Я за рулем пикапа, рядом Брагин. Мы возвращаемся из Харькова после инсценированного отъезда. Въезжаем в Манефу и оба смотрим по сторонам, пытаясь угадать, насколько опасно возвращаться в логово врага после неудачного нападения.

— Смотри, наша хозяйка Ганна Бульба! — замечает Брагин. — Останови, поболтаю.

Я соглашаюсь. Это удачный повод выяснить обстановку в поселке. Паркую пикап около рынка, где Бульба ходит между овощными рядами с сумкой на колесиках. Сияющий Брагин подкатывает к женщине, выбирающей помидоры:

— Здравствуйте, Ганна! Вам помочь?

Ганна узнает квартиранта и выражает сомнение:

— Шо ты можешь, однорукий?

— Да всё! И чуть-чуть больше.

Брагин сдавливает протезом ее запястье.

— О-о! — восклицает Ганна.

Он забирает ее сумку на колесиках, полную продуктов.

— Как много берете. Для столовой?

— Для панов офицеров.

— А мне у вас можно харчеваться?

— Тоща жинка сама не ест и тебя не кормит? — усмехается полногрудая дама.

Брагин втягивает носом воздух, словно наслаждается запахом женщины.

— Ганна, вы готовите лучше всех, носом чую. И вообще вы такая…

Томный взгляд на пышную грудь обижает Бульбу:

— Своя жинка обрыдла, моложе захотив. Кобель, як и все!

— Не будем торопиться, пани Ганна, ограничимся обедом.

— Не пустят тебя в едальню.

— А шо так?

— Стреляли у нас. Сечевцы потом водонапорну вежу подорвали, шоб сепары на нее не лезли. Весь город чув.

— Я токо с Харькова. Поймали тех сепаров?

— Сидит один полонений в котельной.

— Донецка морда!

— Вроде офицер с самой России. Его тоже корми.

— Из одной кастрюли с нашими командирами?

— Из одной. Но недолго.

— До суда?

— У нас Чеснок — судья и прокурор. Пока держит, значит потребен.

— А потом.

— Не моя це справа! И не твоя. Раз подрядився, тягни сумку до проходной. И руки не распускай.

— Я только глазами.

— Очами вин. Кобель! — на этот раз женское ругательство звучит почти нежно.

Я наблюдаю, как вышагивает довольная Ганна. За ней идет сосредоточенный Брагин, гремя колесиками тяжелой сумки. Он явно что-то узнал. Подкатывает к женщине сбоку и продолжает расспросы. Не буду ему мешать.

Я уезжаю на пикапе и встречаюсь с Брагиным уже в съемном доме. Он рассказывает главное:

— Чеснок держит пленного в котельной. Офицер из России.

— Коршунов? — подпрыгивает мое сердце.

— А кто еще? Надо вытащить Коршуна из котельной и не охотиться на Чеснока.

Даже в такой ситуации меня гложет профессиональный долг.

— Я приняла заказ.

— Сама подумай, ликвидация Чеснока — крайне странное условие. Ловушка, чтобы выманить тебя.

Размышляю и соглашаюсь:

— Возможно, это идея Могилы. Только он знал Коршунова и его связь со Светлым Демоном. Но зачем? Могила хочет занять место Чеснока?

— Он москаль, не получится.

До меня доходит:

— Могила самолюбивый и обидчивый. Он проиграл женщине и жаждет реванша! Этим заказом он вызвал меня на поединок.

Брагин качает головой:

— Только поединка снайперов нам не хватало. Зачем ты остановила девчонку с пистолетом?

Я вспоминаю девушку с отрешенным лицом и себя в ее ситуации.

— Тебе не понять, раз снова спрашиваешь.

— Ее зовут Ева, — говорит Брагин.

— Откуда знаешь?

— Обиженные женщины разговорчивы. Могила бросил Ганну ради Евы. Ты девушку не спасла, а сделала только хуже.

— Хуже чем смерть?

— Я наслушался такого… Короче, Могила садист и держит Еву на цепи.

— Где?

— Точно не знаю, но догадываюсь. По пути на объект Ганна занесла продукты в один частный дом. После этого она и рассказала о Еве.

— Где этот дом?

Брагин долго думает, глядя в пол, затем смотрит мне в глаза и пытается отговорить:

— Светлая, это опять не по плану. Ты уверена?

Я понимаю о чем он. Я примчалась сюда, чтобы спасти Коршунова. И не отказываюсь от главного плана. Но Кирилл сильный, он подождет. А слабая девушка в лапах садиста… Я вспоминаю себя в ее годы. Мой мир рухнул, как и ее сейчас. Мне помогли, и я выкарабкалась.

И принимаю решение:

— Извини, Крюк, я должна спасти Еву. Спасти по-настоящему. Ты со мной?

В уголках его губ дергается улыбка, глаза искрятся озорством:

— Обижаешь.