — Можно допилить. Недельку подождёшь, и забирай.

— От меня надо чего?

— Сам решай. Реабус можем свой поставить. Не хочешь — бегай, ищи. Может, подешевле найдёшь. Дело хозяйское.

Яшка вопросительно повернулся к Виктору. Тот пожал плечами.

— У них дороже будет, — пояснил Яшка.

— Это я понял. Мне бы понять, за что плачу?

Яшка развёл руками:

— Как просил. За скорость. За прыжки.

— Это я понимаю. Посмотреть-то можно? Что в итоге получится?

Теперь Яшка повернулся к парню в кожанке. Тот недоуменно хмыкнул:

— Ну, идём, покажу.

Неохотно прошёл вглубь помещения. Отодвинул засов на металлической двери.

В соседнем ангаре стояли мотоциклы, находящиеся в разных стадиях разобранности. Парень в кожанке подвёл гостей к относительно целому — на дилетантский взгляд Виктора, не хватало ему только сиденья и фары.

— Такой у меня самого есть.

Парень в кожанке — по всей видимости, хозяин мастерской — ухмыльнулся.

— Сам просил показать.

— Так я доработанный просил!

— Это и есть доработанный.

Виктор пренебрежительно фыркнул:

— Как по мне, платить тут не за что.

— Ну, и вали тогда, — вдруг разозлился парень. — Яшка! Ты что за лоха привел?

— Спокойно, мужики! — Яшка повернулся к Виктору. Пояснил: — Внешне он от твоего ничем не отличается. Ну, для чайника вроде тебя.

— А как же я пойму, за что плачу?

— Честное слово тебе дадим? — с нехорошей ухмылкой предложил Яшка.

Виктор напрягся. При его отказе подобный сценарий предполагал единственное развитие событий: «Ты чё, слову не веришь?!» — и последующую драку. Драться с Яшкой не хотелось — Виктор помнил, что пацан вооружен. Да и хозяин вряд ли будет стоять в стороне. Оставалось уповать лишь на то, что к драке Яшка сам не стремится.

Виктор кивнул:

— Слово — давай, пригодится. А лучше покажи, что мотоцикл умеет.

— Я — псих, по-твоему? — хмыкнул Яшка. — Уберусь в асфальт — ты мою семью кормить будешь?

Хозяин гыгыкнул:

— Нашёлся семейный, ага! Девки, и те — через день новые.

— В семье не без урода, — оживился попугай. Уселся на плечо к Яшке и ласково потёрся головой о его щёку.

Хозяин заржал.

— А ты завидуй молча, — фыркнул Яшка. Стряхнул попугая с плеча, повернулся к Виктору. Объявил: — Сам не поеду, в гробу видал такое. А показать, как пацаны гоняют — могу.

Хозяин приподнял бровь:

— Это про кого ты?

— Про соколов. У них, у многих — похожие моты.

Парень задумался. Решил:

— Ну можно, да. У соколов и дури до хрена, и горючки — что у дурака махорки. Чуть не каждый день на полигоне резвятся.

— И я о том, — кивнул Яшка. — Ну что, едем? — повернулся к Виктору.

Тот постарался ничем не выдать ликования. Хмуро спросил:

— А не стрёмно к ним соваться? К соколам-то? Вспомни, что позавчера было.

Яшка усмехнулся:

— Позавчера — ты был хрен с бугра. А сегодня — мой клиент. Чуешь разницу? Не ссы. Поехали.