Локация: Зелёный округ, Юго-Западный сектор.

Седьмой участок Департамента Эс-Ди

— Ночные соколы, говоришь... — Штольц, откинувшись на спинку кресла, побарабанил пальцами по столу. — Интересная версия. И что ты предлагаешь? Какие дальнейшие шаги?

Виктор пожал плечами.

— Дальнейшие шаги нужно делать в Милке. Каким-то образом выходить на эту банду. Проверять, сопоставлять. Думаю, что теперь уже Круз не отвертится. Ему придётся оказывать нам содействие.

— Содействие? — Штольц приподнял брови. — Это его участок. Передадим информацию, и пусть копает сам.

— То есть — сам? — Виктор едва не вскочил. — Вы шутите?!

— Отнюдь. — Штольц выглядел совершенно спокойным. — Мы провели расследование. Пришли к выводу, что дальнейшие поиски нужно вести на территории Милка. Далее, согласно Инструкции, обязаны передать дело местному представителю Эс-Ди. То есть, Крусу.

— Но это же бред! — Виктор всё-таки не выдержал, вскочил. — Вы же сами прекрасно понимаете, что Крус не будет ничего не искать! Даже пальцем не шевельнёт. Будет тянуть резину так долго, как сможет, а дальше представит формальную отписку о том, что никаких следов не обнаружил. Вы же не хуже меня это понимаете!

— Сядь, — холодно приказал Штольц.

— Виноват. — Виктор опустился на стул.

— Ты слишком возбуждён, Вик. Не знаю, почему тебя так взволновало это дело, но первое, чем тебе следует заняться, это взять себя в руки... Твой психолог прислала отчёт, — Штольц кивнул на монитор своего тубуса.

— Зачем?

— Затем, что я запросил. После того, что произошло с тобой позапрошлой ночью, обязан был это сделать.

— И что же?

— Как и следовало ожидать. Твоё состояние нестабильно. — Штольц замолчал. Виктор, понимая, что это не всё, напряжённо ждал. — Психолог рекомендует тебе небольшой отпуск, — помолчав, уже мягче закончил Штольц. И вдруг улыбнулся. — Я слышал, что госпожа Димитреску и сама собралась отдохнуть. Удивительное совпадение, правда?

— Невероятное, — сумел процедить Виктор.

— Да-да. — Штольц снова расплылся в улыбке. — Госпожа Димитреску, кстати, говорила, что ждёт тебя сегодня.

— Я помню. — Виктор поднялся. — Разрешите идти?

— Иди... Вик.

Виктор вопросительно обернулся с порога.

— Лючия — чудесная девушка.

Уставного ответа на такие сентенции не существовало. Виктор не ответил. Молча потянул на себя дверь.

***

— Можешь мне объяснить, что это значит?!

Виктор едва успел зайти в кабинет к Лючии. Девушка, шагнув ему навстречу, замерла. Вздохнула и грустно покачала головой.

— Святые Стражи. Так я и думала...

— Что? — Виктор сдерживался из последних сил. — О чём ты думала?! Какие ещё откровения меня ждут?

— Присядь, пожалуйста. — Лючия кивнула ему на кресло. Подождав, пока сядет, подошла к стойке с медикаментами. Коснулась одного из ящичков, тот послушно выехал вперёд. Когда Лючия обернулась, на ладони у неё лежала знакомая капсула. — Вот. Выпей.

Если бы перед ним стояла сейчас не Лючия, а кто-то другой, отиум отлетел бы в дальний угол кабинета. И Лючия, заглянув в глаза Виктора, это, кажется, поняла.

— Святые Стражи. Вик! — положила злополучную капсулу на стол, схватила Виктора за руки. — Что с тобой?

Попробовала привлечь его к себе, Виктор сердито вырвался.

— Отправить меня в отпуск — твоя идея?

— Это не идея, а соблюдение предписаний Инструкции... Пойми, — Лючия придвинулась ближе к нему, заглянула в глаза. — После того, что произошло с тобой в Развлекательной зоне, Штольц обязан был затребовать отчёт о твоем эмоциональном состоянии! А я, как твой психолог — предоставить такой отчёт. И, по всем показателям, отдых тебе просто необходим. Ты больше года не был в отпуске! Уже одно это, само по себе — повод для того, чтобы предложить тебе отдохнуть. А уж вкупе с моим отчётом — Штольц просто не имеет права позволить тебе продолжать расследование. Если хочешь знать, я первая подала бы на него жалобу, если бы он так сделал.

— Спасибо. Ценю твою заботу.

Лючия покачала головой.

— Ты можешь хотя бы мне объяснить, что происходит? Не как психологу, а как... как человеку, который переживает за тебя.

— Да ничего не случилось! Понимаешь, ровным счётом ничего.

Виктор встал. Не зная, куда себя деть, прошелся по кабинету. Тронул безделушку на столе у Лючии: колесо, внутри которого скакала белка. Лючия, отвечая на вопрос «Как дела?», любила многозначительно его раскручивать. Колесо завертелось, белка принялась шустро перебирать лапками.

— Скорее даже наоборот, мне в кои веки интересно то, чем я занимаюсь. А эмоциональные всплески... Знаешь, когда тебе в плечо всаживают заряд из парализатора, а потом швыряют в реку, неудивительно, что эмоциональное состояние немного меняется.

— Что? — Лючия ахнула. — Какой ещё заряд?

— Я всё написал в рапорте. — Виктор уже ругал себя за то, что не сдержался.

— Я не видела твой рапорт. Только докладную записку из Восточного участка, о повышенном содержании алкоголя в крови... Но слухи до меня добрались. Вик. — Лючия снова заглянула ему в глаза. — Скажи. Ты уверен, что... То есть, — торопливо оговорилась она, — я не хочу сказать, что тебе не верю. Но просто, знаешь... Ты за эти дни действительно очень устал. Не отдыхал толком. И алкоголем не злоупотребляешь, уж я-то знаю! Для твоего организма такая доза — серьёзный стресс. И, на фоне этого...

— Я впервые попробовал алкоголь в одиннадцать лет, — оборвал Лючию Виктор. — Притащил кто-то из старших, там, где я рос, такое было в порядке вещей. Влетело тогда от отца — будь здоров. Так что, ладно, первый опыт можно не считать. А вот когда мне было тринадцать, я выпивал строго раз в неделю.

— Вик! — ахнула Лючия.

Виктор мотнул головой:

— Не перебивай, хорошо? Видишь ли — тогда, у Учителя, выпивка была главным из доступных нам развлечений. Мы этого ждали — не меньше, чем здесь, в Грине, дети ждут школьных каникул. Учитель закупал у барыг какое-то пойло, мы называли его «виски», и награждал отличившегося. А отличившийся, по традиции, угощал остальных. Мы пили, ржали, старшие пацаны и девчонки уединялись друг с другом, им для этого специально отгородили закуток. Вырубались, не всегда даже добравшись до своих мест. А на следующий день, и всю неделю потом вспоминали, кто что вытворял — это был отдельный повод для веселья. Разумеется, отличиться и оказаться награждённым мечтал каждый. Стать хозяином вечеринки, калифом на час. Так вот. Когда мне впервые удалось отличиться...

— Вик! — Лючия шагнула к нему. Упавшим голосом проговорила: — Перестань. Не стоит...

— Когда мне впервые удалось отличиться, — не глядя на неё, продолжил Виктор, — я, конечно, пил больше всех. — Он снова крутанул беличье колесо. — Так было принято, так полагалось. Да и самого несло — чего уж там... Но вдруг — веселье было в самом разгаре, — посреди него я рухнул на колени. Сам я этого не помню. Точнее, не вспомнил бы, если бы не рассказали. Звучит нелогично, но так бывает, поверь. По словам пацанов, я упал на колени, обвёл то, что творилось вокруг, безумным взглядом, и во весь голос начал молиться. Я молился Проклятым Стражам. Знатоки утверждали, что повторил слова молитвы, ни разу не сбившись. Ничего удивительного — меня учила мать, а она была очень набожной, молитвы я вытвердил раньше, чем научился читать. Ты их не знаешь, в цветных округах над этим смеются; а молитва о спасении заканчивается так: «Проклятые Стражи, верую вам, уповаю на вас. Вернитесь с небес, принесите разум! Верните рассудок, откройте глаза! Дозвольте увидеть, помогите познать. Всем, кого вижу, всем, о ком помню. Проклятые Стражи, верую!» Я повторял эти слова снова и снова, — по-прежнему глядя в никуда и крутя колесо, продолжил Виктор. — Отчаянно, неистово. «Верните разум, откройте глаза!» А в руке всё ещё держал стакан, так его и не поставил. Вцепился в него, как в последнюю надежду, взмахивал, когда проводил перед собой косую черту. И от этого, конечно, всё выглядело ещё смешнее... На следующий день о спектакле, который я устроил, не рассказывал только ленивый. Учитель меня наказал, он не терпел таких выступлений. Крепко наказал, я в голос выл — хотя до тех пор считал себя стойким. Учитель не любил, когда мы вспоминали прошлую жизнь. Молитвы, видимо, проходили по той же статье. А мои тогдашние друзья... Знаешь, самое забавное — надо мной не смеялись. Старшаки пытались, но как-то без огонька. А те, что были младше и слабее, вовсе смотрели с опаской. Однако выводы я сделал. И пить научился. С тех пор, сколько бы ни пил, я всегда себя контролирую. Понимаешь, всегда! Я помню, что со мной было.

Виктор резким движением остановил колесо. И замолчал.

Лючия придвинулась к нему, тронула за плечо.

— Вик. У меня слов нет. Это чудовищно... Но, послушай! Всё ведь закончилось. Твоя прошлая жизнь, все эти кошмары... Всё давно в прошлом!

— Нет. — Виктор мотнул головой. — Знаешь, как у нас говорят? Уйти из Милка можно. Но Милк из тебя не уйдёт. Оттого, что я сбежал, в Милке не изменилось ничего. Помнишь, ты спрашивала, чем меня так зацепило это дело? Думаю, тем, что корнями оно уходит в Милк. Я чувствовал это с самого начала, а сегодня получил подтверждение. Эти парни, ливни... Я запросто мог стать таким, как они. Оказаться сейчас на их месте. Я уверен, что ими движет не стремление к сомнительной славе, и даже не месть. Тут что-то другое. И я не смогу успокоиться до тех пор, пока не пойму, что именно. Чего они добиваются.

— Но...

— Всё, — оборвал себя Виктор, — больше не буду. Прости.

Накрыл ладонь Лючии своей. Глядя девушке в глаза, твёрдо проговорил:

— Мне плевать на Штольца. Плевать, какие сплетни распускают в участке. Важно, чтобы понимала ты. Я ничего не придумал, ясно? Мне ничего не пригрезилось! Но я с самого начала понимал, что заниматься делом ливней всерьёз мне не позволят, Штольц для этого слишком осторожен. Я понимал, что он сплавит дело сразу, как только появится такая возможность. А теперь и ты туда же. Наверное, поэтому я так взбеленился.

— А что — я? — вскинулась Лючия. — В чём я виновата?

— Ни в чём. — Виктор опустился в кресло, притянул Лючию к себе на колени. — Всё правильно. Это я погорячился, прости. Ты действительно выполняешь свой долг. А ещё ты, за многие годы — первый в моей жизни человек, которому на меня не наплевать... Проклятые с ним со всем. — Виктор обнял Лючию. Прошептал: — Отпуск?.. Окей. Пусть будет отпуск.

Локация: Нейтрал. Западный сектор.

Участок: Не распознан

Время убегало бешено и неумолимо. Каждый раз она думала, что готова. Каждый раз казалось, что теперь уж точно получится! Но не получалось. Она не успевала. У байка ещё были силы, она чувствовала это — но не могла заставить себя отпустить рукоять скорости.

Она не сумеет! Не справится. Мот вышвырнет её из седла, стряхнёт с себя, словно норовистый конь, а сам помчится дальше.

Преследователь приближался. Она знала это, терять доли секунды на то, чтобы сосредоточиться на изображении заднего вида, выведенном в угол забрала, не требовалось. До того, как он приблизится на необходимое расстояние и начнёт стрелять, остались считанные мгновения.

Три, два... Пора! Рокси резко швырнула байк влево. Успела — очередь прошла мимо. Поймать руль, выровнять движение. Швырнуть байк вправо.

Снова очередь, правое плечо обожгло. Рокси до крови закусила губы. Это ранение. Всего лишь ранение, пуля прошла по касательной! Она справится, она вывезет! Осталось чуть-чуть.

Байк — влево. Выровнять руль. Вправо... Преследователь всё ближе. Очередь. Святые Стражи, как же это мерзко! Увиливать, уклоняться, метаться, будто крыса в ловушке — а всё из-за собственной трусости.

Не уйти, — отчётливо поняла вдруг Рокси. — Уже не уйти... Не успею.

Зажмуриться. Как же хочется зажмуриться!

Бросок вправо. Очередь. Бросок. Очередь...

Она всё-таки не выдержала. Закричала.

От отчаяния, от обиды — ведь оставалось чуть-чуть! Меньше километра до заветного поворота, а дальше она знает, что делать. Дальше — лабиринт заброшенных кварталов, там она, как рыба в воде, в этом ей нет равных. Она ведь могла бы уйти. Правда, могла бы! Если бы не скорость того, кто её догонял... На этот раз боль располосовала правый бок.

Это ещё не всё. Она держится, она жива! Но последние метры надо успеть одолеть. А времени нет. На то, чтобы снова прицелиться, её преследователю потребуются секунды. А ей, на то, чтобы уйти — десятки секунд... Не успеть.

Очередь. Мимо.

Он как будто играет с ней. Позволяет ещё немного подёргаться — перед тем, как пристрелит. В следующий раз он не промахнётся, Рокси это знала.

Она не сразу поняла, что несущийся ей навстречу силуэт — спасение. Успела о нём забыть.

Он ведь был далеко. Он же ушёл! А теперь, из-за неё...

— Нет! — заорала Рокси. — Не смей! Не надо!

Поздно.

Тот, кто нёсся ей навстречу так, будто не замечал выстрелов; так, будто ему плевать, что теперь целью догоняющего стал он, пролетел мимо Рокси.

Столкновение. Удар — к которому так стремился тот, кто, кажется, решил, что бессмертный.

Рокси не слышала, не могла этого слышать, шлем глушил посторонние шумы. Но показалось, что мерзкий, скрежещущий звук, с которым идущий на таран байк столкнулся с её преследователем, услышала наяву.

Она поняла, что громко, навзрыд ревёт. От злости и бессилия.