Локация: Зелёный округ, Юго-Западный сектор.

Седьмой участок Департамента Эс-Ди

— Итак, что мы имеем. — Штольц, выслушав доклад Виктора, откинулся на спинку кресла.

«Ничего такого, чего не имели бы раньше, — мысленно огрызнулся Виктор. — Если бы я вместо того, чтобы развлекаться с Лючией в пансионате, ещё пять дней назад отправился в Милк — возможно, уже вышел бы на след. И Гриф бы не погиб».

Он очень надеялся на то, что мысли не отражаются на лице.

— Судя по информации, полученной из новых источников, расследование необходимо переместить на территорию Милка.

«Святые Стражи! Да не может быть!»

— В подобных ситуациях Инструкция предписывает проведение как открытого, так и негласного расследования, — продолжил Штольц.

— Негласного? — удивился Виктор. — Хотите сказать, что мне снова нужно будет стать Бернардом Краувицем?

— А тебе не понравился старина Берни?

— Дело не в моих предпочтениях. А в том, что у Виктора Ковальски, сотрудника Эс-Ди, возможностей гораздо больше, чем у кладовщика Бернарда Краувица.

— Верно, — кивнул Штольц. — Возможностей больше. Но мне казалось, что уж тебе-то не нужно рассказывать, как относится население Милка к представителям Эс-Ди. Тем более, что речь у нас о мотобанде. Каким образом ты собрался искать этих ночных орлов?

— Соколов, — поправил Виктор.

— Неважно! Суть та, что в Милке можно укрыть от представителей власти хоть боевого слона, хоть огнедышащего дракона. На тебя будут смотреть невинными глазами и вдохновенно врать, что никаких драконов никогда не видели, а вон та, всё ещё дымящаяся, постройка загорелась оттого, что в неё попала молния. И неважно, что на дворе зима. Тут же найдется десяток свидетелей, которые с готовностью подтвердят, что своими глазами видели молнию. И сотня поручителей за то, что свидетели — честнейшие люди, за всю жизнь не сказавшие ни слова лжи.

Виктор невольно усмехнулся.

— Да, так и есть.

— Вот именно! И каким образом ты в подобных условиях собираешься вести расследование? Что представляют собой «ночные соколы» Крус, безусловно, знает. Если уж о них известно мальчишке из Зелёного округа, никогда не бывавшему в Милке, то Крус тем более должен быть осведомлён. Но ведь принадлежность к этой банде не написана у парней на лбах! И скакать на мотоциклах в твоём присутствии они тоже вряд ли соберутся. И что ты будешь делать?

— Осмотрю подозрительные мотоциклы.

Штольц грустно покачал головой.

— На каком основании? Для того, чтобы осматривать, нужен ордер. Для того, чтобы получить ордер, необходимо выдвинуть обвинение. Это раз, а два — даже если тебе удастся его раздобыть, ты что, собрался осматривать каждый мотоцикл в Милке?.. Так спешу напомнить, что не подозрительных транспортных средств там попросту нет. Техпаспорта подделывают, водительские права продают и перепродают. Не хочу пугать заранее, но поверь: с частной собственностью в Милке творится сущий ад. Ты можешь потратить год, но всё равно не узнать, кому на самом деле принадлежит мотоцикл или скутер. Кто, когда и у кого его купил, украл или отобрал. «Это мой, ещё от дедушки достался» или «Это не мой, друг дал покататься» — целиком и полностью зависит от ситуации. А в процессе беседы утверждение может несколько раз поменяться на противоположное... Милк — не Зелёный округ, пойми. — Кажется, Штольц в запале успел позабыть о том, что Виктор понимает это даже лучше, чем он сам.

Возразить тут было нечего. Виктор промолчал.

— Как эсдику — тебе просто-напросто не дадут работать, — закончил Штольц. На Виктора он смотрел сочувствующе. — Знаешь... Давным-давно, когда я сам только пришёл в участок, мой тогдашний шеф обронил, что по-хорошему Милк следовало бы назвать по-другому. Правильное название для него — Сэнд, песок. Тамошние ребята — мастера утекать сквозь пальцы. Это было почти тридцать лет назад, но с тех пор ничего не изменилось. Если в Милке что-то и меняется, то, к сожалению, исключительно в худшую сторону.

— Было бы наивно ждать перемен к лучшему от людей, которым не на что надеяться, — вырвалось у Виктора.

Штольц нахмурился:

— Это ты к чему? Что значит — не на что надеяться? Тебе назначить обучающий курс о социальных программах, внедряемых в Милке? Напомнить, сколько бюджетных средств на это уходит?

— Виноват. — Виктор уже и сам не понимал, что на него нашло. Лючия, похоже, права — дело ливней и впрямь задевает эмоции гораздо сильнее, чем позволительно.

— Ладно, — помолчав, буркнул Штольц. — Спишем на переутомление. Но впредь советую сначала думать, потом говорить.

— Виноват, — уже вполне искренне повторил Виктор.

Штольц махнул рукой:

— Всё, забыли. Так вот, о расследовании. Официально в Милк отправятся Гамов и его группа. Будут проводить розыскные мероприятия согласно Инструкции.

— То есть, я снова не у дел?

— То есть, ты меня, кажется, вообще не слышишь! Я же ясно сказал: «официально». Гамов поедет к Крусу, затребует у него всю информацию, какую полагается, и начнёт отрабатывать зацепку с ночными соколами согласно Инструкции. Переключит таким образом внимание этих подонков на себя, и тем самым позволит действовать тихому и незаметному Бернарду Краувицу. Который, в отличие от человека в форме Эс-Ди, запросто может потолкаться в нужных кабаках, послушать сплетни и попробовать очертить круг подозреваемых.

— Вот как, — сообразив, наконец, к чему клонит Штольц, проговорил Виктор.

— Да. Это и называется «негласное расследование».

— И сколько у меня времени?

— Неделя.

— Всего?

Штольц развёл руками:

— Ты ведь сам этого хотел, не так ли? Всё, что от тебя требуется — собрать доказательства того, что банда находится в Милке, дальше не твоя забота. Ты уверен, что следы ведут в Милк — так постарайся убедить в этом меня.

***

День у Виктора ушел на то, чтобы вспомнить полузабытые навыки вождения мотоцикла.

В академии, в числе прочего, курсантов обучали самостоятельному вождению, но это была скорее дань традиции. Даже для высокого начальства Эс-Ди постепенно становилось очевидным, что эпоха погонь и вооруженных преследований отступает всё дальше в глубину веков. Самые серьёзные преступления, которые совершались в современном мире, не требовали никаких движений, кроме перемещения пальцев по клавиатуре. Киберпреступления — вот бич сегодняшней эпохи. Сетевое мошенничество, воровство клиентских баз, подделка послужных списков, медицинских карт, задолженностей по кредитам, и так далее.

Все эти вещи совершались, не выходя из-за стола, и расследовались так же. В девяноста процентах случаев преступника брали с поличным прямо у него дома. В остальных десяти процентах случаев подозреваемый успевал дойти до двери. Выбраться на парковку — уже нет, эсдики перехватывали его раньше. Да, по большому счёту, даже если бы кому-то вдруг удалось бежать, браслет выдал бы хозяина с головой.

Тем не менее, формальное обучение самостоятельному — то есть, без автопилота — вождению проводилось. Понаблюдав за навыками Виктора, Штольц скептически покачал головой. И объявил, что из трёх вариантов легенд, предложенных аналитическим отделом, Виктору подходит та, по которой мотоциклом он обзавёлся буквально на днях, ездить пока толком не научился.

Спорить Виктор не стал. Стараниями внешников он снова превратился в Бернарда Краувица. Процесс подготовки занял ещё полдня, но зато и эффект обещали гораздо более длительный.

На третий день Виктор пересёк границу Милка, сидя на мотоцикле. Он знал, что группа Гамова уже приступила к работе. Как и ожидалось, пока безрезультатно. Жители Милка и впрямь умели утекать, словно песок сквозь пальцы.

Локация: Белый округ, Юго-Западный сектор.

Бар «Клиффхангер»

Направляясь в Милк, Виктор понимал, к чему готовиться. Точнее, не так. Он думал, что понимает, к чему готовиться. План казался предельно простым: явиться в место сборища байкеров и аккуратно провести разведку.

Место сдал Гамову Крус, это был бар под названием «Клиффхангер». И добраться туда «Бернард Краувиц» сумел без приключений. Приключениями запахло в момент, когда он слез с мотоцикла и закатил его в стойку у входа.

Замком для мотоцикла — стальным тросом в оплётке — Виктор озаботился заранее. В Грине такие давно не водились, угоны там закончились сразу после того, как на последнего жителя округа надели браслет. А в Милке, по воспоминаниям Виктора, замки использовались активно. Сейчас его смутило то, что ни один из мотоциклов, стоящих у бара, не был пристёгнут.

Что это значит, интересно? Мотоциклы — такая рухлядь, что даром никому не нужны? Или же, наоборот — здесь собираются настолько крутые парни, что гопота помельче обходит «Клиффхангер» по дальней дуге?

Присмотревшись к байкам, Виктор решил, что склоняется ко второму варианту. В голове мелькнуло, что приезжать сюда было, возможно, не лучшей идеей... Но отступать уже некуда. Он слез с мотоцикла и пристегнул его к стойке.

В баре было полутемно. Массивные столы и лавки — пластиковая имитация грубо сколоченных досок, барная стойка, расписанная граффити, над стойкой — часы в виде мотоциклетного колеса. По стенам для антуража развешаны старые шлемы, куртки, банданны, хромированные детали от мотоциклов.

В дальнем углу из стены торчал изогнутый руль, а на нём было закреплено чучело большого попугая, спрятавшего голову под крыло. Красивого — ярко-красного, с синими, зелёными и желтыми перьями в длинном хвосте. Вот уж чего Виктор никак не ожидал тут встретить... Но разглядывать попугая было некогда. Он высматривал поблизости предмет вполне определённый, и глаз зацепился за блестящую выхлопную трубу. Не бог весть какое оружие, но другого в прямой видимости не наблюдалось. Так что, за неимением лучшего, сойдёт и это.

Виктор вспомнил Лючию и то, как она старалась изничтожить в нём вколоченный ещё в детстве навык чуять неприятности. Невесело усмехнулся. За барную стойку сел так, чтобы оказаться поближе к висящей на стене трубе.

Попросил:

— Пива.

Виктор не оглядывался, но знал, что за ним наблюдают. Компания из трёх парней смотрела на чужака, не скрывая интереса.

Народу в баре было немного, возле стойки — пусто. Виктор специально приехал пораньше: надеялся застать завсегдатаев до того, как начнет набиваться народ. И, судя по всему, застал. Помимо откровенно пялящейся на него троицы, он насчитал ещё четверых парней, возле которых увивались две девчонки, и одного в дальнем углу — том, где на руле сидело чучело попугая. Четверо с девчонками на Виктора внимания не обратили. Парень в углу спал, уронив голову на руки. А вот троица пялилась в открытую.

Наливать Виктору пиво бармен не спешил. Он ему даже не ответил. Неторопливо протирал массивную кружку, а смотрел вместо Виктора на одного из троих.

Виктор тоже молчал, ожидая дальнейшего развития событий. Драк он в своё время повидал немало, и все они начинались примерно одинаково. Чужака изучали. Если что-то не нравилось, били. Тут, в общем-то, совершенно не играло роли, что именно чужак попробует сказать или сделать. Собрались бить — значит, будут. Предотвратить это так же нереально, как невозможно остановить приближающуюся грозу.

Наконец бармен получил, видимо, сигнал. Отставил в сторону протираемую кружку, взял с полки позади себя стакан и принялся цедить пиво в него.

Виктор мысленно усмехнулся. Всё предельно ясно: к чужаку присмотрелись и решили пока не трогать. Хотя и оружия в виде массивной кружки не выдали. От тонкостенного стакана в драке толку немного, а вот кружкой наподобие той, что протирал бармен, при желании можно и череп проломить... Что ж, это неплохо. Значит, выглядит он как минимум уверенно.

Виктор приложился к стакану.

— Чьих будешь, брат?

Один из троицы подсел за стойку раньше, чем Виктор выпил половину стакана. Не главный парень — главного, здоровенного бугая, Виктор определил сразу, — а из тех, что обычно на подхвате.

Юркий, с быстрыми движениями и бегающими глазами. Молодой, едва ли ровесник Виктора. Голова парня была обвязана банданной. А на футболке, под распахнутой кожаной курткой, парила светящаяся в полутьме бара хищная птица.

— Не местный, — отозвался Виктор. — С Юго-Восточного.

Юркий присвистнул:

— Далековато занесло.

Виктор пожал плечами. Трактовать это можно было и как «да», и как «не твоё дело».

— А в Юго-Восточном с кем катаешь?

— Гоблины. — Именно так утверждала легенда, выданная Виктору аналитическим отделом.

— Ну? — почему-то удивился юркий. — Это они тебя научили на мот хомут вешать?

Нда. Видимо, решение нацепить замок было неправильным.

— Дома не вешаю, — огрызнулся Виктор. — А здесь впервые, порядков не знаю.

— Дак, тем более, уважать хозяев надо, — попенял юркий. — Ты на наших мотах хомуты видал?

— Не присматривался.

— Ишь ты. — Юркий нехорошо сощурился. — Не присматривался, значит? Сразу решил, что тут ворьё, уведут твою помойку? — И вдруг резко приказал: — А ну, бегом — снял хомут.

Вот оно что. Мотоцикл Виктора, видимо, посчитали лёгкой добычей. До Юго-Восточного — ой, как далеко. Вряд ли кто-то потащится в такую даль разбираться — при условии, что Виктора отсюда вообще выпустят живым. Что ж, чего-то в этом духе и следовало ожидать.

— Уже помчался, ага, — небрежно бросил Виктор.

И поднёс стакан ко рту. Подумав, что сам бы выбрал именно этот момент, чтобы ударить — снизу, по дну, так, чтобы стакан воткнулся краем ему в челюсть. Юркий проделал именно это.

Точнее, попытался проделать — Виктор перехватил его руку.

Рванул на себя, сдёргивая парня с высокого табурета и заставляя согнуться. Одновременно с этим соскользнул с табурета сам, двинул юркого коленом по роже, добавил ногой в живот. Юркий с воплем согнулся пополам, а Виктор отскочил к стене, прижавшись к ней спиной. Так, чтобы легко дотянуться до хромированной трубы.

— Па-адла! — взревели со стороны сидящей за столом троицы. — Тебя ж по-хорошему попросили!

Главный бугай выпрямился, поднимаясь из-за стола. Виктор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Габариты парня он недооценил.

Главарь неторопливо надевал на здоровенную ручищу кастет. Третий парень пока не двигался с места, но в том, что вмешается в драку — понятно, на чьей стороне, — Виктор не сомневался. Его мотоцикл троице приглянулся. И отказываться от того, что, похоже, уже считали законной добычей, никто не собирался.

Шансов выстоять одному против троих — примерно ноль. Вот уж влип, так влип... И что теперь делать?

Снять замок с мотоцикла? В этом случае его изобьют не сейчас, а после того, как снимет, вот и вся разница. Милк не прощает слабости... Виктор сорвал со стены трубу.

И едва не взвыл от досады — то, что выглядело увесистой сталью, по факту оказалось крашеным алюминием. Или карбоном, чёрт эту дрянь разберёт. Результат один — толку с такого оружия немного.

Бугай с кастетом заржал. Виктор, видимо, был не первым, кто хватался за трубу, как утопающий за соломинку.

— Сними хомут, — почти дружелюбно предложил Виктору главарь. — И перед Хмырем извинись.

— А дальше что?

— Дальше посмотрим, как извиняться будешь.

Теперь загоготали уже все, кто сидел в баре — кроме Хмыря, который размазывал кровь по разбитому лицу.

— Не буду, — отрезал Виктор.

Бугай покачал головой:

— Ты смотри, какой невежливый. У вас в Юго-Восточном все такие?

— Заглядывай, увидишь.

— Банг, он задолбал, — пожаловался главарю третий парень. На Виктора смотрел, как на муху, которую не терпится прихлопнуть.

Ишь, торопыга! Наверное, мотоцикл Виктора предназначался ему. А может, просто кулаки чесались.

— Есть такое, — согласился главарь.

Кулак с надетым на него кастетом полетел в челюсть Виктору раньше, чем парень договорил. Дружно, в один голос, завизжали девчонки за соседним столом.

Виктор перехватил трубу второй рукой, подставил её под нацеленный в лицо кулак.

Металл кастета звякнул о металл трубы. Одновременно с этим Виктор пнул главаря ногой в коленную чашечку. Удовлетворённо услышал, как бугай взвыл, и порадовался, что на этот раз одежду для себя выбрал сам, переодеваться в шмотки Бернарда Краувица не пришлось.

Велик был соблазн нарядиться в полевую военную форму — во время учений на полигоне в академии, и позавчера, когда Штольц оценивал водительские навыки Виктора, ему выдали именно её. Несмотря на то, что вещи хранились на складах ещё с Тяжёлых времен, форма показалась Виктору исключительно удобной.

Плотная, защищённая от влаги и ветра, пятнисто-серая ткань. Утолщения на локтях и коленях, капюшон, при необходимости полностью скрывающий лицо. Множество внутренних и внешних карманов на магнитных застёжках, приспособленных для размещения чего угодно, от солнечных очков до ручного пулемета. Также в комплект входили стандартный эсдиковский ремень, к которому крепились кобура и наручники, и высокие ботинки на подошве, приспособленной для хождения хоть по голому льду, хоть по раскаленной лаве.

От ремня и ботинок Виктор отказаться не смог. Он и форму надел бы с удовольствием, но об этом, конечно, речь не шла, для формы пришлось бы изобретать отдельную легенду. Виктор ограничился ремнём и ботинками, это в Милке не такая уж редкость. И ботинки сейчас здорово выручили.

Не дожидаясь, пока главарь очухается от болезненного удара, Виктор огрел трубой его подскочившего приспешника. Целился по уху, чтобы оглушить, но больше хлестнул, чем ударил: труба, как и думал, оказалась полным дерьмом.

Соперник это, очевидно, тоже понимал. Бестолковый удар Виктора легко отбил, да и вообще драться, как оказалось, умел куда лучше компаньонов. Выйди Виктор против него даже один на один — неизвестно, чья бы взяла. А сейчас соперников было трое.

Помимо торопыги, работающего кулаками умело и охотно — Виктор едва успевал уходить, — к нему подскочил Хмырь. Да и главарь уже очухался.

Не придумав ничего другого, Виктор вскочил на стол. Путь для отступления видел единственный: перескакивая с одного стола на другой, добежать до выхода и попытаться завести мотоцикл раньше, чем ему вышибут мозги. Такого фокуса соперники не ожидали, на мгновение замерли все.

Виктор, воспользовавшись замешательством, прыгнул на соседний стол — вокруг которого расположилась смешанная компания парней и девчонок. Девки снова принялись визжать. Зазвенела посуда, попадали стаканы, по полу покатились рассыпанные снэки. А в Виктора полетел тяжёлый барный табурет.

Он сумел поймать его на лету, швырнул, целясь главарю в башку, и попробовал перепрыгнуть на следующий стол. Он же — предпоследний в ряду. Дальше ещё один — и вот она, дверь!

Может, Виктору и удалось бы до неё добраться.

Но тут вдруг парень из компании, сидящей за столом, решил, что он тоже герой. В момент, когда Виктор прыгнул, вскочил и обеими руками вцепился ему в штанину. Виктор успел съездить придурка ботинком по лбу, но и сам рухнул на пол.

А подняться уже не успел. Всё, что сумел сделать, кое-как прикрыть голову. В следующее мгновение на него набросилась троица. Повалили на пол, пинали ногами умело и азартно.

С мотоциклом Виктор мысленно уже попрощался. А прощаться с жизнью было обидно — слишком уж нелепой казалась такая смерть. Оставалось уповать лишь на то, что парни не настолько вошли в раж, чтобы забить чужака до смерти.

В момент, когда прилетело-таки в висок, и в глазах начало мутнеть, вдруг раздался выстрел.