В лесу нам с Брагиным предстоит прятаться до утра. Время достаточно. И я рассказываю:

— Я работала на Контору, ту самую. Убирала плохих людей.

— Плохих для кого? — резонно интересуется Брагин.

— Для страны! Есть мерзкие типы при власти или деньгах, кого целесообразнее обнулить, чем посадить.

Брагин мысленно прикидывает и соглашается:

— На войне, как на войне.

— Мой куратор от Конторы Кирилл Коршунов.

— Ставший любимым мужем, — продолжает с легкой завистью Брагин.

— И вот новый заказ. Кирилл поведал подоплеку задания. История обычная и печальная. Заслуженный военный генерал, назначенный губернатором области, стал брать взятки и постепенно вошел во вкус.

— Дай душе волю, захочется поболе. А как же честь офицера?

— Ему напомнили про честь. И предложили застрелиться.

Брагин одобрительно кивает, но я разочаровываю спецназовца:

— Генерал струсил. Захотел героической смерти от криминальной пули.

— Это как?

— Якобы, он отказал бандитам, желавшим присвоить жирный кусок госсобственности. За это его заказали. Специально раструбил в интервью об угрозах. Застрелить просил во время рыбалки на озере. Привел аргумент: его смерть — лучший повод задержать главарей оргпреступности.

— Красиво и благородно, — одобряет Брагин.

— Есть нюанс. Генерал сказал, что сам нашел исполнителя — армейского снайпера, который у него когда-то служил.

— А ты тогда при чем?

— В Конторе не дураки сидят. Подслушали разговор губернатора с исполнителем. И оказалось, что генерал не желает умирать. Задумал подстроить себе тяжелое ранение, чтобы его спасли врачи. А дальше по программе: он раненный герой, борющийся с бандитами. Посадить героя нельзя и с должности не снимешь.

— Хитрая сволочь! Но на каждую хитрую гайку найдется болт с резьбой? — Брагин вопросительно смотрит на меня.

Я хмыкаю:

— Так меня еще не называли. Генералу дали добро, но в срочном порядке привлекли меня для контроля за ситуацией. Я получила приказ Куратора — выстрелить первой. Обнулить и уйти. Еще сообщили, что генерал привлек снайпера Могилевского.

— Тот самый Могила? — догадывается Брагин.

Я киваю.

— Представь диспозицию. Раннее утро. Генерал рыбачит на лодке посередине озера. Легкий туман. Я в засаде с одной стороны озера, Могила с другой. Я о нем знаю, он обо мне нет. У обоих снайперские винтовки и одна цель. Я действую на опережение — выстрел разрывной в шею. Контрольный не требуется.

— И в гробу в парадном мундире лежать красиво.

— Заказ выполнен. Я собираюсь уходить. Но Могила вычисляет мою лежку, разглядывает в прицел и видит — его личный заказ сорвала женщина! Сразу догадывается, перед ним легендарная полумифическая Светлый Демон. Киллер зол и демонстративно сбивает ветку над моей головой. Это вызов! Я перекатываюсь в сторону, могу отползти назад и уйти, но он будет упиваться моральной победой. И я засвечиваю оптику, нацеливая винтовку на противника.

Крюк ежится, словно ему холодно:

— Снайперская дуэль. По каким правилам?

— Успеть первым! Мы ловим друг друга в прицелы, на размышления пара секунд. Я целюсь ему в ключицу, он мне в голову.

— Ты слишком благородна, — возмущается Брагин.

— Работаю без побочки. Увидела-сфотографировала-проанализировала — учил меня Коршунов.

— Ты это к чему?

— Важна любая деталь! — Я чувствую себя во власти эмоций, будто снова на той позиции под прицелом опасного конкурента, и быстро рассказываю: — Смотрю и анализирую. У Могилы классическая СВД. У меня новая винтовка от Конторы, опытный образец. Скорость мой пули на выходе на сто метров в секунду больше. Плюс ветер. Для противника ветер встречный. Весь этот анализ мелькает в голове за секунду. Вывод: у меня будет мгновение форы!

— Что дальше? — торопит заинтригованный Крюк.

— Мы стреляем одновременно.

Я замолкаю, невольно трогая ухо. Брагин требует продолжения:

— И?

— Могила ранен в ключицу. Я успеваю повернуть голову и теряю верхнюю часть уха.

Я приподнимаю волосы, показываю Брагину и натужно шучу:

— Мочки целы, серьги носить можно.

— У тебя даже проколов нет, — замечает Брагин.

— Это еще одно правило. Я не ношу украшений, на лице нет макияжа, волосы коротко острижены. Так легче менять внешность, используя парики и даже усы и бороду. Да-да! Я научилась быть разной.

— Ты победила в дуэли. Что стало с Могилой?

— Могилевского задерживают на месте, обвиняют в убийстве генерал-губернатора и работе на бандитов. Тема скользкая, до суда доводить не хотят. Тем более киллера ранее использовали в темную. С Могилой встречается Коршунов и объясняет, что Контора жертвует более слабым снайпером. Предоставляет ему возможность побега.

— И Могила бежит на Украину к нацикам.

— Знаешь, что он заявил Коршунову? Он не слабый, он лучший! И сегодня я увидела ту же злость в его глазах, словно Могила знал, что стреляла я.

Мы долго молчим, переосмысливая наше положение. Брагин нервно сжимает-разжимает пальцы протеза и заглядывает мне в глаза:

— Светлая, ты уверена, что спасла ту девушку от Могилы?

Я пожимаю плечами:

— По крайне мере у нее появился шанс.

— На вторую попытку?

— Выжить!

— Если она дошла до предела, то жизнь у нее не сахар.

Я задумываюсь. И правда, я спасла отчаявшуюся девушку или вернула в прежний кошмар?

— Ты знаешь, у меня тоже был ужасный период. Но я вырвалась.

— И всё забыла?

— Такое не забывается.

Я не контролирую свое лицо, и Брагин догадывается:

— Отомстила.

— Давай спать, — предлагаю я. — Просто спать.

Мы устраиваемся на ночлег в норе. Там тесно. Я разрешаю Крюку прижаться. Он не позволяет себе вольностей и быстро засыпает. А я вновь и вновь анализирую свой поступок, и тешу себя надеждой, что у спасенной девушки сейчас всё в порядке. Хотя опыт подсказывает совершенно иное.

Утром мы выбираемся из норы и долго идем через лес. Выходим на остановку на трассе и до Харькова добираемся на рейсовом автобусе.