Локация: Зелёный округ, Юго-Западный сектор.

Оздоровительная зона, поле для гольфа

Фонари, установленные на аллее, должны были загораться один за другим по мере продвижения по этой аллее Виктора. Если бы он оказался здесь до 21.30. Но в 21.30, согласно предписаниям Инструкции, Оздоровительную зону покинул последний посетитель. И до шести утра здесь не было никого, кроме автоматических уборщиков — которые в освещении не нуждались, обходились собственными фарами.

Поэтому сейчас аллея была тёмной, Виктор включил фонарик на браслете. Скоро заметил, что навстречу из темноты движется такой же фонарик.

— Детектив Ковальски? — окликнул Виктора женский голос.

— Он самый. — Виктор коснулся браслета, отправляя данные.

Ответ прилетел немедленно.

«Робин Майерс, 43 года, детектив-сержант Эс-Ди».

— Рада знакомству. — Женщина остановилась.

Подождав, пока Виктор приблизится, некоторое время с удивлением к нему приглядывалась. Обычная реакция на его возраст в сочетании со званием «детектив-сержант».

Виктор к этому привык, молча ждал. Наконец Майерс кивнула и махнула рукой, приглашая следовать за собой.

— Мне сообщили, что вы занимаетесь делом ливней с самого начала?

— Да.

— Тогда вас, полагаю, не шокирует увиденное. Мои сотрудники до сих пор... под впечатлением.

— Догадываюсь. Я видел ролик, который выложили в сеть. Скажите, пожалуйста — вы уже выяснили, как они оказались на поле?

— Нет, к сожалению. Естественно, первое, с чего я начала — поиск возможных свидетелей. В автоматическом режиме просмотрели последние двадцать четыре часа с камер наблюдения у основного и трёх второстепенных въездов. Безрезультатно. Сейчас к просмотру подключили живого оператора, но пока результат нулевой. По слепкам локаций сформировали список посетителей Оздоровительной зоны, которые, теоретически, могли видеть банду, но по каким-то причинам не сообщили об этом...

— Сколько таких? — быстро спросил Виктор.

— Почти сотня. За те же двадцать четыре часа.

— Впечатляет.

— Именно. Девяносто шесть человек — и ни одной жалобы.

— А следы?

— Разумеется. — Майерс вздохнула. — Разумеется, я изучила следы. Но тут уже начинается полный, простите, бред. Вы не поверите...

— Я поверю чему угодно, — вырвалось у Виктора. — Полный бред — это визитная карточка ливней. Итак? Что со следами?

— Следы достаточно чёткие. Покрытие поля — быстрорастущая, высокоустойчивая к внешнему воздействию трава. Специальный, очень дорогой сорт, выведенный именно для такого рода покрытий. Выглядит, как... — Майерс неловко замялась. — Ну, в общем-то, как обычная трава. И следы от колёс на ней хорошо видны. Эти психи сначала носились вокруг несчастного Грифа. Потом остановились — это тоже прекрасно видно, они встали чётко по четырём углам квадрата, — и начали стрелять. Ошибиться невозможно, место каждого стрелка обозначено россыпью гильз.

— Знакомая картина, — хмыкнул Виктор. — Где-то я это уже видел... А дальше?

— Дальше — всё.

— То есть? — Виктор даже остановился.

— Всё, — вернула ему ухмылку Майерс. — Всё, что у нас есть — описанный вокруг тела многими поворотами круг — сколько было поворотов, определит экспертиза, навскидку не скажешь, — и четыре точки, где остановились мотоциклисты. Больше никаких следов нет.

— Бред какой-то, — не сдержался Виктор.

Майерс кивнула:

— Именно. О чём я и говорю.

***

— Вышли ниоткуда, исчезли в никуда, — пробормотал Виктор.

На тело Габриэля Грифа, укрытое чёрным пологом, он едва взглянул. С вероятностью ноль целых, призрачное количество десятых процента что-то интересное обнаружат патологоанатомы, но это точно произойдёт не сегодня. А сейчас Виктора интересовали следы. Участок, уже знакомый по ролику из сети, ярко освещали расставленные коллегами из четвёртого участка прожекторы.

Всё выглядело именно так, как описала Майерс. В темноте кажущееся бескрайним поле, и выписанный на подстриженной траве круг радиусом метров пять — центр которого обозначало тело Грифа.

Четыре мотоцикла с седоками прокатали заметную колею. По углам вписанного в круг квадрата — четыре россыпи гильз. Уже знакомых, от патронов, которыми в Тяжёлые времена комплектовались армейские автоматы.

— Вы обратили внимание? — спросила Майерс. — Они стояли друг напротив друга! А стреляли, если верить ролику, одновременно.

— Да, вижу. В прошлый раз была такая же квартина.

— Но ведь, если стоять таким образом, можно задеть выстрелом того, кто стоит напротив!

— Можно. А можно и не задеть.

— Что, простите?

— Ничего, не обращайте внимания. Всё? Других следов нет?

— Нет. — Майерс поджала губы. — Говорю же вам, бред какой-то!

Виктор вдруг понял, что тётку ему жаль.

Сорок три года. Детектив-сержант. Почти двадцать лет безупречной службы. Послужной список, наверняка, такой же безукоризненный — при её-то въедливости и подходе к делу, не допускающем ни миллиметра отклонения от Инструкции. И вдруг такое. Преступники, которые появились ниоткуда, и стреляют так, будто заговорены от пуль.

— Эти негодяи словно с неба упали, — пробормотала Майерс. Ливни не укладывались в её картину мира. Категорически, до слёз — не укладывались. Рушили весь привычный порядок.

Виктор сочувствующе развел руками. Огляделся. Бывать на полях для гольфа прежде ему не доводилось. Ассоциация, которая почему-то возникала при этих словах — идеально ровный прямоугольник с идеально подстриженной травой.

Оказалось, что это совсем не так. По словам Майерс, поле для гольфа занимало более пяти гектаров, а по форме (детектив-сержант показала Виктору план), представляло собой что-то вроде искривлённой груши. Полям для гольфа, оказывается, традиционно придавали неправильную, естественную форму. Ландшафт здесь так же не был ровным — трава разной высоты, деревья, холмики и даже небольшой водоём. Поле огибала по периметру аккуратная асфальтовая дорожка. Майерс объяснила, что по ней на специальных электрокарах перемещаются участники игры и сотрудники спортивного клуба.

Вычерченный ливнями круг находился в нижней части «груши». Ещё издали Виктор разглядел рядом с телом Грифа торчащий из земли флажок. Удивился — до сих пор не видел, чтобы сотрудники Эс-Ди обозначали места происшествия таким способом. Но оказалось, что это не их метка. Майерс объяснила, что флажок обозначает последнюю лунку, в которую нужно закатить шар. Здесь, у флажка — последняя точка. Финал игры. Теперь возле флажка лежало безжизненное тело.

«Символично, — мелькнуло в голове у Виктора. — Вряд ли Гриф, стремясь сегодня довести свой шар до флажка, думал, что эта точка — последняя не только в игре, но и во всей его жизни».

— Для чего он сюда пришёл? — произнёс вслух Виктор. — Уже ведь стемнело.

— Тоже не понимаю, — кивнула Майерс. — Игра закончилась засветло, около восьми часов. Партнеры Грифа попрощались с ним, переоделись и разъехались. После того, как Гриф ушёл в раздевалку, его никто не видел. Все были уверены, что тоже уехал. А время смерти Грифа — около десяти, плюс-минус пятнадцать минут. Где он провёл эти два часа, неизвестно.

— Около десяти, — повторил Виктор. — То есть, доступ сюда уже закрыли?

— Для посетителей — да. Остались служащие.

— И никто из них не слышал выстрелов?

— Никто. В ночную смену работают только даст-операторы. Их немного, каждый отвечает за свой участок, и работают они в шлемах.

— Всё равно должны были слышать! Такая пальба.

Майерс покачала головой:

— Нет. Шлемы полностью изолированы от внешних шумов. Даст-операторов ничто не должно отвлекать.

— Ясно, — вздохнул Виктор.

Он всё больше убеждался в том, что каждая акция ливней, несмотря на внешнюю бесшабашность, на самом деле продумана до мелочей. Кем бы ни были эти парни, и чей бы извращённый мозг ни стоял за ними — а Виктор отчего-то всё более утверждался во мнении, что ливни — всего лишь орудие, управляет ими другой человек, — в предусмотрительности ему не откажешь.

Виктор подошёл к флажку. Представил вдруг, какой ужас должен был испытать Гриф, когда перед ним «из ниоткуда» появились мотоциклисты. О ливнях в Мегаполисе не знал уже, наверное, только ленивый. И только полный идиот не сумел бы догадаться, что означает их появление. Но, тем не менее...

Виктор наклонился, сбросил с мёртвого тела полог. Поморщился: лицо мужчины превратили в кровавую кашу. Сказал Майерс — скорее утверждая, чем задавая вопрос:

— Он ведь не пытался бежать.

— Судя по положению тела, нет, — не сразу, странным голосом ответила та. Виктор перевёл взгляд на её лицо — выглядящее так, будто на него натянули маску, — и запоздало сообразил, что тётке стоит немалых сил заставлять себя притворяться, будто окровавленные трупы — привычное для неё зрелище. — Да и как бы Гриф это сделал? Его ведь окружили. И всё равно бы догнали.

Виктор мотнул головой:

— В таких ситуациях об этом думают меньше всего, поверьте. Как правило, вообще ни о чём не думают. Логика тут не работает, у человека просто включаются инстинкты, которые во весь голос орут: «Беги!». Но Гриф не побежал.

Майерс нахмурилась:

— Что вы хотите сказать?

— Что Грифу, как и тем трём парням в Нейтрале, назначили встречу, — мрачно проговорил Виктор. — Он не просто так задержался здесь после закрытия. Он кого-то ждал.

— Кого? — удивилась Майерс. — Что у него может быть общего с этими... с этими...

— Возможно, узнаем, когда проверим браслет. — Виктор накинул на тело полог, выпрямился. — Но обнадёживаться не стоит, с парнями из Нейтрала это не сработало. Ни одного подозрительного звонка или сообщения в соцсетях мы так и не обнаружили.

— То есть, по итогу... — разочарованно проговорила Майерс.

Виктор развел руками:

— Если вы надеялись, что я сходу сообщу, где искать убийц, вынужден разочаровать.

— А следы?

— Что — следы?

— О них вам тоже нечего сказать? Я думала, что если вы давно работаете над этим делом, то должны догадаться, что это за мистика.

— Мистика? — медленно переспросил Виктор.

Не сразу сообразил, что именно в нём задело это слово.

Мистика. Небывальщина. Чудо...

«... взмыли в красное небо, растаяли в нём...»

— Постойте-ка.

Виктор снова огляделся вокруг. И увидел то, что должен был увидеть и без подсказки Майерс.

Гладкая асфальтовая дорожка, огибающая поле по периметру, в том месте, где подходила ближе всего к вычерченному колесами кругу, почти повторяла его дугу. От круга до дорожки — метров десять...

Виктор настроил в браслете дальномер, измерил расстояние. Торжествующе бросил замершей в недоумении Майерс:

— Одиннадцать метров! — кинулся в другую сторону, измерил расстояние. — Десять метров восемьдесят сантиметров! Даже меньше, чем было на мосту.

— О чём вы? — Майерс смотрела непонимающе.

— Ливни действительно в каком-то смысле упали с неба, — объяснил Виктор. — Они взяли разгон на дорожке, а дальше — прыжок. С точкой приземления, допустим, вот здесь. — Он встал рядом с кругом, пошёл по траве вдоль следа. — Гриф был уже возле флажка, об этом они позаботились. И по очереди, друг за другом, все четверо прыгнули с дорожки сюда. Полагаю, одного этого было достаточно, чтобы запугать Грифа до смерти. Хотя сначала с ним, вероятно, о чём-то поговорили. Остановились, как и в прошлый раз, в углах квадрата, — Виктор встал рядом с россыпью гильз, — зачитали этому несчастному приговор. А дальше случилось то, что мы видели в ролике. — Виктор, пройдя полный круг, вернулся в точку, с которой стартовал. — После расстрела, набрав скорость — вы заметили, что некоторые гильзы глубоко вдавлены в землю? — ливни точно так же покинули поле. Если оторваться от земли, допустим, здесь, — Виктор прошёл ещё часть дуги и остановился, — то расстояние, которое нужно преодолеть — те же самые одиннадцать метров.

— Вы хотите сказать, что на мотоцикле можно совершиться такой прыжок?!

— Я пока ничего не хочу сказать. Это моё предположение, дальше пусть работают эксперты. Уверен, что существует способ определить по глубине оставленного следа, был ли это результат прыжка. Хотя, справедливости ради, замечу: парни постарались укатать свои следы так, чтобы максимально затруднить нам работу.

— Это... что-то немыслимое, — пробормотала Майерс. — Такие прыжки?.. Не может быть. Это же очень опасно! Не представляю себе человека, который добровольно решился бы на такое.

«Вот поэтому по делу ливней работаю я, а не вы, — чуть не брякнул Виктор. — Стрелять так, как стреляют эти психи — тоже тот ещё аттракцион». Но вовремя сдержался.

— Кроме того, — на глазах обретая былую уверенность, продолжила Майерс, — даже если предположить, что ваша безумная гипотеза верна. Объясните, для чего понадобился этот маскарад? Почему нельзя было просто свернуть с дорожки на поле, без всяких прыжков?

— Вот именно для этого и понадобился, — кивнул Виктор. — Чтобы заморочить голову следствию. Ведь, если бы не моя безумная, как вы выразились, гипотеза, у вас не было бы вообще никаких предположений о том, как эти парни сюда попали. А я утверждаю, что они приехали по дорожке. И уехали точно так же.

— А почему же их никто не видел? Ни камеры у входа, ни посетители?

— Камеры, полагаю, ничего не видели потому, что ливни мимо них не проезжали.

Майерс сдвинула брови:

— То есть?

Виктор вздохнул.

— Мне почему-то кажется, что для того, кто может перемахнуть на мотоцикле расстояние в одиннадцать метров, живая изгородь высотой по пояс — тем более не препятствие. Если мы с вами сейчас откроем карту, или просто пройдёмся вдоль изгороди, которая окружает зону, наверняка обнаружим подходящее место для того, чтобы прыгнуть.

— А люди на аллеях?

— В десять часов отсюда ушёл последний посетитель. Здесь не было никого, кроме автоматических уборщиков — которые попросту не видят препятствие до тех пор, пока на него не наткнутся. А уж о том, чтобы не натыкаться на уборщиков, наши парни, полагаю, в состоянии позаботиться.

— Ещё через два часа на аллеях не осталось бы даже уборщиков, — проворчала Майерс. — Почему нельзя было подождать и действовать совсем уж наверняка? Для чего надо было идти на риск?

Виктор пожал плечами.

— Не уверен, что у Грифа хватило бы терпения выжидать так долго. Не знаю уж, каким образом его заставили оказаться здесь после того, как вход в Оздоровительную зону закрыли, но испытывать терпение и дальше — это был, видимо, уже перебор. Гриф мог начать что-то подозревать.

— Святые Стражи, что?!

Виктор вздохнул.

— Если бы я знал...