Могила открыл калитку, прошел к дому вдоль неувядающих петуний и почувствовал неладное. Интуиция не обманула: на самом видном месте на ступеньках лежали наручники.

Отстегнулась! Сбежала! Где Ева⁈

Быстрый взгляд под навес. Питбайк на месте.

Уехала на автобусе? Исключено! Водители запуганы и не посмеют ослушаться приказа «сечевцев». Остается попутка. Стройную девицу мог подобрать озабоченный папик. Сколько времени прошло? Далеко не уйдет!

Могила вбежал в дом, чтобы проверить одежду: в чем Ева сбежала. И остолбенел. На кухне звучала музыка, оттуда тянуло запахом тушеного мяса. Пружинящим шагом он прошел на кухню и увидел ее. Ева смахнула полотенцем со стола невидимые крошки, аккуратно повесила полотенце на стул и приветствовала вошедшего ясным взором:

— Пришел, наконец-то. Садись, я борщ приготовила и свинину потушила.

Могила разглядывал Еву. Помыла голову, уложила волосы, сменила запятнанные штаны и футболку на яркое короткое платье с полукруглым вырезом. А также вычистила кухню, прибралась в комнате, помыла полы.

Ева спросила, как ни в чем не бывало:

— Ты есть будешь? Или у Ганны харчевался.

Могила вымыл руки, сел за стол. Ева подала ему тарелку наваристого борща, приправленного сметаной, присела напротив, сложила руки и смотрела по-бабьи, как мужчина ест.

— А ты? — спросил он.

— Напробовалась пока готовила.

Борщ оказался вкусным, тарелка быстро опустела.

— Мама такой же готовила, — похвалил он.

«Тоже считает борщ русским», — подумала Ева, удивляясь былому раздражению из-за такой мелочи.

Она подала жаркое. Короткое платье не прикрывало следы от его рук на коленях и бедрах. Он поймал себя на мысли, что ему нравятся гладкие женские ноги без синяков и нравится сдавливать их при сексе. И ничего с этим не поделать.

— Ты можешь надеть то обтягивающее, как на спортплощадке? — попросил он.

— Я постирала, еще не высохло. — Она натянула подол платья, пытаясь прикрыть синяки на коленях.

— Почему не убежала? — наконец спросил он.

— Куда ж я теперь. Я сирота.

— А харьковская квартира? Можешь продать, как хотела.

— Ты доверенность порвал.

— Зачем она теперь.

— Справку о смерти мамы дашь?

Вопрос был с вызовом, тон изменился. Почти семейный разговор грозил скатиться в прежние обвинения и упреки.

— Начнем жить с чистого листа, — предложил он.

— Да уж, надоел грязный. — Ева тоскливым взглядом обвела комнату и призналась. — Бежать я не собираюсь, но мне тошно в четырех стенах. Пойду работать.

— Куда?

— Да хоть посудомойкой в вашу столовую.

Могила оценил неожиданную идею. На территории объекта Ева круглый день будет под присмотром. Но должность посудомойки для такой девушки… Для его девушки! Нет!

— Ты хорошо готовишь. Я поговорю, кем тебя можно оформить в столовой.

В постели он попробовал измениться, но ласки быстро перешли в животную грубость. Он альфа-самец, она покорная самка. Только так!И он вновь истязал ее, получая особое наслаждение.

Утром Могила приказал надеть Еве одежду, скрывающее тело, и отвел на батальонную кухню к заведующей столовой. Объявил:

— Ганна, принимай новую повариху. Ева, знатно готовит.

Брошенная Могилой женщина сначала отвергла эту идею, но поразмыслив, согласилась. Будет возможность погонять удачливую соперницу, а то и кипятком случайно ошпарить. Глядишь, Могила вернется к ней, ведь ее тело без ожогов и шрамов, гладкое, мягкое и податливое.

В середине дня ливануло. Ганна оценила стену дождя за окном и приказала новенькой:

— Виднеси видходы до помойки. И юшку в котельню.

— Дождь закончится, я сразу, — пообещала Ева.

— Шо! У нас режимный объект, строгий график.

Ева плюхала по лужам под проливным дождем в тонком дождевике, похожем на безразмерный пакет. Руки были заняты мешком с мусором и солдатским котелком, где первое и второе были смешаны в единую похлебку. Пластиковую бутылку с водой Ева сжимала подмышкой. Потоки воды стекали по ее лицу и скрывали улыбку. Получилось!

Насколько же быстро сработал план Светлого Демона. Это она предложила Еве прикинуться паинькой и напроситься на работу в столовую.

Избавившись от мусора, Ева постучала в железную дверь котельной. С грохотом открылось откидное окошко.

— Шо? — высунул морду охранник и расплылся в кроличьей улыбке, узнав девушку: — Ева.

— Мой Адам, — улыбнулась она в ответ и показала котелок: — Баланда для зека.

Адам отпер дверь и потребовал:

— Открой котелок.

— Какой строгий. Такие мне нравятся, — похвалила девушка, хотя сердце ее учащенно стучало.

Она сняла крышку. Из котелка торчала ложка. «Если сейчас он помешает…» — ойкнуло сердце девушки. Но Адам смотрел на облепившую ее грудь мокрую футболку под распахнутым дождевиком. Она слизнула дождевые капли с губ и спросила:

— Сам передашь баланду?

Адам не хотел так быстро прощаться с красивой девушкой.

— Хочешь подивитися на важного москаля?

— Серьезно? Я боюсь.

— Так я рядом.

Адам выпятил грудь, выхватил пистолет из кобуры и по-ковбойски крутанул его вокруг пальца. Пистолет соскочил и шлепнулся на пол. Охранник подхватил пистолет и выставил вперед, будто целится. Юношеский румянец на щеках выдавал его смущение. Ева с недавних пор разучилась краснеть и улыбаться. Но как могла ободрила Адама:

— С тобой не страшно.

Адам расплылся в улыбке, блеснув верхними резцами, шагнул к камере и открыл откидное окошко в железной двери. Ева заглянула внутрь. С женским любопытством она рассматривала мужчину, ради спасения которого любящая жена решилась на смертельно опасную авантюру.

— Принимай обед, возвращай посуду! — приказа Адам пленнику.

— Я думала, здесь демоны, а тут светло, — сказала Ева.

— Режим! Даже ночью свет не выключаю, — пояснил Адам.

Проницательный Коршунов услышал знакомые слова и догадался, что девушка появилась не случайно. Ева просунула котелок и бутылку с водой, забрала вчерашнюю тару. Пленника кормили один раз в день. Обмениваясь котелками, она коснулась руки арестанта и вздрогнула. Окошко закрылось, лязгнул засов.

Ева похвалила Адама:

— Ты такой смелый! Я чуть не описалась рядом с бандитом.

От интимного признания желанной девушки Адам снова зарделся.

— Я такой! Приедешь еще?

— Как получится, — пообещала Ева и бросилась под дождь.

Он смотрел, как девушка бежит между луж, словно играется с влюбленным мальчишкой, устремившемся за ней. Адам пожалел, что не может покинуть пост.

В это время Коршунов открыл котелок, помешал ложкой похлебку и почувствовал что-то твердое на дне. Посмотрел на дверь, окошко закрыто, охранник не подсматривает. Он зачерпнул ложкой и извлек со дна нечто, замотанное пленкой. Еще не размотав ее, догадался, что именно внутри. Вспомнил девушку. Какая же она смелая!

Вечером Могила обнял Еву на пороге дома, обшарил руками и не почувствовал маленького предмета, который был с ней утром.

— Забыл спросить, как ты отстегнула наручники?

— Шпилькой.

— Ловкая! — похвалил Могила, хотя был убежден, кто-то помог Еве.

А заодно передал кнопочный мобильник, которого сейчас при ней нет.