Далагуд

«О Карге я услышал впервые, когда мне удалось проникнуть в мир монстров. "Молодец", сказали мне тогда. "Идёшь по пути Карги, великого бахсы, который посетил аж три мира". Но это не было признанием моего таланта, а лишь напоминанием, что я всё ещё в чьей-то тени. Я не знал его, но уже ненавидел. Почему именно он должен был стать для меня ориентиром? Где был он, а где был я? Всего лишь исследователь, которому однажды повезло оказаться в нужное время, в нужном месте.

В мире монстров, я не стал переносить своё сознание на обитателей тех земель. Их силы были колоссальными, но мозговая активность оставляла желать лучшего. Вернувшись домой, я снова услышал его имя, и в тот момент мне показалось, что я вступил в незримую гонку с Каргой. Казалось, стоит мне найти ещё один портал, пройти в ещё один мир — и я догоню его, а может, даже стану известнее. Оставалось лишь протянуть руку.

Я работал упорно. Ушло пять лет на поиски, но, когда я, наконец, попал в магический мир, восторга не последовало. Я снова услышал то же самое: "Молодец, ещё один портал — и ты сможешь догнать Каргу. Ведь он уже посетил четыре мира". На этот раз я не сдержался. Я убил того, кто произнёс эти слова, и в итоге стал изгоем.

Но я не сдавался. В поисках ответов я добрался до Отрарской библиотеки, пробраться туда тайком было непростой задачей. Среди тысяч свитков и пыльных фолиантов я искал ключ к неизведанному, но нашёл нечто куда более значимое. Там я встретил хранителя библиотеки. Им оказался призрак моего отца. Он-то и поведал мне о демонах из второго мира и о том, что одной из них была моя мать.

Это знание перевернуло всё. Все прежние амбиции померкли. Зависть к Карге, желание что-то кому-то доказать — всё это оказалось лишь пылью, рассеянной ветром. Я больше не был просто человеком. Я больше не мог им быть. Ведь, имея в крови частицу второго мира, я был уникальным. Людской мир до жути предсказуемым и я никогда не чувствовал себя частью этой свалки, которую вы называете жизнью. То что я узнал, впервые за многие годы взбудоражило мою кровь. И тогда я принял решение: если моё происхождение связано со вторым миром, значит, мне суждено узнать о нём всё.

Карга когда-то посетил четвёртый мир, мир демонов, но этот путь был закрыт для обычных людей. Я хотел поговорить с ним об этом. Узнать, как он это сделал. Узнать, зачем. Но затем появились слухи о его смерти. Потянув за нужные рычаги, я выяснил, что перед смертью он оставил послание двум женщинам — Мерейли-Дара и Бике. Они должны были встретить мальчишку из пророчества, которому предстояло указать путь.

Я упустил первую встречу Нартугана с отцом, но позже нашёл подростка и подчинил его себе, надеясь, что он сможет выполнить задуманное. Однако вскоре понял: мальчик из пророчества — это не Нартуган. Всё это время духа мёртвого бахсы вызывал другой мальчишка. Мардан Касымулы. Блондин с редчайшим даром, он мог призывать умерших, просто называя их по имени. Такого таланта этот мир ещё не видел, и он был нужен мне.»

Мардан стоял напротив Нартугана, восполнив силы с помощью духов. Блондин пытался в доли секунды вырвать амброзию контроля сознания у Ляззат. Этого Далагуд не мог позволить. Он принял решение использовать «Лабиринт» — заклятие, которое ранее передал Конаяку. Немногие способны переносить свои чары на пергамент, позволяя другим использовать их магию, но Далагуд был не просто сильным магом. Будучи пытливым исследователем и искусным бахсы, он без труда даровал свою запечатанную магию последователям.

Ударив посохом о землю, он запустил заклятие. Пылающий пол задрожал, и в следующее мгновение между подростками выросла массивная стена, прорезающая пространство до самого потолка. Трость и Сабыржан оказались отрезаны от остальных, призванные духи также остались вдалеке от Мардана. Бесконечный Лабиринт полностью изменил ландшафт битвы. Огонь продолжал пылать, даже когда из земли начали вырастать массивные стены. Вместе с каменными глыбами вверх поднимались языки пламени, превращаясь в небольшие костры, которые теперь освещали извилистые коридоры тусклым, мерцающим светом.

Этот лабиринт разительно отличался от того, где Мардан находился ранее. Просторные проходы исчезли, их заменили узкие коридоры, сквозь которые мог пройти лишь один человек. Пытаясь выбраться из этого кошмара, Мардан ударил по стене, надеясь пробить её, но камень словно рассеивался, превращаясь в пыль, а затем восстанавливался вновь, давая понять, что так просто, как со стенами Конаяка, справиться не получится.

В этот же момент он услышал треск. Сперва слабый, будто далёкое потрескивание костра, но затем он начал нарастать, заполняя лабиринт зловещим эхом. Мардан резко обернулся и замер. Пламя двигалось к нему. Ранее он не понимал, зачем Нартугану требовалось использовать второе заклинание, чтобы оживить пламя. Теперь, глядя на него, сомнений не оставалось: это было существо, порождённое магией, подобно девонам. Оно двигалось к нему, колеблясь и извиваясь, и с каждым шагом его силуэт становился всё отчётливее, будто огонь обретал форму.

Мардан быстро понял, что удары против него будут бесполезны. Обычное оружие не могло сразить существо, сотканное из магии. Он выпустил из себя одного из призраков. Это отнимало часть его силы, но когда призрачный клинок прорезал огонь, оставляя за собой рассечённые всполохи пламени, подросток убедился — духи могли дать отпор. В тот же миг он услышал ещё несколько тресков. Двое таких же созданий приближались сверху, а ещё одно вышло со стороны лабиринта, отрезая ему путь к отступлению. Он тут же отправил второго призрака, чтобы остановить ближайшего противника, но прежде чем успел придумать, что делать дальше, одно из существ прыгнуло с потолка прямо на него.

Рукав его одежды разорвался в клочья, и за мгновение до столкновения с огнём его рука вспыхнула ярким пурпурным свечением. Магия стекала вниз, заменяя плоть, а пальцы вытянулись и слились воедино, формируя безупречно гладкое, заострённое лезвие. Лишь одним движением он пробил напавшее пламя и разрезал его надвое, наблюдая, как расколотые языки огня рассыпались в воздухе, прежде чем угаснуть.

Эфирным оружием Мардана была рука и это была его самой большой тайной. Он никогда не рассказывал об этом никому. Каждый раз, глядя на неё, он вспоминал день, когда Сабыржан без колебаний отрезал его настоящую конечность, а затем, используя его кости, создал трость — артефакт, сотканный из плоти.

— Ляззат, Нартуган всё ещё с тобой, — голос Далагуда прозвучал в сознании девушки, мягкий, но непререкаемый.

— А где же ему ещё быть? — с лёгкой усмешкой ответила она, скользнув пальцами по груди воина.

Она нежно обняла Нартугана, но в её движениях не было ни ласки, ни заботы. Это был контроль, завуалированный под привязанность. В её руках амброзия — ключ, который удерживал его подчинённым. Она поднесла его ближе, позволяя дурманящему аромату проникать глубже в его сознание.

— Нужно поймать блондина и привести его ко мне. Живым. Это обязательно.

— Хорошо, босс, — её губы тронула ленивая улыбка. — А что мне с этого будет?

— Ещё одна копия моего лабиринта.

Ляззат довольно прищурилась, её рука скользнула по амброзии, словно она чувствовала её силу.

— Прекрасно.

Новая Ляззат не считала себя преданной последовательницей Далагуда. Вместо этого, её привлекали знания, бесконечные свитки с опасной магией, которые она получала от злого мастера. Она не спешила использовать их, копила в своём тайнике, выжидая подходящий момент, когда сможет применить их в своих целях.

— Нартуган, хватит сидеть без дела. Я же просила тебя принести его голову.

— Да, родная, но пока не вижу его, — голос звучал ровно, но в глазах читалась пустота. Магия очарования затуманивала его сознание, подчиняя Ляззат во всём.

— Он за этой стеной. Но теперь я прошу не убивать его. Просто доведи до бессознания и отнеси Далагуду.

— Если ты этого хочешь, я всё сделаю.

— Спасибо, — Ляззат улыбнулась и легко чмокнула его в щёку.

Далагуд наблюдал за ними с нескрываемым удовлетворением.

— Я открою стену для него. Нартугану нужно будет всего лишь убить двух призраков, хорошенько ударить его и принести ко мне. Ты поняла, Ляззат?

— Поняла, — ответила она, сжимая в руке очередной свиток.

Мардан тяжело дышал, ощущая, как мышцы ноют от перенапряжения, а лёгкие с трудом хватают воздух, пропитанный жаром. Его тело пронзала изнуряющая усталость, но останавливаться было нельзя. Вокруг бушевало живое пламя, извиваясь и сжимая пространство, охватывая лабиринт спиралями огненных языков. Оно разрасталось, становилось плотнее, перекрывая пути к отступлению, превращая лабиринт в раскалённую ловушку. Два его призрачных стража, покинувшие его тело, с трудом сдерживали натиск огненных существ.

В этот момент стена впереди разлетелась на грубые осколки, осыпав пол тяжёлыми обломками. Пыль мгновенно взвилась в воздух, на мгновение скрывая проём, но сквозь неё уже вырисовывался силуэт. Воплощённая буря, неумолимая и несокрушимая, Нартуган стоял в проходе. Его шаги были твёрдыми, взгляд холодным, кулаки сжаты, а тело источало магию, переливаясь в свете пылающего лабиринта.

Он не дал времени на раздумья. В одно мгновение сорвался с места, его рывок был подобен вспышке молнии, скорость ошеломляющей. Мардан не успел даже толком среагировать, лишь ощутил, как воздух задрожал от резкого движения. Призрачный страж, стоявший рядом, был схвачен прежде, чем успел поднять оружие. Его сущность содрогнулась, разлетевшись на слабые всполохи света, и в тот же миг Нартуган оказался перед Марданом.

— Ну что, доигрался, Мардан? Я всегда знал, что всё так и закончится.

— Ошибаешься, мой друг. Я только начал.

Мардан сжал кулак, сдерживая себя, чтобы не ударить первым. Он понимал, что в прямом бою ему не одолеть Нартугана, а его магия была истощена. Смотря в пустые, лишённые воли глаза своего друга, Мардан вдруг понял, что он может сработать.

Закрыв глаза, он сосредоточился на единственном оставшемся призраке, который ещё мог прийти ему на помощь. Вся армия духов, которых он призвал ранее, оказалась заперта в непробиваемом лабиринте, и теперь у него оставался лишь один шанс на успех. Внутри бушевало напряжение, огонь вокруг гудел, стены замыкались, а воздух дрожал от жара, но Мардан отстранился от всего этого. Он чувствовал пульсирующую нить, соединяющую его с призраком, и направил его не для защиты, не для нападения — он указал ему проникнуть в тело Нартугана.

Точным ударом Нартуган оглушил блондина. Мардан рухнул на землю, и Нартуган, не теряя времени, поднял его, закинув себе на плечо. Стена, ведущая к залу Далагуда, тут же открыла проход, пропуская его внутрь. Ляззат, грациозно ступая, последовала за ним. Одной рукой он прижимал к себе Ляззат, а другой надёжно удерживал Мардана.

— Теперь главное не забыть про Сабыржана. Они почти разделались с огненными духами, которых я отправил. — Далагуд усмехнулся, постукивая посохом о пол. — Тогда пришло время другой стихии.

Далагуд взял посох обеими руками, впитывая силу, текущую в его древних узорах, и со всей мощью ударил им о каменный пол. Гулкий звук разнёсся по залу. В тот же миг лабиринт начал меняться: воздух наполнился резким, влажным холодом, стены дрогнули, и из каждой щели хлынули потоки воды. Они собирались в бурлящие водовороты, заполняя пространство, поднимаясь всё выше, пока тяжёлая толща не накрыла лабиринт целиком. Вода текла, не подчиняясь обычным законам — она закручивалась в спирали, проникая в каждый угол, превращая лабиринт в подводное царство, где не было ни единого сухого места.

Но на этом Далагуд не остановился. Его губы дрогнули в беззвучном заклинании, и вслед за волнами из глубины водяной пелены начали подниматься тени. Полупрозрачные, с размытыми очертаниями, они бесчисленно множились прямо из стихии, принимая форму водяных духов.

— Они слабее Обур, но их хватит, чтобы прорвать даже твой вихревой барьер, — тихо, почти шёпотом, произнёс Далагуд.

Ляззат в это время провела ладонью по плечу Нартугана, ощущая прочную броню под пальцами. Её губы изогнулись в довольной улыбке, но в глазах блеснула жадность, когда она перевела взгляд на беззащитного Мардана.

— А что с этим мальчишкой? — Она помнила про ритуал, но просто хотела ещё раз переспросить, чтобы привлечь внимание.

— У него особая миссия, — Далагуд склонил голову, будто раздумывая. — Думаю, я создал достаточно водяных духов, чтобы сдержать их. Внизу Кабанбай уже прорывается вверх. Было бы неразумно устраивать ритуал здесь. Мы перенесёмся в другое место.

Далагуд взмахнул посохом, и пространство перед ним дрогнуло, раскалываясь, будто стекло, открывая разлом, сквозь который пронеслись алые всполохи энергии. Внутри пульсирующей бездны вспыхнуло золотое сияние, и через несколько мгновений в проёме стало различимо новое место — залитое солнечным светом, с высокими сводами и чистым, тёплым воздухом. Ляззат шагнула ближе, позволив лучам коснуться её кожи. Она прищурилась от света, но губы её тронула довольная улыбка.

— Отличная идея, — протянула она, сделав глубокий вдох. — Мне не по душе эта тёмная, затхлая пещера.

Она повернулась к Нартугану, потянулась, желая коснуться его губ, но тот отстранился, отводя взгляд.

— Не сейчас, милая, — его голос был ровным, но в нём читалась лёгкая отстранённость.

Ляззат нахмурилась, но не стала настаивать. Всё ещё держа Мардана на плече, Нартуган первым шагнул в портал, следом за ним грациозно двинулась Ляззат. Далагуд задержался на мгновение, взглянув на бушующую за их спинами водяную стихию, словно наслаждаясь зрелищем. Затем, не оглядываясь, он вошёл в разлом, и вскоре портал сомкнулся, оставив после себя лишь дрожащий след магической энергии.