Великое Древо, чьи корни пронизывали не только землю, но и саму ткань миров, было больше, чем просто творением природы. Его ветви уходили высоко в небеса, переплетаясь с потоками эфира, словно впитывая саму суть магии. Кора мерцала мягким золотым сиянием, будто древо хранило в себе воспоминания тысячелетий. Считалось, что Байтерек не просто связующее звено между мирами, но и хранитель душ. Одни говорили, что под его корнями души находят покой, другие, что он открывает им путь в высшие планы, а третьи верили, что древо способно вернуть утраченное, если оно действительно заслуживает нового шанса.

Главный город бахсы скрывался под Великим Древом Байтерек. Это был город, где правила магия, а законы смертных теряли свою силу. Здесь не нужно было бояться божественного запрета. Он не существовал на обычных картах и был надежно спрятан в отдельном измерении, отгороженном от реальности тонкой, но непреодолимой завесой. Единственным, кто мог позволить чужеземцу войти в город, был его первый и бессменный правитель — Мерейли-Дара.

У города не было собственного имени. Его не называли ни государством, ни королевством, ни провинцией. В магическом сообществе его знали просто как «Главный город». Этого было достаточно. Любой, кто слышал это название, понимал, о каком месте идёт речь. Здесь не действовали законы обычного мира. Время текло иначе, и порой дни могли растягиваться или сокращаться в зависимости от воли его властителей. Над мощёными улицами плавали светящиеся шары, освещая парящие мосты и величественные дворцы, украшенные символами древних родов. Живые статуи стояли на площадях, шепча пророчества прохожим, а воздух был насыщен эфириумом — энергией, питающей этот город, делавшей его одновременно прекрасным и опасным.

Но за всем этим величием скрывалась непоколебимая власть. Каждый, кто входил в город, чувствовал её на себе. Здесь либо подчиняешься законам магии, либо исчезаешь навсегда. Сама Мерейли-Дара никогда не покидала свою башню, возвышавшуюся в самом центре магического мегаполиса. Она принимала гостей только в исключительных случаях, и степень этой необходимости определял древний Булан — существо с единственным рогом, форма которого напоминала чашу. Он внешне напоминал лося, но был в разы больше, возвышаясь над людьми, словно живая каменная глыба, украшенная ветвистыми рогами. Его массивное тело было покрыто гладкой серебристо-пепельной шкурой, а глаза мерцали мягким голубым светом, будто отражая само небо.

Годами он оставался на своём посту, неподвижно восседая у входа в башню. Покидал он его лишь на короткое время, чтобы найти себе пару для продолжения рода. Говорили, что самки Буланов существуют только в дикой природе. Когда самец освобождался от службы, он наполнял свою чашу на роге особой водой. Если самка выбирала его и пила из этой чаши, начинался брачный период. После этого Булан вновь возвращался на свой пост, продолжая свою вечную службу.

Животное, отличавшееся терпеливым, почти неподвижным образом жизни, привычно отдыхало перед входом. Тем, кто хотел войти, нужно было положить руку на чашевидный рог Булана. Если он оставался в покое, дверь внутрь не открывалась. Но если его глаза вспыхивали осмысленным светом, это означало, что пришедший принёс нечто по-настоящему важное.

Эту систему контроля придумала сама Мерейли-Дара. Она избегала лишних встреч, не испытывала симпатии к людям и предпочитала держаться как можно дальше от их дел. Даже среди магов лишь немногие могли удостоиться её внимания. Мардан и Бике вышли из портала вдалеке от Главного города. Перемещаться прямо внутрь было невозможно, таков был один из главных законов. Любой, кто хотел попасть туда, сначала должен был явиться в село Сырмак, найти там единственного перевозчика и оплатить ему проезд.

— Что? Снова вы? Не ждал вас так скоро.

Они сидели в небольшой повозке, запряжённой двумя лошадьми. Кучером был престарелый Кожа, старик, который уже давно занимался этим делом и знал дорогу лучше, чем кто-либо.

— Мы сами каждый раз надеемся, что это последний. Но, увы, мы снова здесь, — спокойно ответила Бике. Она не боялась открыто говорить о своих делах, ведь полностью доверяла этому старику, и самой Мерейли-Дара. Кожа хмыкнул, потряхивая поводья.

— Понимаю. Тяжело быть мамой. Постоянно приходится прибегать к запретным заклинаниям. — Он усмехнулся, затем вздохнул и, словно вспомнив что-то, добавил. — Моя вот, даже сейчас не успокоится. Всё просит госпожу наложить чарующее заклинание, чтобы женить меня на ком-то.

После этого он громко расхохотался, подбадривая лошадей. Встряхнув удила, он активировал магию, и копыта лошадей вспыхнули серым пламенем. Повозка резко набрала скорость, скользя по поверхности с невероятной лёгкостью.

— А что, вы завидный жених! — весело отозвалась Бике. — Я знаю многих ведьм, готовых хоть завтра стать вашей суженой.

Она рассмеялась, не скрывая своего веселья. Мардан никогда не видел её такой. Обычно сдержанная, она сейчас казалась расслабленной, словно ненадолго позволила себе забыть о тяжести недавних событий. Казалось, здесь она чувствовала себя как дома. Он не стал вмешиваться, решив переждать их разговор в тишине.

Он наблюдал за дорогой: по обе стороны росли старые, ветвистые деревья саксаула, а выше них цвела Туранга, могучее дерево, способное выдерживать самые суровые условия. Под ними раскинулся песок насыщенного красного цвета, создавая ощущение, будто они находились в пустыне. Но, к удивлению Мардана, в воздухе чувствовалась влага, а жары вовсе не ощущалось. Солнце сверкало ярко, но не влияло на температуру — этот край жил по своим, иным законам природы.

Когда они приблизились к внешним стенам города, Мардан увидел на каменной поверхности огромные руны. Они светились слабым, едва уловимым сиянием. Бике объясняла, что именно благодаря этим рунам город удерживается в своём уникальном измерении. Пройдя через главные ворота, которые, как правило, никогда не закрывались без особой необходимости, можно было увидеть величественные здания. Они поднимались ввысь, значительно превышая высоту земных небоскрёбов.

В этом городе разрешалось жить любым существам, но существовало жёсткое правило: использовать магию в общественных местах запрещалось. Такое ограничение могло показаться парадоксальным для города, основанного на магии, но контролировать уровень опасности, разнообразие заклинаний и других магических манипуляций было чрезвычайно затруднительно. И вместо того чтобы разрабатывать тысячи законов и исключений, власти города приняли абсолютный запрет. Это было проще, чем пытаться разбираться в нюансах каждой отдельной школы магии и следить за тем, кто и как её использует.

— В Главном городе нет топлива, да и магию применять нельзя. Так что приходится двигаться по-старинке, — сказал старик, ещё раз дёрнув за удила. Перед тем как проехать через ворота, он выключил синее пламя на копытах лошадей.

Вскоре они добрались до центральной башни, самого высокого здания города. Все этажи без исключения принадлежали Мерейли-Дара. Рядом, у самого входа, лежал огромный лось, его массивное тело было неподвижным, а рог-чаша мерцал бледным свечением. Бике спокойно подошла и положила ладонь на его чашу.

— А вдруг он в этот раз не откроет глаза? — Мардан постукивал тростью по полу, его голос выдавал волнение.

— Мы собираемся спасти мир. Не думаю, что этой причины недостаточно для этих ворот.

Вскоре, как и полагалось, Булан открыл глаза, и вместе с ним распахнулись двери для гостей. Зайдя внутрь, они сразу миновали зал с огромными картинами, изображавшими великих бахсы, и поднялись по своеобразному лифту на самый верх. Именно там обитала Мерейли-Дара. Когда они достигли нужного этажа, Бике облегчённо выдохнула, а увидев свою давнюю подругу, наконец-то позволила себе улыбнуться.

— Мерейли, ты нам нужна! — воскликнула она, едва переступив порог. Она тут же подбежала и крепко обняла её, словно не виделась с ней долгие годы.

Мардан же не решился заходить в комнату так бесцеремонно. Ему нужно было привыкнуть к обстановке, к женщине, чью ауру он ощущал по всей местности. Мерейли-Дара стояла перед ними, одетая в длинное светло-синие платье, которое спадало на пол лёгкими складками. Она ходила босиком, а на талии носила огромный узорчатый ремень, до которого доставала её длинная, собранная в одну туго заплетённую косу. Она улыбалась, глядя, как её обнимают, не произнося ни слова. У Мерейли-Дара не было рук. Говорят, что она сама их отрубила, да и сама она никогда этого не отрицала. Но на вопрос почему, женщина всегда отказывалась отвечать.

Она обладала невероятным, но в то же время непонятным даром — управлением электромагнитными излучениями. Говорили, что окружающий мир влияет на плод ещё до рождения. Родившись в эпоху стремительного развития технологий, Мерейли-Дара обрела способность, которой не было прежде ни у одного бахсы. В те времена маги не прятались от электронных устройств, но всё изменилось после того, как Мерейли-Дара стала новым правителем Главного города.

Осознав, что миру бахсы не нужны слишком могущественные маги, Мерейли-Дара создала проклинающую ауру, способную вытягивать магическую силу из всех бахсы. Это стало главным нововведением, после которого мир разделился на "до" и "после". Магическая цивилизация никогда больше не была прежней. Многие выступали против, но их воля была ничтожна перед её могуществом. Техника, которая раньше была нейтральной, превратилась в токсичный яд, отравлявший всех магов. Электромагнитные волны, сети, связи, даже обычные фонари и экраны — всё это теперь служило её инструментами. Технологии современного мира, словно маяки, помогали ей распространять свою магию, опутывая ею весь мир. Все управляющие волшебных отделений поддержали её. Они понимали: подчинение — единственный путь выжить в новой реальности. Именно поэтому Нартугану запрещалось владеть телефоном, компьютером либо любой другой электроникой.

— Что-то ты перестала заходить ко мне просто так. — Мерейли-Дара сразу перешла к делу, не тратя времени на лишние формальности.

— Ты сама понимаешь, что мы с сыном переживаем те дни, которые были показаны в пророчестве Карги.

— И то верно. — Мерейли-Дара слегка наклонила голову, её светло-синие глаза вспыхнули заинтересованностью. — Но ты обязательно заходи, когда вернёшь Нартугана. И второго мелкого прихвати. Видать, теперь он тоже твой сын.

Бике резко обернулась, а затем, разинув рот, осознала, что у второго подростка не осталось никого из семьи. Мерейли-Дара усмехнулась, и продолжила.

— Ну, рассказывай. — Она устремила на Бике пристальный взгляд. — Не думаю, что ты снова собираешься призывать Каргу. Он четко дал тебе понять, когда он сам появиться.

Она медленно указала глазами на огромный бархатный диван, приглашая гостей сесть, а сама устроилась напротив, в кресле из того же материала. На кухне зазвенели серебряные ложки и фарфоровая посуда. Вскоре, левитируя над полом, к ним плавно прилетели чашки с разными напитками. Для Бике был сварен крепкий кофе с бергамотом, Мерейли-Дара выбрала напиток с алкоголем, а для подростка она приготовила лимонад с живой клубникой. (Это был её фирменный напиток: оживлённая клубника имела крошечные ручки и ножки, отчаянно пыталась выбраться из кружки и в процессе потела сладким нектаром.) Все быстро опустошали свои стаканы.

— Мерейли, вы всегда знаете, чего мне больше всего хочется. — Радостный Мардан, на мгновение позволив себе побыть ребёнком, широко улыбнулся и доедал свою клубнику.

— Я просто никогда не перестаю читать чужие мысли. — Мерейли-Дара улыбнулась в ответ.

— Тогда ты уже знаешь, зачем мы пришли, Мерейли. — сказала Бике, отставляя чашку.

— Ну дай мне насладиться обычным разговором. — Мерейли-Дара лениво откинулась в кресле. — Если мы будем зацикливаться на моей телепатии, то просидим тут целый день в тишине.

— Мы хотим призвать Сабыржана и узнать, где находится логово Далагуда. И было бы здорово, если бы твои люди помогли нам его поймать.

— Вечные проблемы с этим Далагудом… — вздохнула Мерейли-Дара. — Он многократно нарушал законы магического мира, и более того — передал их своим подданным. Конаяку и Обуре.

— Да, я с ними сражался тогда, — кивнул Мардан.

— Этот лабиринт и водный мир под запретом, мальчик. Прости, что мы не уследили. — Мерейли-Дара лениво взмахнула волосами, и её стакан снова наполнился.

Из столовой к ним прилетела очередная живая клубника, извиваясь в воздухе и пытаясь сбежать.

— Спасибо. — Мардан кивнул и снова начал ловить клубнику в своём стакане.

Бике наклонилась вперёд, понизив голос.

— Мерейли, у меня есть ещё кое-какие подозрения.

— Какие?

— Я насчёт Девоны, которого ты послала. Мне кажется, он теперь служит Далагуду.

Мерейли-Дара слегка прищурилась.

— Правда?

— Я давно за ним наблюдаю, и он ведёт себя слишком подозрительно.

Мерейли-Дара задумалась, затем пожала плечами.

— Мы можем это проверить. Я же могу вызвать его прямо сейчас.

— Я была бы признательна. — Бике с облегчением выдохнула, они не зря пришли в Главный город.

Тем временем Мерейли-Дара вытянула правую ногу и начала чертить на полу особый знак. Как только его контуры замкнулись, поверхность вспыхнула белоснежным светом, и из образовавшейся руны начала сочиться густая чёрная магическая субстанция. Она растекалась по полу, шипя и колыхаясь, прежде чем обрела форму. Вскоре перед ними стоял сам Девона. Увидев Бике, он сразу понял, что его разоблачили, и даже не стал пытаться обманывать остальных.

— Здравствуй, Девона. — Голос Мерейли-Дары звучал ровно, но в её взгляде читался холодный интерес. — До меня дошли слухи, что ты предал меня.

Она медленно наклонилась, внимательно изучая его, будто пытаясь заглянуть ему внутрь. Девона отвёл взгляд.

— Моя госпожа, вы должны знать, что я создание вашей воли…

— …Которого нагло поработил Далагуд. — Мерейли-Дара перебила его. Её светло-синие глаза вспыхнули, проникая сквозь его сущность. — Я вижу изменения.

Девона вздрогнул, но не попытался оправдываться.

— Да. Вы должны знать, что в этом нет моей вины. Даже под его контролем я всегда буду верен вам и никогда не причиню вам вреда.

— Я знаю.

Мерейли-Дара коснулась руны, и та начала медленно растворяться, уничтожая вместе с собой магическую сущность Девоны.

— Я благодарен вам, миледи.

После этих слов Девона испарился в воздухе, словно дым, рассеявшийся в пустоте. Мерейли-Дара выпрямилась, её лицо оставалось холодным, но Бике заметила, как подруга незаметно вытерла слезу.

— Вот и всё. Ты была права, Бике. Этого я Далагуду не прощу.

Бике кивнула. Она знала, что это означало — Мерейли-Дара приняла решение.

— Ну тогда, Мардан, начинай свой призыв.

— Прошлый раз ты звал Каргу. Теперь сконцентрируйся на образе Сабыржана и повторяй за мной. — Бике достала из сумки небольшой шар.

Мардан оставил свою трость на месте и подошёл ближе. Обхватив кристальный шар обеими руками, он сосредоточился, готовясь к ритуалу. Для призыва требовалось произнести вязь сложных, труднопроизносимых слов, каждая из которых являлась нитью, связывающей мир живых и мёртвых. Мардан повторял заклинание за Бике, чувствуя, как слова обжигают горло, наполняя пространство вокруг тихим, звенящим напряжением. Его пальцы крепко сжимали холодную поверхность кристального шара, который начал искриться, а затем постепенно разогреваться, словно в нём пробуждалась потусторонняя сила. Жар становился всё ощутимее, но они не прерывали ритуал.

Вскоре из шара поднялся густой, маслянистый дым. Он клубился и извивался, словно был живым, то сжимаясь в упругие вихри, то снова разрастаясь, постепенно приобретая очертания призванного духа. Вскоре дым начал стекаться в одну точку, со всех сторон, наполняя её весом и формой, пока перед ними не возникла тучная фигура, напоминающая человека, но сотканного не из эфира, а из чего-то более осязаемого. Призрак перекатился с пятки на носок, словно пробуя свои ноги, затем сделал неуверенный шаг вперёд и огляделся, его затуманенный, но осмысленный взгляд внимательно изучал пространство вокруг.

Будучи редким одарённым в призыве духов, Мардан мог создавать проекции мёртвых, почти не отличимые от живого человека. Его призванные духи были не просто бледными тенями прошлого — они сохраняли свою волю, силу и даже частицу прежней сущности. Пока энергия призыва не иссякнет, этот дух сможет двигаться, говорить и даже сражаться.

— Сабыржан, мы призвали тебя с помощью Мардана.

Призрак оглядел себя, с интересом двигая пальцами, разминая плечи.

— Так вот как это ощущается… — в его голосе прозвучало удивление. — Чувствую такую лёгкость в теле.

Он усмехнулся, словно был рад вернуться, пусть даже и в таком виде. Затем, заметив Мерейли-Дара, склонил голову в знак уважения.

— Здравствуйте, госпожа.

— Здравствуй, Сабыржан. — Её голос был ровным, но в глазах мелькнула тень грусти. — Я полна скорби, узнав о твоей кончине.

— Не стоит, госпожа. Я никогда не стремился дожить до старости. Рад, что даже после смерти могу быть полезен вам.

— Скажи мне, кто тебя убил? — Мардан знал ответ, но в нём не угасало надежда, что магические врата могли ошибиться.

Сабыржан на мгновение замолчал, словно вспоминая момент своей гибели.

— Как только я попал по ту сторону портала, я почувствовал в воздухе странный аромат…

Мардан, Бике и Мерейли-Дара внимательно слушали.

— И что было дальше?

— Я не уверен… Но меня, кажется, убил Нартуган.

Тишина обрушилась на комнату, словно чья-то тяжёлая рука накрыла всех присутствующих.

— Нет, не может быть… — Бике тут же бросилась вперёд, её глаза метались между призраком и Мерейли-Дарой. — Ты ошибаешься, Сабыржан. Нартуган бы никогда…

— Я сказал, что не уверен. — Голос Сабыржана оставался спокойным, но в нём чувствовалась внутренняя тяжесть. — Я не видел его лицо, я лишь почувствовал его магию.

— Это невозможно. — Бике сжала руки в кулаки, её голос надломился.

— Значит, нам нужно разобраться. — Мерейли-Дара задумчиво начала изучать память Сабыржана.

— Нет! — Бике снова и снова повторяла одно и то же, будто пытаясь заглушить реальность. — Нартуган не мог такого сотворить!

Сабыржан лишь покачал головой, но промолчал.

— Бике, мне кажется, подлому Далагуду всё-таки удалось переманить его на свою сторону.

— Я даже слышать такого не хочу!

— Все записано в его памяти, это действительно был твой сын.

Не раздумывая, Бике взмахнула рукой, и в её ладони тут же материализовалось копьё. Охваченная гневом, она метнула оружие в призрака, но в последний момент Мерейли-Дара подняла взгляд, и копьё замерло в воздухе, рассыпаясь на тысячи мельчайших искр.

— Мардан, только в твоих силах остановить Нартугана.

Подросток застыл. Он смотрел на неё, не зная, что сказать.

— Я? Он уже одолел меня в первом бою… Я не смогу отразить его атаки.

В его голосе звучала неуверенность. Не потому, что он сомневался в себе, он не верил в предательство друга. Мерейли-Дара подошла ближе и наклонилась к нему, заглядывая в его глаза.

— Не волнуйся. В этот раз я буду с тобой.

Мардан посмотрел на неё, стараясь найти хоть что-то, что могло бы убедить его, что это всё — лишь ошибка. Но в воздухе застыла тишина.

— Тогда решено. — Голос Мерейли-Дары прозвучал твёрдо и безапелляционно. Она медленно встала, её светло-синие глаза сверкнули в свете магического огня. — Мы идём штурмовать логово Далагуда.

Она перевела взгляд на Бике, которая всё ещё тяжело дышала, её плечи дрожали от напряжения.

— Бике, если ты хочешь участвовать в этом походе…

Она сделала паузу, давая ей возможность осознать вес своих слов.

— Ты должна быть готова убить своего сына.

— Я не буду этого делать! Ты что совсем выжила из ума!

— Тогда мы оставим тебя здесь, в безопасности.

— Нет, остановись! Прошу… — её голос дрожал, но она продолжала говорить, с трудом сдерживая всхлипы. — Нартуган никогда бы не предал нас! Он не мог этого сделать, ты же знаешь его!

Всё происходящее казалось Бике нереальным, словно чужая жизнь, которую она наблюдала со стороны. Решив прийти в Главный город, она надеялась найти ответы, но вместо этого понимала, что, возможно, собственными руками подписала сыну смертный приговор. Мерейли-Дара медленно выдохнула, будто стараясь проявить терпение.

— Если ты сможешь убедить своего сына сдаться, он останется в живых.

— Хорошо. — её голос прозвучал сдавленно, но твёрдо. — Я докажу, что он никогда бы не напал на Сабыржана.

— Как бы то ни было, мы узнаем правду, когда окажемся там.

После этих слов Мерейли-Дара медленно обвела взглядом присутствующих, давая им понять, что уже приняла решение и не собирается тратить больше времени на споры.

— Если никто не возражает, я займусь подготовкой мобильного отряда. Мы выдвигаемся.

— В замке Далагута, лежит моё тело, и моя одежда осталась нетронутой, — спокойно заговорил Сабыржан. — В кармане у меня по-прежнему мешочек телепортации Мардана. Это облегчит нам задачу и поможет нанести внезапный удар. В любой момент мы сможем перенестись прямо туда.

— Тогда как управительница Главного города, как сильнейший бахсы нашего времени… — её голос звенел уверенностью, гулко разносился по залу. — Я объявляю охоту на Далагуда!

Она шагнула вперёд, и в воздухе вспыхнул магический знак, разлетевшись серебряными искрами.

— Тот, кто принесёт мне его голову, получит тысячу золотых.

Из громкоговорителей, установленных на улицах, со всех колонок и магических сфер связи раздался её голос, несущийся по каждому уголку Главного города.

— Через десять минут в Центральной аллее откроется портал. Любой, кто считает себя достойным, может испытать свою силу в этом бою. Сражение это не просто битва. Это проверка чести, верности и воли. Пусть Тенгри узрит нашу храбрость, а Умай услышит последний крик нашего врага!