Тяжелый пикап подминает траву в трещинах старого асфальта и останавливается перед деревенским домиком на окраине Манефы.

Я выхожу и осматриваюсь. Забор из штакетника, хозблок с навесом для дров, уличный туалет, несколько яблонь и огородные грядки. За огородом виднеется овраг, далее лес. Подходящий вариант для экстренного отхода. А если уезжать на машине, то улица выходит на восточную трассу, откуда недалеко до границы. Татьяна при выборе домика учла мои пожелания.

Я гремлю засовом калитки, захожу во двор, стучу в дом. Дверь заперта, никого. Пока Крюк осматривает участок, я звоню по телефону хозяйке, сдающей жилье.

Ганна Бульба рада звонку:

— Приехали? Так я на работе. Приезжайте за ключами. То бывшая свиноферма, ее все знают. Запытайте Ганну из едальни.

Я пересказываю разговор Крюку и добавляю:

— На свиноферме биолаборатория, которую охраняет «Сечь» под командованием Чеснока.

В глазах Брагина опять вспыхивает мальчишеское озорство. Он предлагает жестами:

— Пив-пав? Чтоб два раза не гонять!

— Гениальный план, — кисло реагирую я. — Мужчины — те же мальчики, только игрушки их дороже и опаснее.

— И с няней наедине нельзя оставить, — веселится мой напарник.

Я закатываю глаза и ухожу в уличный туалет. Брагин не знаком с тонкостями работы киллера, но как спецназовец должен понимать, что без разведки и подготовки успеха не добьешься. Пив-пав — предпоследняя часть моей работы. Настоящая опасность наступает после меткого выстрела. К отходу надо готовиться особо.

Когда я возвращаюсь, Брагин уже сидит в машине, успев подумать, и соглашается:

— Поехали. Заодно осмотримся.

На воротах биолаборатории красуется герб националистического батальона «Сечь». Я останавливаю пикап рядом с проходной. Брагин смотрит и запоминает. Охранник косится на нас недобрым взглядом, я смело иду к нему и спрашиваю Ганну Бульбу из столовой. Вскоре из правого здания за забором появляется пышногрудая фигуристая женщина и трусцой бежит к проходной.

— То ко мне. Пропусти! — командует Ганна.

Охранник мнется. Она отпихивает его, ворчит и выходит за ворота к пикапу:

— Режим устроили! Да мы и здесь поговорим.

Ганна видит протез Брагина, я озвучиваю нашу легенду:

— Бежали с мужем от Донецких, попали под обстрел. Он, старый дурень, решил откинуть неразорвавшуюся гранату… — Я смахиваю несуществующую слезу. — Продали квартиру, все деньги потратили на протез. В Харькове снять квартиру дорого. Отсидимся в малом городе.

— Шоб всех сепаров потравили як тараканов! — ругается Ганна. — Русский мир им подавай. Хай подавятся!

Я протягиваю купюру:

— Вот сто долларов за первый месяц, как договаривались.

— А за последний сто пятьдесят. Вдруг шо сломаете.

Я изображаю прижимистую тетку:

— Не много ли для домика без удобств?

— Там картоха в огороде осталась, я не всю выкопала. И яблоки дюже вкусные. Пользуйтесь.

Я готова отдать деньги, но подходит бородатый командир. Это Рябина, зам Чеснока, Таня показывала его фото. Он недобро приглядывается к незнакомцам:

— Кто такие? Шо здесь забыли?

Ганна торопливо объясняет:

— Жинка с инвалидом. Вид сепаров с Донбасса тикают. Я на зиму в квартире, а их в свой будинок пустила.

Рябина опускает взгляд на диковинный протез:

— Воевал?

— Да не! От донецкой гранаты.

— И где такие делают?

— Импортный. Всё продали, чтобы заплатить.

— В Манефу зачем?

— Переждать, пока доча в Европе устроится и нас к себе заберет. Тут дешевле.

Рябина осматривает пикап и требует:

— Шо в кузове? Показывай!

Я выплескиваю возмущение на Ганну:

— Витя, нам тут не рады. Едем дальше! Чем дальше от Харькова, тем дома дешевле. Верните деньги!

Ганна уже спрятала доллары и не собирается с ними расставаться. Она переводит стрелки на Рябину:

— Пан командир, ты давай там у себя командуй. С ними я вже домовилася!

Ганна сует мне в руки ключи от домика и исчезает за проходной. Я сажусь за руль и завожу двигатель. Рябина удерживает дверцу, заглядывает в салон и повторяет:

— Сами откроете или бойцов позвать?

Я мило улыбаюсь, лихорадочно соображая, что делать? В кузове винтовка, пистолеты, гранаты и что там еще прикупил Брагин. Если националист увидит наш арсенал, нам конец! Выхода нет — я безоружна.

Изображаю растерянную простушку:

— Товарищ начальник, зачем вам? Там моя грязная одежда.

Краем глаза слежу за Брагиным. Может он что-то придумает?

— Товарищ⁈ — кривится Рябина, опускает руку на кобуру с пистолетом и требует: Открывай!

Крюк сжимает-разжимает стальные пальцы, как перед сложным выбором — привычка здоровой руки передалась протезу. Он выходит из машины и правой рукой поднимает крышку кузова. Мои нервы на взводе. Рябина заглядывает в кузов и указывает стволом пистолета:

— Сумку расстегни.

Брагин секунду медлит. Я готова рвануть с места, как только он применит встроенный в протез электрошокер.