Степь раскинулась бескрайней пустотой, её просторы тянулись за горизонт, не обещая ни воды, ни укрытия. Путникам приходилось преодолевать многие километры, прежде чем они могли добраться до хоть какого-нибудь колодца. До появления машин и других средств быстрого передвижения бесчисленные батыры сложили головы, пав от голода и жажды. Те, кто нуждались в спасении, редко дожидались его, а завоеватели оставляли за собой только выжженную землю.

Но среди людских племён существовали бахсы — не просто потомки магов, а те, кто служил народу и земле. Их возвышало не происхождение, а преданность своему долгу: защита людей, клятва предкам, осознание неразрывной связи между человеком и природой.

Наполнив свои чаны семенами вяза, дуба и других могучих деревьев, они отправились в странствие по беспощадной степи. И каждый раз, когда кто-то из них начинал испытывать жажду, на этом месте они сажали новое семя. Магия укрепляла корни, ускоряя их рост, и под сенью каждого дерева вскоре рождался небольшой оазис — дар путникам, обречённым скитаться под безжалостным солнцем.

Дерево в безводной пустыне поглощало драгоценную влагу, вытягивая её из глубин земли, и со временем, подобно самим бахсы, пропиталось силой степи, В его стволе зародился тонкий, сладкий ручей, дарующий жизнь тем, кто оказался в этих беспощадных краях. Такие деревья называли Аулие ағаш — священные деревья, утоляющие жажду путников и служившие источником природной магии.

Местные жители и странники облюбовали эти места. Одни находили в их тени покой, другие искали чуда, молясь у корней, и дерево одаривало их своей силой. Со временем Аулие ағаш стали считаться священными, и именно под их ветвями проводились важнейшие обряды, заключались союзы и приносились клятвы. Но века шли, и война пришла в эти земли. Дерево не даровало свою силу врагам, не питало чужаков, и потому большинство из них были сожжены или срублены в годы великих набегов. Остались лишь единицы — последние хранители древней магии. И рядом с одним из них только что открылся портал. Из него вышли четверо.

Старик в золотой короне, облачённый в богато украшённые одеяния, излучал угрозу. Юноша находился под чужой волей, его движения были плавными, но неестественными. Девушка, потерявшая свою душу, стояла рядом, её глаза были пустыми, а последний лежал на земле, притворяясь спящим. Священное древо чувствовало их присутствие, осознавая, что вот-вот должно произойти нечто важное.

— И снова я вышел победителем, — Далагуд выдохнул, дождавшись, пока портал за его спиной окончательно закроется.

— Что теперь? — Нартуган поставил на землю бесчувственного блондина и снова приобнял Ляззат.

— Осталось лишь использовать вас двоих, чтобы призвать Каргу.

— Не уверен, что он так просто согласится помочь тебе, — Нартуган с сомнением оглядел Далагуда.

— Поэтому мы здесь, дорогой, — Далагуд раскинул руки, делая плавный круг, словно приглашая их оглядеться.

— И что это за место? — нахмурился Нартуган, лениво осматриваясь. — Я вижу только огромное дерево.

— Посмотри внимательнее. Ты разве не чувствуешь магию, что она буквально вплетена в его корни, в его ветви, в самый ствол?

— И как же нам это поможет? — наконец подала голос Ляззат.

Он провёл ладонью по лицу, словно отгоняя раздражение, а затем потёр висок.

— Какими же слабыми и невежественными стали наши потомки… Насколько же они глупы и невежественны…

— И всё же, в чём наша задача? — Нартуган приобнял Ляззат, повторяя её вопрос.

— Мне надо узнать у твоего отца, как создать портал и как не умереть при переходе. Мардан как раз, умеет вселять призраков в сосуды, он даже двоих смог заточить в своём теле. Для этого достаточно отдать приказ и найти подходящий магический предмет или жертву. И ты знаешь, почему я решил выбрать Священное древо, Нартуган?

— Вы про это огромное дерево? И почему же?

— Это, по сути, идеальный сосуд для Карги. Оно без рук и ног, не умеет передвигаться. Если переселить в него душу твоего отца, он не сможет сражаться, не окажет сопротивления. Но, разумеется, я надеюсь, что он и без боя поделится со мной ответами. Честно говоря, я поражаюсь — почему весь магический мир ополчился против нас? Мы ведь всего лишь хотим поговорить. — Далагуд выглядел разочарованным.

— Пустив волка в загон, не надейся, что он уйдёт с пустым желудком.

Когда Мардан вселял призванного духа в Нартугана, он и представить не мог, каким образом это повлияет на его друга. Духи слышали призывателя, чувствовали его волю и, проникнув в тело, точно знали, что делать. Сознание Нартугана, ослабленное дурманящими травами, не смогло противостоять натиску чужой сущности. Едва призрак полностью завладел телом, он первым же движением крепко обнял Ляззат, а затем резко сорвал амброзию с её шеи и без колебаний отбросил в сторону. Всё это время он терпеливо ждал, когда проснётся призыватель духов.

— Что?! — Далагуд резко обернулся и увидел, как Нартуган, не отпуская Ляззат, вдруг начал действовать против него.

— Как ты очнулся? Нет… — его взгляд сузился, скользя по лицу Нартугана, — у тебя пустые глаза. Значит, это проделки второго подростка.

Он перевёл взгляд на Мардана. Блондин, понимая, что притворяться больше нет смысла, медленно поднялся на ноги, а его эфирная рука вспыхнула пурпурным свечением, готовая к атаке.

— Думаешь, один призрак изменит ход битвы? Даже без амброзии Нартугану понадобится время, чтобы прийти в себя.

Далагуд не собирался терять время. Он знал, что если сейчас позволит Мардану открыть портал, то в следующую секунду сюда ворвётся вся армия Главного города. Единственный выход — перехватить контроль и заставить его призвать Каргу. Резким движением он схватил Мардана за горло, сжимая пальцы, заставляя его задыхаться.

— Призовёшь Каргу — и больше ты никогда не увидишь меня. Ты ничего не потеряешь, я не уничтожу этот мир. — Далагуд смотрел ему прямо в глаза, пытаясь вычитать ответ ещё до того, как тот озвучит его вслух.

Но взгляд Мардана оставался неизменным. В его глазах не было страха, лишь отвращение и презрение, будто перед ним стояло ничтожество. Если бы хватка на его горле была не такой сильной, он, возможно, плюнул бы в лицо своему мучителю. Но вместо этого он мог лишь хрипеть и усмехаться, даже когда воздух перестал поступать в лёгкие, а перед глазами начали плавать тени.

— Глупый юнец, который возомнил себя лучше других, — прошипел Далагуд, сильнее сжимая пальцы. — Ты не можешь даже пошевелиться, верно? Это моя магия. Я могу оторвать тебе и вторую руку… или использовать амброзию на тебе. Как тебе такая перспектива?

Краем глаза он следил и за Нартуганом, готовясь к удару или неожиданной атаке. Но тот не двигался. Вместо этого он лишь крепче прижал барахтающуюся Ляззат к себе, поднял голову вверх и, казалось, в этот самый момент молился древу.

«— Ударь его, воин! Ударь его! Я приказываю!» — ментально Мардан, находясь на грани сознания, отчаянно отдавал команды духу. Но древний воин, сражавшийся ещё сотни лет назад, знал: Аулие-Ағаш способен творить чудеса. Нужно лишь взглянуть на него и воззвать о помощи.

— Величественное древо, услышь меня! Спаси влюблённых, запертых в своих собственных сознаниях, помоги им выбраться наружу! Защити этот мир, помоги бахсы выполнить свой священный долг!

«— Я приказываю тебе! Подчинись или я изгоню тебя обратно!» — крик Мардана дрожал, его голос слабел, в глазах начало темнеть. Он чувствовал, как тело теряет силы, как реальность ускользает сквозь пальцы, а они сами балансировали на грани поражения.

И тогда ветер пробежал сквозь бесчисленные листья древнего дерева, проникая в каждую трещину коры, касаясь каждого сучка. Воздух наполнился сладким ароматом древесной смолы, а магическая аура векового исполина разлилась по округе, становясь столь грандиозной, что её границ невозможно было ощутить. Даже Далагуд замер в смятении — ни в одном из описаний он не встречал подобного проявления силы древа.

Он не знал, чего ожидать. Не понимал, как использовать это в свою пользу. А потому решил не рисковать. Резким движением он ударил посохом о землю, открывая портал, и, не колеблясь, шагнул к нему, надеясь скрыться, пока древо не направило всю свою мощь против него.

Листья кружились в воздухе, опадая лёгким летним дождём, и в этот момент Ляззат, вздрогнув, пришла в себя. Открывая глаза, она помнила всё, осознавала каждое слово, каждый жест, но не могла контролировать свои действия. Вскрикнув от осознания, она тут же упала на землю, её плечи затряслись, а слёзы, крупными каплями катившиеся по щекам, смешались с опавшей листвой. Её тело сотрясалось в рыданиях, словно от боли, которую невозможно было вынести.

Тем временем Нартуган всё ещё оставался под контролем амброзии. Но Аулие Ағаш, оживший под дуновением ветра, словно живое существо, начал вытягивать из него остатки зелья. Едва уловимый аромат древесного нектара разлился в воздухе, и постепенно, как после долгого сна, румянец вернулся на его щёки. В глубине сознания Нартуган чувствовал, будто находился во мраке, где чей-то голос упорно звал его, будил, тянул наружу. Сначала он сопротивлялся, но с каждым мгновением этот зов становился всё настойчивее. В конце концов он открыл глаза и увидел перед собой прозрачную фигуру воина.

Дух, заметив проблеск разума в глазах юноши, удовлетворённо кивнул и указал на открытый портал.

— Он уже утащил твоего друга. Если хочешь его спасти, тебе нужно идти за ним.

Нартуган резко обернулся, увидел склонившуюся над землёй Ляззат и тут же опустился перед ней на одно колено.

— Ляззат!

Она всхлипнула, подняла на него взгляд, всё ещё дрожа от пережитого.

— Со мной всё хорошо, Нартуган… Иди и спаси своего друга. Я подожду тебя здесь.

— Я тоже останусь, — произнес дух, отступая к стволу величественного вяза. — Мне нужно побыть у великого древа ещё немного.

Дух воина, выполнив свою миссию, растворился в коре дерева, оставляя их вдвоём. Нартуган ещё раз взглянул на Ляззат, потом сжал кулаки, поднимаясь на ноги.

— Оставайся здесь. Я обязательно вернусь за тобой.

И с этими словами он шагнул в портал. Как только он очутился по другую сторону, мир вокруг вздрогнул. Нартуган почувствовал, как под ногами сотрясается земля, а жар ударяет в лицо. Он едва успел ухватиться за выступ, иначе бы моментально рухнул вниз. Каменистый край обрывался в бездонную пропасть, где бурлили и плескались лавовые волны, освещая мрачный, наполненный серными испарениями зал. Воздух здесь был разреженным, тяжёлым, он обжигал лёгкие, затрудняя дыхание.

Переводя взгляд, Нартуган искал Мардана — и вскоре увидел его. Далагуд стоял в эпицентре раскалённого ада, держа бесчувственного блондина над пропастью. Лавовые языки вздымались вверх, сотрясая каменные стены, и в их алом сиянии Далагуд выглядел как сам повелитель этого мира. Его смех разносился по залу гулким эхом.

— Добро пожаловать в моё измерение, — произнёс он, усмехнувшись и медленно разворачиваясь к Нартугану. — Отсюда вам не выбраться.