Мерейли-Дара против Торанги и отряда проклятых бахсы

Среди древних сказаний теперь редко упоминается имя Торанги. О нём вспоминают лишь в обрывках легенд, пересказываемых у костров, да в старых свитках, скрытых в пыльных архивах. Но те немногие, кто хранят память о нём, говорят, что он был батыром, чья сила превосходила буйные реки и грохочущие горные обвалы. Не было скалы, которую он не мог бы разбить, не было врага, способного устоять перед его яростью. Но прославился герой не войнами — его величайшая битва была не с людьми, а со стихией.

Когда священный лес оказался под угрозой наводнения, Торанга не раздумывал. Великие дубы, чьи корни пили соки земли сотни лет, уходили под воду. Времени не оставалось. Старейшее и самое могущественное священное древо, которое следовало спасать в первую очередь, отказалось покинуть лес. Вместо этого оно попросило батыра сначала спасти его детей. Девять дней и девять ночей Торанга подбирал каждый куст, каждый саженец, что попадался ему на пути. Лишь когда последний из молодых побегов оказался в безопасности, он приступил к следующему шагу. Он вырывал вековые деревья голыми руками, взваливал их на плечи и перепрыгивал бурлящие потоки, чтобы найти для них новое пристанище. Древо наделяло его ноги силой, а тело — живительной энергией, не давая ему упасть от истощения. Его шаги сотрясали землю, его прыжки разгоняли грозовые тучи.

Когда его долг был исполнен, он вернулся за последним деревом — живым артефактом, благоговейной Турангой. Её корни уходили глубоко под землю, а ветви царапали небо. Это древо было непохоже на остальные. Его кора мерцала слабым светом, а листва шептала на неведомом языке. Торанга терпеливо откапывал корни, освобождая их из плена земли. Но когда он поднял дерево на плечи, понял, что перенести его прыжком невозможно. С тяжестью на спине он пересекал затопленные равнины, шагал по дну талых вод, поднимался по скользким склонам.

День сменялся ночью, ночь переходила в рассвет, но он не останавливался. Когда силы были на исходе, он наконец добрался до нового пристанища для леса, одинокого утёса, возвышавшегося над равниной. Опустив древо со своих плеч, Торанга вздохнул с облегчением. Его глаза намокли от радости, а тело содрогалось в судорогах смертельного изнеможения. Он был готов умереть, зная, что выполнил свой долг. Но древо отблагодарило его. Оно наделило его силой, способной поднять гору, телом, выдерживающим любые невзгоды, и вечной жизнью. С тех пор Торанга продолжил свой путь, всегда служа добру.

Путь, которым он прошёл, бахсы называют сакральным. По нему ведут тех, кто стремится к величию. Мудрецы говорят, что лишь преодолев путь Торанги, можно понять истинную цену триумфа.

— Торанга, прошу, приди в себя.

Мерейли-Дара смотрела прямо в его почерневшие глаза. Он будто не слышал её, но и не нападал. Казалось, в этот момент герой отчаянно сопротивлялся проклятию Далагуда. Но сможет ли он победить его? Она не знала. Тем временем остальные одиннадцать элитных бахсы уже полностью потеряли себя. Их сознание поглотила тьма. Они атаковали яростно, без раздумий, но Мерейли-Дара не хотела их ранить. Всё, что она могла, — уклоняться.

— Мерейли-Дара, кажется, я нашёл твоё слабое место. — Голос Далагуда раздался через его марионеток.

Она проигнорировала насмешку. Вместо этого продолжала анализировать ситуацию. С потолка всё ещё капал чёрный дождь. Если не остановить его, бой быстро обернётся в пользу противника. Второй вариант — вывести всех наружу. Снаружи уже прибывали подкрепления. Если она сумеет выбраться, то возле башни бахсы смогут дать достойный отпор.

Огненная змея, выпущенная мастером огня, пронеслась в воздухе, и Мерейли-Дара резкими рывками направилась к выходу. Но её планам не суждено было сбыться. Далагуд понял её намерения.

— Если ты выйдешь, — произнёс он, — они поднимутся вверх и нападут на Бике и на желтоволосого сопляка.

Мерейли-Дара тут же остановилась и, уклоняясь от атак, начала работать над новым планом. Если битвы было не избежать, у неё оставался единственный выход — поймать противников и остановить чёрный дождь.

— Далагуд. — Под гнётом безостановочных атак женщина не могла задерживаться на одном месте дольше мгновения. Постоянные прыжки мешали сосредоточиться и обдумать тактику.

— Слушаю, ханша мира бахсы.

— Ты ведь знаешь, что для того, чтобы стать главной управляющей, нужно освоить все заклинания, хранящиеся в башнях мира людей?

— Да, я слышал об этом.

— В нашем мире девяносто девять таких башен. Ровно столько же испытаний. И я прошла их все.

— Мне что, вручить тебе грамоту? Пока могу только похвалить твою изворотливость. Ты скачешь, как тушканчик. — все бахсы разом посмеялись над этим.

— Это заклинание номер шестнадцать. Изворотливость. Мне не нужны глаза, моё тело само будет реагировать.

Мерейли-Дара не стала раскрывать недостаток этого заклинания. Оно позволяло избегать любых атак, но в то же время лишало возможности использовать другие способности. Стоило ей задержаться хотя бы на секунду — её тут же настиг бы чёрный дождь или магический снаряд одного из нападавших.

— И как долго ты собираешься избегать неизбежного сражения?

— Я и не пытаюсь избежать его, — ответила она. — Просто хотела сообщить, что у меня есть заклинание под номером семьдесят три — «Подлый удар жалом».

Мерейли-Дара мгновенно прервала движение. Её магический щит выиграл ей несколько мгновений. Громко произнеся магическую вязь, она сосредоточила силу, её глаза вспыхнули красным, и проклятие сработало. Одновременно с этим изумрудное пламя, прорвавшееся сквозь защиту, опалило её плечо. Она стиснула зубы и тут же вернулась к уклонениям — её стойкость к магическому урону позволяла двигаться дальше, не теряя ритма.

— Что это было? — голос Далагуда прозвучал мгновенно.

— Базовое заклинание магических башен. «Подлый удар жалом» — проклятие, которое ухудшает контроль врага над магией, сейчас же, оно сделает невозможным долгий захват марионеток. — Она улыбнулась. — И это только моё первое проклятие.

Наступила небольшая пауза, после которой Далагуд снова заговорил:

— Чувствую, даже немного жжет. А я недооценивал тебя, управительница главного города. Ты та ещё заноза. Что ж, придётся увеличить поток и пробиться через твёрдый лоб Торанги.

Сразу после этого Торанга закричал. Его голос сотряс стены, и Мерейли-Дара поняла, что у неё осталось совсем мало времени. Она вновь замерла, создала новый барьер и начала притягивать к себе весь кислород, наполнявший комнату.

— Это, конечно, займёт больше времени, но эффективнее этого заклинания нет. Магия бахсы тридцать три — «Пустой купол».

Изумрудный заряд в тот же миг пробил её защиту. В долю секунды, пока барьер рушился, Мерейли-Дара заметила летящий в её сторону кулак. Она чудом успела уклониться. Это был Торанга.

— Очнись! Просыпайся!

Случилось то, чего она боялась больше всего. Чёрная слизь окончательно овладела телом Торанги. Его взгляд был пустым, в нём не осталось ни сомнений, ни борьбы. Он больше не колебался — перед ним была только цель.

Первый удар разорвал воздух у неё над головой. Мерейли-Дара не успела подумать, ноги сами рванули в сторону. Следующий кулак врезался в пол, и камень под её ступнями треснул, как хрупкий лёд. Ещё удар — справа. Она пригнулась, и вскользь увидела, как тяжёлый кулак пронёсся мимо, рассекая воздух с оглушительным звуком, будто рядом пронёсся сверхзвуковой поезд на предельной скорости.

Торангы не просто атаковал, он обрушивал на неё шквал ударов, каждый из которых мог стать последним. Его движения стали быстрее, резче. Каменные осколки летели в стороны от его атак, стены трещали, а воздух дрожал, сотрясаемый силой ударов. Мерейли-Дара понимала, что не могла остановиться. Быстрые движения истощали её, мышцы напрягались до предела, суставы будто трещали от перегрузки. Каждое уклонение давалось всё тяжелее, но если она замедлится, одного удара будет достаточно, чтобы разнести её на части. Но вдруг Торангы резко сменил тактику.

Он оттолкнулся от земли и взлетел вверх. Мерейли-Дара сразу поняла, что это не просто прыжок. Воздух вокруг него задрожал, словно сжимался под невыносимым давлением. Он раскинул руки, сжимая в ладонях невидимую силу, и с сокрушительной мощью обрушил их вниз.

В тот же миг пол взорвался, словно под ним детонировал мощнейший заряд, а ударная волна пронеслась по залу с ревом, будто стартовавшая ракета, разрывающая звуковой барьер. Каменные плиты вздыбились, разрываясь на осколки, трещины расползлись по полу, а стены содрогнулись, словно их потряс мощный подземный толчок. Воздух с гулом вырвался наружу, прокатываясь по залу тяжёлым, давящим потоком.

Взрывной толчок вырвал воздух из лёгких, сознание затянула густая тьма, а в следующую секунду её подбросило в воздух. Мерейли-Дара почувствовала, как внутри что-то сдвинулось, треснуло, словно тело больше не выдерживало колоссального давления. В висках гудело, позвоночник выгибался под чудовищной нагрузкой, а мышцы сводило судорогой. Всё вокруг слилось в хаотичный водоворот грохота, пыли, вспышек тьмы и света. В последний миг перед тем, как сознание провалилось в темноту, её пронзило резкое, неотвратимое ощущение столкновения с чем-то твёрдым, словно на полной скорости влетела в бетонную стену.

Она рухнула в чёрную лужу, и вязкая масса тут же пришла в движение. Липкие потоки охватывали кожу, пробирались под одежду, холод сочился внутрь, проникая всё глубже, словно выдавливая из неё саму сущность. И тогда она услышала голос.

— Да… покорись мне. Стань моей слугой.

— Никогда!

Мерейли-Дара попыталась подняться, но её почерневшие конечности больше не слушались. Торанга и остальные уже собрались возле главной бахсы. Очень скоро она присоединится к ним.

— Уже больше половины твоего тела под моим контролем, осталось лишь немного.

Её тело медленно погружалось, утягиваемое вниз. Слизь втягивала её глубже, сковывая движения, забирая последние остатки сопротивления.

— Как я поняла, ты совсем не разбираешься в заклинаниях магических башен, Далагуд, особенно в тех, что стоят в самом конце списка.

— И что ты собираешься сделать? Снова проклясть меня? Или, может, собираешься устроить взрыв и похоронить под завалами себя вместе с друзьями? Давай же, удиви меня.

— Честно говоря, я ненавижу эту магию. Она забирает у меня семь дней жизни. Мне хотелось помочь Бике, но, видимо, она сама должна справиться с тобой. Надеюсь, когда я проснусь, тебя уже не будет, Далагуд.

— Так что же ты задумала?

— Заклинание номер восемьдесят девять. Золотое покрытие птицы Самрук. Абсолютное воплощение нерушимой печати.

Как только прозвучали последние слова, из тела Мерейли-Дары вырвался ослепительный солнечный свет. Пространство вспыхнуло, и волна сияния накрыла всех, напрочь лишая их способности видеть, прежде чем свет сомкнулся вокруг них.

Магия текла, как расплавленное золото, бурлящим потоком растекаясь по воздуху. Она окутывала пространство, переплеталась, складывалась в гигантскую сферу, стремительно сжимая всех внутри. Свет дрожал, насыщаясь энергией, а затем вспыхнул в последний раз, замыкая пространство в неразрушимую оболочку. Золотая стена поднялась, захлопнув всю комнату внутри себя. Снаружи её поверхность казалась гладкой, но внутри всё застыло, будто время прекратило своё течение. Воздух сгустился, магия замерла, тела остались в тех же позах, в которых их застало заклинание.

Купол поглотил каждого, кто оказался внутри. Бахсы застыли в движении, их оружие замерло в воздухе, пламя атак не погасло, а просто остановилось, превращаясь в застывшие языки огня. Даже пыль, поднятая от разрушений, зависла, не опадая на землю. Заклинание сковало всех, не делая различий между врагами и союзниками. Никакая сила не могла пробить барьер, никто не мог вырваться наружу.

— Мерейли-Дара использовала купол! Все, кто ещё может сражаться, заходим внутрь через окна!

Армия мертвецов, что находилась снаружи, уже пала, а бахсы освобождали тех, кто оказался под властью чёрной слизи Далагуда. Дикари, стрелявшие из окон, либо давно бежали, либо были уничтожены дальними атаками армии бахсы.

— Я создам мост на верхние этажи.

Один из бахсы, используя останки скелетов, сформировал проход. Первым на него ступил Кабанбай, главный военачальник армии, за ним последовали остальные воины главного города.

— Первый отряд остаётся здесь и защищает барьер. Далагуд не должен сбежать. Остальные идут за мной. Ни при каких обстоятельствах не останавливаться. До заката его голова будет у нас!