Любовная амброзия — это небольшая фиала со смертельной смесью, один из редчайших артефактов плоти. В Красных книгах её относят к подвиду магии, связанной с душой. Для создания амброзии необходимо собрать слёзы сотни людей, которые искренне оплакивали одну и ту же потерю. Эти слёзы содержат особую силу, ведь душа тоже способна "кровоточить", когда переживает сильную боль. Если тело заливает рану кровью, чтобы исцелиться, то душа отвечает на страдания слезами, стараясь унять боль. Некоторые бахсы утверждают, что в этих слезах соединены духовное и материальное начала Четвёртого мира. Именно поэтому амброзия настолько ценна. Однако её использование требует жертвы, часть души того, кто ею воспользуется, исчезает навсегда.

Человеческая душа — это невидимые струны, которыми управляет Учёный, направляя человечество к исполнению божественного замысла, к приближению к Богу. Но артефакты подобного рода катастрофически быстро сжигали душу, оставляя после себя лишь пустую оболочку, движимую страхом и болью.

Так произошло и с Ляззат. Некогда волевая и сильная девушка позволила артефакту прилепиться к её душе. Как паразит, он высасывал её силы и подчинял Нартугана. Им было суждено быть вместе: после школы они поступили бы в один университет, а вечером шестого октября Нартуган, наконец, признался бы Ляззат в своих чувствах. Она бы ответила взаимностью, и у них было бы трое детей.

Но магия вмешалась, и эта линия судьбы уже никогда не сбудется. Именно поэтому Учёный презирал магию и стремился к её уничтожению. Она вновь проникла в мир людей, и теперь избавиться от неё было почти невозможно. Для полного очищения требовалось уничтожить сорок процентов человечества, но это неизбежно замедлило бы развитие цивилизации.

Удлинённая комната, в конце которой лежали останки Сабыржана. Его голова была полностью уничтожена, осталась лишь его обезглавленная туша, чёрная накидка, жёлтая рубашка и массивный пояс, всё ещё затянутый вокруг остывшего тела. На другой стороне, за большим столом, сидел Нартуган в объятиях своей царицы. Закрыв глаза, он тянулся носом к амброзии. Он понимал, что это магия, но не хотел, чтобы её действие прекращалось. Было так приятно утопать в этих ощущениях, что подросток был готов на всё, лишь бы оставаться рядом с Ляззат.

Сама девушка уже ничего не чувствовала. Её обманула Обур — та, что скрывалась за маской лже-Салтанат, заманив в ловушку с холодным расчётом. Это существо с особым мастерством играло на чувствах своих жертв, заставляя их поверить в будущее, давало надежду, а затем безжалостно её растаптывало. Любовь Нартугана, их встреча, их судьба — всё оказалось красивой ложью, заманивающей её в мышеловку. И Ляззат попалась. Она, словно сломанная кукла, сидела, уставившись в потолок пустыми глазами. Новая Ляззат больше ничего не хотела. Этот мир ей больше не принадлежал. Он потерял смысл, как и всё, что было в нём прежде. Но теперь это уже не имело значения.

Тем временем Мардан очнулся в полном одиночестве. Солнце неторопливо поднималось по безоблачному небу. Было жарко, и только тёплый ветер слегка охлаждал его тело. Облизав пересохшие губы, подросток решил немного посидеть и вспомнить, что произошло. Он проиграл битву. К нему на помощь пришёл Сабыржан, затем он пытался догнать врагов… и внезапно всё стало размытым. Из-за истощения и нехватки воздуха он потерял сознание.

«Если бы Сабыржан выжил, он бы вернулся за мной. Значит, что-то случилось. Портала уже нет. И даже если я снова пойду туда один, всё повторится. Какой же я самонадеянный, тупой ублюдок… Размахивать тростью, строить из себя героя… И что в итоге? Я проиграл. Жалко, слабо, смешно. Я доказал только одно — что я ничтожество. А ещё, возможно, из-за меня Сабыржан сейчас в беде. Или уже мёртв.»

Мардан стиснул зубы так, что свело челюсть. Его пальцы вгрызлись в древко трости, хрустнули суставы, но ему было плевать. Гнев кипел внутри, разъедал его изнутри, превращая мысли в едкий, бесконечный поток ненависти к самому себе.

Он встал. Тело с трудом подчинялось, но он поднялся. Поднялся, чтобы ударить. Раз. Два. Три. Вены вздулись, руки сводило судорогой, но он бил. Себя. Тростью, костяшками, кулаками — чем угодно, лишь бы забить в проклятую голову, каким же он оказался идиотом. Одежда липла к телу, насквозь промокшая и пропитанная грязью. От холода и ярости его трясло, но он уже не чувствовал этого. Хотелось выть. Кричать. Разорвать эту ненависть, выпустить наружу, но только стиснутые зубы мешали этому вырваться.

Мардан задышал глубже, медленнее. Он не мог позволить себе сломаться.

«Сабыржан… Если он мёртв, то это моя вина. Если ещё жив, его нужно вернуть. Но как?»

Без отчима он не знал, куда идти. Был только один выход — обратиться к Алтын Адаму. Он не мог терять времени, каждая секунда могла быть решающей, если Сабыржану нужна помощь. Мардан отряхнулся, поднял трость и пошёл.

Он не раз проходил испытания в этих пещерах, но так ни разу и не встретил легендарного волшебника. Говорили, что он появляется при получении эфирного оружия, но в его случае оружие принёс Сабыржан. Мардан так и не понял, как ему тогда удалось провернуть такое. Подойдя к красочным воротам, сверкающим в солнечном свете благодаря здешним минералам, он вежливо постучал.

— Ещё один из Чингизидов? Не думай, что здесь ты найдёшь ответы или помощь от меня. — прозвучал женский голос волшебных врат.

— Почему? Скажи мне, как спасти моего отчима?! Он преследовал врага…

— Я знаю все вопросы, которые ты хочешь задать, сынок. Но всё это не имеет смысла. Твоего приёмного отца никто не сможет спасти.

— Где он?

— Сейчас он разговаривает с твоим настоящим отцом, в Первом мире.

— Неужели, есть тот кто смог с ним совладать?

— Его человеческая оболочка лежит в старой пещере, где прячется змей-волшебник Дологуд.

— Значит, его убил Дологуд? Он оказался сильнее него? — подросток с трудом в это смог поверить.

— Нет, это был не он.

— Тогда кто?

— Нартуган Каргаулы.

Мардана скосило от этой новости, и он рухнул на землю. То, что он услышал, не могло быть правдой. Нартуган? Он?

Едва справившись с дрожью, подросток тут же открыл портал рядом со своим домом. Тайком выглянув из укрытия, он бросил осторожный взгляд в сторону жилища. Затем, глубоко вздохнув, направился к дому Нартугана. Дверь открыла Бике. Она замерла на пороге, её губы дрогнули, а радость встречи мгновенно сменилась тревогой.

Перед ней стоял Мардан. Его светлые волосы, когда-то аккуратно уложенные, теперь свисали грязными прядями, спутанными и слипшимися от крови. Глаза покраснели, запали, словно внутри него не осталось сил даже на взгляд. По его лицу пролегли тонкие трещины, а губы пересохли, потрескались, будто он слишком долго был в пустыне. Одежда висела мокрыми, потяжелевшими от воды лоскутами, испачканная землёй, пылью и остатками магической гари. В нескольких местах ткань разошлась, обнажив кожу, покрытую ссадинами и глубокими порезами. Руки его были исцарапаны, местами потрескались так сильно, что в трещинах запеклась кровь.

— О, Всевышний… — едва слышно выдохнула Бике.

Она поспешно отступила в сторону, пропуская его внутрь, но не спускала с него глаз. Её сердце сжалось от жалости, но она не стала расспрашивать. Сейчас не время для вопросов. Она быстро накрыла на стол, поставила перед ним воду и еду. Но прежде, чем он успел дотронуться до чего-либо, она молча принесла небольшой тюбик мази и аккуратно поставила рядом.

— Умоешься после еды, а пока намажь руки. И лицо тоже, пока не пошли трещины глубже, — тихо, но твёрдо сказала она.

Мардан взял мазь, но его пальцы дрожали. Он с трудом выдавил немного густого состава на ладонь. Когда он прикоснулся к своей коже, его будто пронзило болью. Ощущение было таким, словно он растирал соль по ранам, но он стиснул зубы и продолжил.

— Я подготовила бутерброды из баурсаков. Поешь, а потом намажь лицо и губы этой мазью.

Мардан кивнул, но в ответ ничего не сказал.

— Спасибо, Бике-ханым… — наконец выдавил он.

Стоило только уловить сладкий аромат фруктового чая, как желудок сжался от острого, мучительного голода. Он так долго был в напряжении, что совсем забыл, когда ел в последний раз. Слабость накатила неожиданно — руки дрожали, даже поднять бутерброд оказалось сложнее, чем он ожидал. Тем временем Бике внимательно наблюдала за ним. Она знала, что должна рассказать ему о случившемся.

— Нартугана похитили.

Мардан замер. Еда застряла в горле, и он судорожно сглотнул, чуть не поперхнувшись.

— Что?!

Его глаза расширились, в груди забился тревожный огонь.

— Не отвлекайся, лучше поешь как следует, — Бике заговорила мягко, но её голос был натянутым, как тетива лука. — Я полагаю, его забрал Дологуд. В его комнате я обнаружила остатки чужой магии, но… я не понимаю, как враг смог пройти через мои барьеры.

Мардан медленно положил бутерброд на стол. Его руки больше не дрожали — теперь он смотрел на Бике, словно собирался сказать что-то очень важное.

— Бике-ханым… Мне кажется, Сабыржана убили.

Она резко замерла, пальцы, сжимавшие ткань платья, напряглись. В глазах мелькнуло непонимание, затем шок. Губы приоткрылись, но она не смогла произнести ни слова. Мардан видел, как её дыхание стало чуть быстрее, как её взгляд остекленел, и прежде чем она успела взять себя в руки, по щеке скатилась тонкая слеза. Она не рыдала, не всхлипывала, но эта слеза выдала всё, что она пыталась скрыть.

— Он погнался за врагом, который напал на меня, и до сих пор не вернулся, — сказал он глухо. То что он услышал от магических врат, он решил не рассказывать ей.

Бике глубоко вдохнула, вытерла щёку тыльной стороной ладони и теперь смотрела на него уже иначе.

— Сабыржан бы вернулся, если бы победил врага, — сказала она тихо, но твёрдо.

— Я тоже так думаю. Но его нет. А Алтын Адам, к которому я обратился, сказал, что он уже мёртв.

Бике вздрогнула.

— Алтын Адам?..

После этого Мардану пришлось подробно объяснить, что произошло тем вечером. Он винил себя в смерти отчима. Если бы он разбудил его тогда дома, всё могло бы закончиться иначе. Бике выслушала его молча. Наконец, она встала со своего места и отпустила на него серьёзный взгляд.

— Ты ещё не забыл, как я учила тебя вызывать духа?

В её голосе больше не было ни растерянности, ни боли. Только холодная решимость. Теперь жизни детей были на её ответственности, и у неё не было права на ошибку.

— Нет, не забыл, — кивнул Мардан. — Если хотите, я могу вызвать его ещё раз. Уверен, он появится, чтобы снова помочь своему сыну.

— Нет, сейчас нам нужен не он. Нужно вызвать Сабыржана. Но для этого придётся немного прогуляться.

— Куда мы пойдём?

— К древу Байтерек. Ты достаточно начитанный мальчик, наверняка слышал о нём.

Мардан слегка нахмурился, вспоминая.

— Древа-защитники, древа, что пронизывают три мира… Иггдрасиль, Лотос Крайнего Предела или Байтерек. Они разбросаны по всему миру, чтобы души людей после смерти могли переходить в рай или в ад.

— Верно. Сейчас возле Байтерека есть город, которым правит Мерейли-Дара. Она — нынешний правитель магического мира на нашей территории. Только с её разрешения мы сможем вызвать дух твоего отца. И только тогда узнаем, где находится логово Дологуда.

— А можно вызвать его без её разрешения? — Мардан посмотрел на Бике испытующе. — Мы спрячемся с помощью магии, вызовем дух и расспросим.

Бике резко оборвала его:

— Даже не думай об этом. Уши у Мерейли повсюду, её аура накрывает всю Среднюю Азию.

— Никто не способен на такое, — Мардан уже слышал про её мощь, но никогда не верил, что кто-то вообще может обладать таким могуществом.

— Как раз это ты и спросишь у неё сам, — усмехнулась Бике. — У меня есть мешочек телепортации. Он перенесёт нас к ближайшему разрешённому селению. Окажемся там, а дальше придётся идти пешком.

— Хорошо, — выдавил Мардан. Спорить с ней было бессмысленно.

Бике не стала больше тратить времени. Она сделала плавное движение рукой, и перед ними открылся портал. Они покинули дом.