В бескрайних просторах, покрытых тонким слоем зелени, испокон веков разгорались войны, ведь эти земли всегда манили военачальников и ханов, жаждущих заполучить богатые пастбища и установить свою власть над необъятными территориями. Однако удержать их не удавалось никому, и каждая новая династия, вступавшая на этот путь, неизбежно сталкивалась с тем, что бесконечная борьба истощала её силы, а земля, напитанная кровью, становилась последним пристанищем для тех, кто пытался подчинить её своей воле.

Именно среди этого хаоса возвышался Отырар — город, ставший жемчужиной безликих земель, символом стабильности и хранилищем знаний, собранных со всех уголков мира. Если раньше путешественники и кочевники ориентировались по звёздам, то с его появлением их путь определяли яркие огни, горевшие даже в самые тёмные ночи и служившие надежным ориентиром для всех, кто пересекал эти земли. Маги, охранявшие город, использовали свои силы, чтобы поддерживать это свечение, и именно они стали основателями величайшего хранилища мудрости, которое по своему значению и богатству знаний не уступало даже легендарной Александрийской библиотеке.

Среди бесчисленных полок, уходящих вглубь древних залов, работали переписчики и исследователи, кропотливо собирая, изучая и систематизируя накопленные веками сведения, расшифровывая забытые тексты и охраняя секреты, которые в других уголках мира были давно утрачены. В этом городе, возвышающемся среди беспокойных владений ханов, встречались прошлое и будущее, а власть над знаниями становилась куда более могущественным оружием, чем любое военное завоевание.

— И что с ними случилось? — Нартуган, следуя за своим другом, не скрывал любопытства. Ему хотелось узнать об этом месте больше.

— Мой отец рассказывал, что маги долгое время боролись с божественным запретом. Они искали скрытые знания, хранили их в библиотеке, но в конце концов не смогли ничего изменить. Все до одного исчезли, нарушив этот закон. После их исчезновения Чингисхан разрушил город, но библиотеку сжигать не стал. Вместо этого он скрыл её существование и сделал так, чтобы войти внутрь могли только его потомки.

Они двигались по тёмному коридору, шаги глухо раздавались в пустоте, и пока вокруг не было видно ничего, кроме густой тени, окутывающей стены.

— Значит, твой прадедушка был Чингисханом?

Мардан кивнул.

— Но почему тогда ты не Сабыржанулы, как зовут твоего отца?

Мардан резко остановился.

— Сабыржан не мой настоящий отец. Скорее всего, он всего лишь сиделка, присланная для того, чтобы присматривать за мной.

— А твой отец — Касым?

— Был Чингисхан. Кто был его сыном, я точно не помню, но потом был Абылайхан, затем Кенесары Касымұлы, после него — мой дед Сыздык-султан, а потом мой отец, которого, как ни странно, тоже звали Касым… и, наконец, я.

Меня долгое время скрывали, потому что я могу претендовать на титул хана, правителя всех земель, которые когда-то принадлежали Чингисхану. Если хочешь узнать больше о моём родословном древе, в библиотеке есть книга, в которой ты найдёшь все ответы. Надо лишь вежливо попросить. Они дошли до конца коридора и остановились перед тяжёлой красной дверью.

— Попросить у кого?

Мардан посмотрел на него и, слегка улыбнувшись, коротко ответил:

— У него.

И в этот момент Мардан надавил на ручку и открыл дверь, за которой скрывалось нечто неожиданное. Коридор тут же наполнился бурлящим потоком ветра, резким и холодным. Шквал едва не сбил Нартугана с ног, но он удержался, перехватив равновесие, и вместе с Марданом шагнул внутрь.

То, что открылось перед ними, разрушило все ожидания. Никаких переполненных книгами шкафов, ни высоких колонн, ни признаков библиотеки, которые Нартуган рисовал в своём воображении. Вместо этого перед ними простиралась огромная воронка, чёрная, как беззвёздная ночь, колоссальная, словно целый город, поглощённый её бездонными глубинами, будто реальность сама провалилась в эту бездну и больше не существовала.

Мерцающие линии энергии извивались по поверхности воронки, точно змеи, скользящие по гладкому камню. Они вспыхивали и гасли, разрезая тьму короткими проблесками, создавая ощущение, будто сама темнота жила, дышала и ждала момента, чтобы поглотить всё, что осмелится подойти слишком близко.

Ветер лишь усиливал это ощущение. Он не стихал ни на миг, кружил по залу, устремляясь вглубь воронки, тянул за собой пыль, обрывки бумаги и, казалось, сам свет, превращая пространство в дрожащий полумрак. Нартуган почувствовал, как ноги начали скользить по полу, будто он стоял на краю пропасти, которая медленно, но неотвратимо втягивала его внутрь.

Мардан осторожно шагнул вперёд, пробираясь сквозь завихрения пыли, поднятые сильным ветром, и приблизился к гигантской воронке, напряжённо всматриваясь в её глубины.

— Не смотри на меня, я тоже в шоке.

Мардан шагнул ещё ближе и протянул руку к воронке, словно пытаясь прочувствовать её природу.

— Это пластик.

Сжав трость крепче, он ударил по поверхности. В тот же миг чёрная гладь озарилась ослепительным светом, словно перевёрнутая пирамида пробудилась ото сна. Грани, до этого поглощавшие свет, начали испускать тонкие, дрожащие линии свечения, пробегающие по поверхности, словно живые трещины, расходящиеся во все стороны и уходящие в самую глубину конструкции.

Вспышка энергии взметнулась вверх, пронзая зал, и перед ними появилась гигантская голограмма головы слона. Его объёмное, чуть полупрозрачное тело излучало мягкий, переливчатый свет, мерцающий розоватыми и фиолетовыми оттенками, будто сквозь него проходили волны энергии. Невероятно массивное, оно не уступало по размеру пятиэтажному зданию, а его глаза, огромные и глубокие, вспыхнули, затем плавно моргнули, словно оживая. Их свет, мягкий, но пронизывающий, окрасил помещение в призрачное сияние, заставляя стены зала исчезнуть в размытых контурах иллюзии.

Когда Нартуган увидел это, его тело инстинктивно отшатнулось назад. Ступни заскользили по гладкому полу, дыхание сбилось, и прежде чем он успел осознать, что происходит, он потерял равновесие и рухнул на землю.

— Вот с ним нужно вести себя вежливо, — Мардан, хоть и был удивлён, не поддался страху. В отличие от напарника, он давно привык к странным причудам магического мира.

Голограмма парила над воронкой, её свет переливался, а пространство вокруг казалось изменённым, словно они больше не находились в том же месте, где были всего мгновение назад.

— Кто это?! — голос Нартугана дрожал от напряжения.

— Не бойся, это Хранитель библиотеки…

Мардан не успел договорить как его прервали.

— Мальчик, давай я сам отвечу. Это моя обязанность, а ты крадёшь мой хлеб. Тем более, сейчас так мало людей заходят сюда… Так что молчи.

После этих слов гигантская голова слона начала уменьшаться, и вскоре, словно медленно паря в воздухе, она спустилась перед ними, выходя из перевёрнутой пирамиды. Нартуган нахмурился, вглядываясь в фигуру, появившуюся перед ними.

— Подожди, я думал, что голограмма не может выйти за линию, — он пытался понять, почему изображение не исчезло.

— Так меня подсвечивают вот эти маленькие светодиоды, — раздался голос, теперь более чёткий и осмысленный.

Слон внезапно начал менять форму. Его массивное тело вытянулось, очертания стали более человеческими, и вскоре перед ними стоял высокий силуэт, облачённый в длинный узорчатый плащ, ниспадающий мягкими складками. Он сделал шаг вперёд и широким жестом указал на лампы, спрятанные по углам зала, которые излучали тонкие, едва заметные лучи света, позволяющие ему свободно перемещаться.

— Ну-с, как я понял, ты хочешь узнать, кто я такой? Я прав?

— Да… и почему слон находится в библиотеке? — Нартуган не мог оторвать от него взгляд, поражённый тем, что стояло перед ним.

Нартуган дотошно изучал узоры, покрывавшие его лицо, вглядывался в линии, пересекающие огромный хобот и бивни. Он пытался вычленить хоть какой-то смысл во всём происходящем, словно рассчитывал найти скрытые знаки или тайное послание.

— Когда ваши предки пошли на юг дальше обычного, они нашли меня и привезли сюда. Как вы понимаете, прокормить, а главное — напоить меня было не самой простой задачей. Так что уже на следующий день меня передали бахсы, которые заботились обо мне и научили видеть ваш мир.

— Говорят, один из бахсы переселил в тебя свой дух, и после этого ты стал Хранителем.

— Тыц! Что я тебе сказал, Мардан? — Слон недовольно покачал головой, а затем, вздохнув, всё же ответил: — Да, есть и такое суждение. Но, по правде говоря, я ничего об этом не помню. Я лишь собираю и храню данные в Отрарской библиотеке.

— Так, здесь ведь нет никаких книг! — Нартуган наконец не выдержал и чуть ли не выкрикнул это.

— Как только Мардан принёс нам планшет с интернетом, я сразу же начал изучать современный мир и, вместо книг, создал вот это. — Слон вытащил массивные пальцы из-под красочного плаща и указал на перевёрнутую пирамиду, чьи грани мерцали слабым электрическим светом.

Нартуган с любопытством посмотрел на конструкцию, но она не вызывала у него никакой ассоциации с библиотекой.

— И что это?

— База данных Отрарской библиотеки.

Слон склонил голову, и его огромные глаза на миг вспыхнули мягким светом.

— Все книги, что были у меня, я оцифровал и спрятал. Те, что касаются обычных знаний, легко доступны, но самые опасные, содержащие мистические сведения, я сохранил на самом дне.

Нартуган хотел спросить, как именно они могут получить доступ к этим книгам, но Мардан опередил его.

— Мы ищем информацию о бахсы по имени Далагуд. У тебя есть данные о нём?

— Далагуд… Дайте посмотрю.

На мгновение в воздухе мелькнула тонкая молния, проскользнувшая по его коже, после чего он замер, будто обрабатывал поступившую информацию.

— Далагуд из рода жонгаров. Довольно сильный бахсы… Побывал в четырёх мирах.

Он задумался, будто находка показалась ему странной.

— Удивительно.

Нартуган почувствовал, как Мардан ткнул его тростью в бок.

— Псс… Нартуган. — Он выглядел так, будто только что осознал что-то важное.

— Что?

— Как и твой отец.

Нартуган посмотрел на друга и увидел, как его зрачки расширились от удивления. Дыхание Мардана стало чуть сбивчивым, как у человека, который не был готов к вспыхнувшей догадке.

— И что?

Мардан наклонился ближе.

— Это значит, что он может знать заклинания, не принадлежащие этому миру. А они, как ты сам мог понять, не поддаются нашей логике.

Слон вдруг издал негромкий звук, похожий на недовольное фырканье, и повернул к ним голову.

— Вы закончили? — Голос его стал обиженным, уши дёрнулись, а глаза недовольно прищурились.

— Да, прости.

Нартуган сделал шаг вперёд, глядя прямо в огромные светящиеся глаза Хранителя.

— Нам интересно, как его можно убить.

На этот раз молния, пробежавшая по телу слона, была длиннее, ярче, словно искала что-то в глубине его сознания. Он не ответил сразу, будто тщательно взвешивал, стоит ли раскрывать им этот секрет.

— У меня нет новых записей по нему. — Голос Хранителя звучал задумчиво. — Но здесь говорится о его способности переносить сознание… Как у меня?

Слон замер, и на мгновение его фигура будто зависла в воздухе.

— Что это означает?

Хранитель моргнул, и его взгляд стал стеклянным, отстранённым, словно он смотрел куда-то сквозь время.

— Я… теперь вспоминаю. Недостающие знания о моём появлении в этой библиотеке…

Его изображение начало мерцать. Очертания массивного тела дрожали, словно пламя на ветру, хобот медленно сокращался, бивни исчезали, а кожа теряла привычную текстуру. Голова начала менять форму, черты расплывались, словно кто-то стирал их, заменяя чем-то иным.

— Мардан, что это?! — Нартуган почувствовал, как его пальцы сжались в кулаки, но он не мог оторвать взгляда от происходящего.

Оба подростка не знали, что делать. Существо, стоявшее перед ними, стремительно менялось, уменьшалось в размерах, и в скором времени перед ними уже не было ни слона, ни голограммы. На их глазах перед ними возник старик — высокий, сухощавый, с морщинистым лицом, тонкими чертами и глубоко посаженными глазами, в которых всё ещё мерцал слабый свет. Он выглядел так, словно только что пробудился от долгого сна.

— Мой переход не был завершён. Но благодаря этой книге, я увидел нужные символы и смог переместиться.

— Вы… переместились в слона?

— Наше тело давно сгнило, — старик спокойно провёл рукой по своему новому облику, словно осознавая его заново. — Проектор лишь отображал мою незавершённую форму. Но мой сын, Далагуд, смог довести её до конца и оставить мне информацию, которая сработала, как только я её увидел. Библиотека жадно заглатывает любую информацию, поглощая её, как ненасытное чудовище. Подбросить ей то, что нужно, оказалось несложно. Глаза старика вспыхнули холодным огнём, и голос стал твёрже.

— Более того, он знал, что однажды ты, Мардан, придёшь сюда за помощью. Ведь Далагуд — главная угроза для всех бахсы, и рано или поздно ты бы оказался здесь в поисках ответов о нём. Его ловушка сработала безупречно.

Мардан едва заметно напрягся, его пальцы сильнее сжали трость.

— И что дальше?

Старик наклонил голову, будто изучая их реакцию, прежде чем продолжить:

— Мне остаётся лишь следовать указаниям моего сына.

Он провёл рукой по страницам книги, и символы на ней вспыхнули багровым светом, словно пробуждаясь.

— Он оставил для меня инструкцию… — Его взгляд резко метнулся к Мардану, в глазах мелькнул холодный блеск. — Поймать и уничтожить Мардана Касымулы. А раз твой друг тоже здесь, я убью вас обоих.

По краям зала загорелись лампы, их свет образовал сеть тонких линий, сплетающихся воедино. Они озарили пространство розовым свечением, и в следующую секунду библиотека начала проявлять то, что скрывала в своих глубинах. Сначала одна фигура старика. Потом ещё. Через мгновение целая армия, точных копий Хранителя, стояла перед ними, мерцающая и нереальная, но пугающе живая в своём движении.

— И что ты сделаешь? Ты всего лишь проекция, Хранитель.

И вдруг перевёрнутая пирамида вспыхнула ослепительным светом, заливая помещение яркими разрядами энергии. Световые линии, пробежавшие по её граням, соединились в единую точку, и из этой вспышки перед ними вновь возникла огромная голова слона.

— Мне кажется, хоботом будет куда удобнее вас раздавить, чем если бы я остался в форме человеческой головы. — Гигантские глаза вспыхнули холодным электрическим светом.

— А что касается твоего вопроса, мальчик… — Он медленно наклонился, нависая над ними. — То, что я голограмма, даёт мне лишь преимущества. Вы не сможете меня ударить, а я с удовольствием прижгу вас электричеством и лазерными лучами.

После этих слов он резко взметнул свой гигантский хобот, и по его поверхности пробежали голубые линии энергии, вспыхивая яркими разрядами. Воздух наполнился глухим гулом, вибрации прокатились по залу, стены задрожали, а световые панели начали мерцать, словно сама библиотека готовилась разрядить накопленную мощь в смертельном ударе.

В тот же миг бесчисленные клоны, окружившие их, пришли в движение. Их фигуры, мерцающие и полупрозрачные, двигались с пугающей точностью, синхронно переступая по гладкому полу, словно единый механизм, созданный для уничтожения. Они шли со всех сторон, сомкнув плотное кольцо, перекрывая любой путь к отступлению.