Локация: Зелёный округ, Юго-Западный сектор.

Квартал для взрослых. Паб «Точка опоры»

— Ноубам? — переспросил Виктор. — То есть, ты своими глазами видел людей без браслетов?

Бьёрн ухмыльнулся.

— Я своими глазами видел людей, с браслетов которых не считывается информация. Браслет-то на нём есть — только вместо ай-ди показывает имя, под которым выступает пилот. «Чёрный дракон» какой-нибудь, или «Бешеный пёс». И ходят слухи, что ничего, кроме имён, такие браслеты показывать не умеют. Парням их только на время гонок надевают, для маскировки. А на самом деле пилоты — ноубы.

— Вот как, — обронил Виктор.

— Ну. Ты бы видел этих ребят! Их, говорят, с детства на гонки натаскивают. Такое вытворяют, что глядеть-то — в штаны навалишь. Им, по слухам, за победу обещают вид на жительство в Грине. Понятное дело, стараются.

«Да уж, — пронеслось в голове у Виктора, — я бы тоже старался... Точнее, я в своё время — старался. Тебе, рождённому в Зелёном округе, этого не понять».

За стакан Виктор ухватился, как за спасательный круг. Допил залпом всё, что осталось. Жестом подозвал официанта.

— Здоров ты бухать, — уважительно заметил Артур. — И не скажешь, что дик.

А Виктор терпеливо ждал, пока алкоголь проникнет в пищевод. Пока обволочёт желудок теплом и сбавит желание врезать Артуру по морде. За это его пренебрежительное «... из Милка, наверное. Откуда ещё-то ноубам браться?»

— В общем, всё, что я делаю — привожу Вив на гонки, — закончил Артур. — Я с ней, если хочешь знать, даже не сплю. Она мужиками уже лет двадцать, как не интересуется, девочек любит. Пышненьких. Говорит, сестрёнку напоминают. Та давно померла, во время первых вспышек. Ну, когда этот сраный Милк не закрыли ещё...

— Ясно, — перебил Виктор. — А когда проводятся гонки?

— Раз в три месяца, по временам года. Пятнадцатого августа были Летние. Следующие в ноябре будут. Вив из-за чего и напряглась, когда ты про мот спросил. Его пятнадцатого числа в гараже не было. Если бы ты копать начал — понятное дело, что отмазалась бы. Но только это ведь не сразу, отмазку ещё слепить надо.

— Ясно, — повторил Виктор. — А всё, что делаешь ты — привозишь на гонки Вивьен?

— Ну да. Научился худо-бедно. Даже крутого байкера изображать насобачился. Видишь, где сижу? — Артур с ухмылкой обвёл рукой помещение.

— Вижу. — Виктор напряженно думал. — То есть, у каждого из владельцев мотоциклов, присутствовавших на гонках, есть сопровождающий вроде тебя?

Артур пожал плечами.

— У кого-то есть, кто-то сам за руль садится. Это Вив — колода, а так-то, на разрешённой скорости до полигона — чего там ехать? Младенец докатится.

— Полигон — это тот, где Свинцовые ливни убили журналиста? — быстро спросил Виктор.

Артур качнул головой:

— Не. Похожий, только в Северном секторе. Места проведения каждый раз меняют, это правило... А тебе, вообще, чего надо-то? — Заметив, что Виктор снова посмурнел, и убедившись, видимо, что неприятностей от него может не ждать, Артур проникся к собутыльнику сочувствием.

— Я пытаюсь понять, где эти парни взяли мотоциклы, — объяснил Виктор. Заметил, что язык начал заплетаться, выпитое забирало и его. — Если не у таких, как Вивьен — а их на весь Мегаполис девять человек... То где? — он в задумчивости уставился на Артура.

***

— Яшка! Яш, проснись!

— М-м?

Яшка разлепил глаза. Взору открылось прекрасное — обнажённая женская грудь. Восхитительно спелая и упругая. Её обладательница трясла его за плечо, грудь от тряски колыхалась. Смотреть на это можно было бесконечно.

— Яш!

— Угу, — сказал Яшка.

Одну руку положил на грудь, другой обнял девушку за талию и потянул к себе.

— Да ну тебя, блин! — Девушка сердито вывернулась. Встала.

В одних чулках, но зато в боевой раскраске — вернулась со сцены. Набросила на себя халат. Проговорила, завязывая пояс:

— Помнишь, ты про дика спрашивал?

— Про дика? — переспросил ещё не проснувшийся Яшка.

Он провёл на ногах почти двое суток. Сперва, после операции, разносил по адресам конверты. Потом, только прилёг — прилетело сообщение от Дэна о том, что тренировка будет сегодня. Потом разорался Боцман — у него, оказывается, закончилась жратва. Пока Яшка сбегал в магазин, пока, раз уж выбрался, вспомнил, чем ещё надо затариться, пока отнёс всё, что набрал, в полулегальный тату-салон к приятелю, где периодически квартировал — пора было ехать на тренировку.

Перед тренировкой Дэн рассказал им про дика. И после этого снова пришлось носиться, как в жопу раненному — показывать всем, кому мог доверять, дикову фотку и просить, чтобы, если срисуют где эту рожу, позвонили ему.

Знакомых в Грине у Яшки было — воз и тележка. Посетители квартала для взрослых интересовались поставляемыми из Милка запретными веществами гораздо чаще, чем полагала диковская статистика. А Яшка был хорошим поставщиком, срывов за ним не водилось. Их с Боцманом знали и привечали во многих заведениях квартала.

Паб «Точка отрыва» был последним на пути. В который раз показав фотку дика, проинструктировав всех знакомых и пообещав, что в долгу не останется, Яшка завалился спать — прямо в каморке, где одевались и гримировались девчонки-стриптизерши. Девчонки Яшку и Боцмана любили. Кого больше — непонятно, ну да хрен с этим. Такими вопросами Яшка не задавался. Он отвечал взаимностью каждой из девушек, со смехом обещая, что его хватит на всех. Сколько проспал, Проклятые знают. По ощущениям недолго.

— Ну да! Вон он, твой дик, — Селена махнула рукой в сторону двери, за которой находился выход на сцену. — Час назад в ВИП-зону посадили.

— Посадил дик репку, — грустно прокомментировал Боцман, перепорхнувший со спинки дивана на гримировальный столик. — Десятку зарядил. Больше репка не росла...

— Да ладно?!

Яшка вскочил. Сон как рукой сняло.

— Прохладно. — Селена уселась на вращающийся стул перед гримировальным столиком, закинула ногу на ногу. Погладила Боцмана по хохолку — тот зажмурился от удовольствия. Взяла трубку и принялась раскуривать. — Я дело говорю, а тебе только бы тискаться... В нише сидит, с Бьёрном.

— С Бьёрном? — Яшка не помнил, кто это.

— Актёр. В «Энтерпрайзе» играл.

— Угу, — многозначительно сказал Яшка.

Никому не сознавался, что сто лет не смотрел кино — некогда. С тех пор, как познакомился с Дэном, каждая минута на счету. Но ничего, дика он узнает без всяких Бьёрнов.

— За мной не лазь, — приказал Боцману Яшка, — развлекай девушку, — и ринулся к кулисам.

***

Виктор выходил из «Точки отрыва», держась на ногах преувеличенно твёрдо. Сам себе он казался трезвым — верный признак, что накидался будь здоров. Давненько с ним такого не случалось... А встреча оказалась бесполезной. Артур Бьёрн не имел отношенияк неуловимой четвёрке.

Хотя, стоп. Что-то полезное он всё-таки сказал... Виктор остановился, потёр виски.

На улице перед баром выстроились столики, за которыми курили кальяны. В воздухе висел ароматизированный дым, жидкости в кальянах светились и бурлили. Чуть поодаль гремела музыка — в такт которой взметались ввысь и опадали струи фонтанов. Люди двигались, всё вокруг грохотало, переливалось разноцветными огнями, шибало резкими запахами...

Виктор ощутил острую потребность убраться подальше от шума, света и толпы. Навыки, обретённые в Милке, не подводили его ни в каком состоянии. Через полчаса ноги сами вынесли на набережную.

Здесь было принято любоваться звёздным небом и встречать рассвет. Звуки из кварталов для взрослых сюда почти не долетали. А до рассвета ещё далеко, в этот час набережная пустынна.

Виктор спустился по ступеням к самой воде, прозрачной и чистой. Присел на корточки.

Ходили слухи, что воду можно даже пить — хотя, разумеется, Инструкция не советовала это делать. Ниже по течению, в Оздоровительной зоне, обладатели соответствующей лицензии и сертификата могли рыбачить и купаться. Здесь не получилось бы сделать ни то, ни другое.

Виктор знал, что вдоль кромки воды установлены датчики движения, фиксирующие нарушение границы водной зоны и отправляющие на браслет нарушителя предупреждение о том, что это делать нельзя. В первый раз — предупреждение, во второй приходил уже штраф. А под водой, для совсем уж злостных и безбашенных нарушителей, была растянута прозрачная, и оттого невидимая силиконовая сеть. Погрузиться в воду глубже, чем на двадцать сантиметров, не получилось бы ни у кого, Грин оберегал безопасность своих жителей неукоснительно.

Виктор невольно вспомнил «мёртвую воду» Милка. Усмехнулся и присел на стоящую у воды скамейку. Сиденье под ним тут же нагрелось до температуры человеческого тела, при желании можно было сделать теплее или холоднее.

Виктор сердито провёл ладонью по подлокотнику, отключая нагрев — спьяну излишняя забота окружающих предметов его бесила. Снова взялся за виски, пытаясь поймать воспоминание, ради которого сюда пришёл.

Пустой балабол Бьёрн, как ни странно, ухитрился сказать что-то важное. Что-то, что могло навести Виктора на след... Запись он действительно не вёл, полагаясь на память. В тот момент отметил про себя, что сказанное — важно, и надо бы обдумать слова Бьёрна на трезвую голову. А теперь совершенно не помнил, о чём шла речь.

Было это, кажется, уже после четвёртого стакана... Или после пятого? Нет, после пятого он окончательно утвердился во мнении, что ничего полезного Бьёрн не скажет, и попросил счёт. От суммы, высветившейся на браслете, глаза полезли на лоб. Бьёрн, наблюдающий за Виктором, рассмеялся. Бросил:

«Да ладно, не парься. Угощаю. Когда ещё доведётся дика поить?» — и кивком приказал официанту переправить счёт ему...

Шлёп-шлёп-шлёп!

Виктор встрепенулся. Перед ним по воде проскакал плоский камешек. Трижды плюхнул по поверхности, с каждым разом подскакивая над водой всё ниже, и утонул.

«Слабак», — мелькнуло в голове. Сам Виктор в детстве бросал камешки так, чтобы получалось не меньше пяти шлёпов...

Оглянуться он не успел. В первое мгновение отвлёкся на камешек, а в следующее на голову что-то набросили. Одновременно с этим в плечо вонзилась игла.

Парализатор. Эту дрянь Виктор узнал мгновенно. Несколько секунд пытался дёргаться, попробовал заорать, но не сумел. Тело обмякло раньше.

— Ай, красавчик, — порадовался чей-то довольный голос. — Я же говорил, что раз-другой трепыхнуться успеет — а ты «нет, нет»! Алкашка, она того... притормаживает.

Обладателя голоса Виктор не видел. Он не видел ничего, кроме темноты, и пошевелиться тоже не мог.

«Тарантул, — всплыло в памяти название парализующего вещества. — Наследие Тяжёлых времён. К применению запрещено».

— В общем, так, родной. — Виктора хлопнули по плечу. Беззлобно, почти дружески. — Коня за подробности тянуть не будем. Говорим прямо: вали отсюда. Не хрен больше разнюхивать. Уже ведь, небось, сам убедился, что попусту время тратишь — так?.. Вот и чеши домой, отдыхай. А к ливням не лезь. Иначе — сам понимаешь. — Голос многозначительно помолчал. — Или не понимаешь? Ну, если нет, так мы не гордые, покажем. Вот, хоть сейчас, возьмём тебя за руки-за ноги, — Виктора схватили за запястья и щиколотки, оторвали от скамьи. — Раскачаем маленько... — его действительно принялись раскачивать. — И улетишь ты у нас золотой рыбкой, аккурат в самый безопасный в мире водоём. Мордой вниз. — Движение замедлилось. Теперь голос как будто пел Виктору колыбельную. — Повиснешь на сеточке, — безмятежно продолжил парень, — что твоя муха в паутине. Пока браслет сигнал подаст, пока то-сё — дики, сам знаешь, только через десять минут нарисуются. А тебе, чтобы захлебнуться, и пяти секунд хватит — башкой-то даже дёрнуть не сумеешь. Всекаешь, нет?

Внутри у Виктора похолодело. Он понял, что угроза не пустая. В детстве умение распознавать опасность было одним из ключевых навыков выживания, Седого интуиция не подводила. Когда-то он мгновенно распознавал людей, которым доводилось убивать. Для кого убийства себе подобных были всего лишь проходными эпизодами... Весельчак, несмотря на беспечность тона, был из таких. И его напарник, пока ещё не проронивший ни звука, по всей видимости, тоже. С них сталось бы зашвырнуть парализованное тело Виктора в реку и спокойно отправиться по своим делам. Если понадобится, они так и сделают, в этом Виктор не сомневался.

— Всекаешь, спрашиваю? — Раскачивание прекратилось. Теперь уже в голосе прорезалась угроза.

Виктора швырнули на землю. Сдёрнули с головы пахнущий дешёвой синтетикой мешок — из тех, что висят в супермаркетах в отделах с овощами и фруктами. Виктор увидел тёмное, затянутое дымкой облаков небо. В это время года оно редко бывает ясным. Лиц тех, кто на него напал, не разглядел — парни предусмотрительно держались в стороне. А вот они его лицо, вместе с написанным на нём выражением бессильной ярости, судя по всему, прекрасно видели.

— Не всекаешь, — вздохнул весельчак. — Принципиальный попался... Ну, уговаривать не буду — чай, не девка. Туда тебе и дорога. Взяли.

В этот раз подонки обошлись без долгих раскачиваний. Несколько резких, слаженных движений — и Виктор полетел в воду. Как и обещал весельчак, лицом вниз. Немного, с полметра, проскользил животом по сетке и остановился. Лицо оказалось под водой. Поднять голову, или хотя бы повернуть её Виктор не мог.

Вода мгновенно попала в нос. Он не сразу сообразил задержать дыхание, инстинктивно попытался откашляться, и хлебнул носоглоткой ещё воды. Словно издеваясь, пиликнул браслет — пришло уведомление о нарушении водной границы.

Если через минуту браслет будет по-прежнему находиться в воде, на него придёт второе уведомление — штраф, а одновременно с этим браслет отправит вызов в ближайший участок Эс-Ди. Коллеги Виктора обязаны прибыть на место нарушения, дабы убедиться, что происходит там именно нарушение, а не несчастный случай. Это должно произойти не позднее, чем через десять минут после подачи сигнала, тут весельчак не ошибся. Кем бы ни был, предписания Инструкции он знал отлично. Инструкцию составляли весьма предусмотрительные люди. По мнению Виктора, даже чересчур предусмотрительные. Но вот тот факт, что нарушитель водной границы может нарушить её, будучи парализованным, они почему-то не предусмотрели.

Обуздать охватившую панику удалось не сразу, Виктор с трудом заставил себя успокоиться и задержать дыхание. Ясно же, как день, что эти подонки его просто пугают! Заставляют прекратить расследование. И наглядно объясняют, что будет, если он этого не сделает.

Вытащат, никуда не денутся. Убийство в Зелёном округе, да не кого-нибудь, а эсдика — это не шутки. Парни не могут этого не понимать. Их отследят по браслетам уже через пару минут!

Вытащат. Сейчас они его вытащат...

Но «сейчас» почему-то всё не наступало.

Запас кислорода в лёгких таял с каждой секундой, в ушах начала стучать кровь. Сквозь этот стук и толщу окружающей воды до Виктора донеслось:

— Ну всё, что ли? Потопали, пока кореша его не нарисовались?

Браслет пиликнул во второй раз.

— О, — гоготнул весельчак, — штраф пришёл! А вот интересно, дохлых они тоже штрафуют?

Что ответил его напарник, и ответил ли вообще, Виктор не услышал. Всё, что до него донеслось — звук удаляющихся шагов.