На вечер Мардан выбрал торжественное облачение, достойное его рода. Он надел удлинённый чапан из плотной тёмно-синей ткани, переливающейся при свете ламп. Вдоль краёв и по рукавам горели золотые нити, вплетённые в древние рунные узоры. Говорили, что эти символы не дают душе покинуть тело, защищая носителя от злых духов и сглаза. Лёгкое мерцание вышивки при движении создавало ощущение, будто огонь бежал по ткани, отзываясь на дыхание его владельца.

Под чапаном сидела безупречно выглаженная белоснежная рубашка из дорогого хлопка, подчёркивающая его осанку. На плечи он накинул фиолетовый шарф, расшитый знаками его ханского рода. Крупные узорчатые линии глубокого синего цвета по краям придавали ему торжественный вид, а лёгкая ткань мягко спадала с плеч, подчёркивая плавность движений. Взглянув в зеркало, Мардан провёл пальцами по огненной вышивке на рукавах, будто пытаясь ощутить её тепло. Эти знаки не просто украшали одежду, они хранили в себе древнюю силу его рода.

На палец он надел перстень отца — массивное украшение из неизвестного чёрного металла с красным камнем, мерцавшим в свете ламп. Глубокий цвет камня напоминал застывший огонь, скрытый в недрах тёмного металла. Поправив шарф и слегка выпрямившись, он удовлетворённо кивнул своему отражению.

Спустившись на первый этаж, Мардан первым делом ощутил насыщенный аромат бешбармака — наваристого блюда, где мясо, долго томившееся в бульоне, пропитывалось специями и тонкими нотами трав. Зауре, их домработница, готовила его с особым мастерством, добавляя редкие приправы, которые делали вкус насыщенным и глубоким.

Во главе стола сидел Сабыркожа. По традиции он не имел право носить родовой шарф, вместо этого выбрал свой любимый красный цвет. Его огромный плащ полностью скрывал фигуру, и только рука время от времени появлялась из-под ткани, чтобы взять еду.

Рядом сидел Нартуган, в строгом чёрном костюме, с безупречно застёгнутой белой рубашкой. Его поза была расслабленной, но в его взгляде читалась сосредоточенность. Напротив него сидела Бике, облачённая в элегантное чёрное платье. Лаконичный крой подчёркивал её уверенность, а мягкие складки ткани добавляли образу сдержанную грацию. В воздухе стоял насыщенный аромат бешбармака, но за столом пока царила тишина, никто не торопился заговорить первым.

— О, Мардан. Ты пришёл как раз во время трапезы. Говорят, это хорошая примета, — Сабыркожа улыбнулся, но в его улыбке сквозила привычная фальшь.

— Добро пожаловать в наше алматинское поместье. — Мардан спускаясь вниз не отрывал взгляда от Нартугана.

— Спасибо, — Бике с сыном ответили в унисон.

Нартуган не знал, как себя с ним вести. После дуэли между ними образовалась невидимая пропасть, и он не был уверен, удастся ли когда-нибудь преодолеть её и наладить дружеские отношения. Он наблюдал, как его ровесник неторопливо сел рядом с отцом, но напряжение в воздухе только усилилось. Обстановка казалась неестественной, а тишина гнетущей.

— В каком ты классе, Мардан? — спросил он, пытаясь разрядить обстановку, но, встретившись с холодным взглядом собеседника, тут же отвёл глаза и уставился в тарелку.

Мардан не сразу ответил. Затем, взяв ложку, он произнёс:

— Я поздравляю тебя с победой, Нартуган. Твоя техника действительно бесподобна. Но я уверен — в следующей дуэли смогу её обойти.

Нартуган поперхнулся.

— В следующей? Боюсь, я откажусь. Мне и одного раза хватило.

Мардан ничего не ответил. Но смятая салфетка, которую он с силой сжимал в руках, говорила за него.

— Ну конечно. Ведь дуэли в нашем мире — это часть развития. Ученики осваивают новые заклинания и оттачивают их в сражениях. Разве твоя мать не рассказывала тебе о магическом мире?

— Честно сказать, нет.

— Он имел в виду, что мы только начали обучение, — вмешалась Бике, прервав сына. В её голосе слышалась твёрдость. Она чувствовала, как в словах Сабыркожи сквозила разящая токсичность, и не собиралась оставлять это без ответа. — Нам ещё многое предстоит узнать об этом мире.

— Только начал учиться и уже смог победить моего сына, — мужчина ухмыльнулся. — У тебя большое будущее, сынок.

Сабыркожа перевёл взгляд на Мардана, явно собираясь сказать что-то ещё, но вместо этого лениво махнул рукой:

— Спустись в подвал, принеси нашим гостям самое лучшее вино.

— Я не пью алкоголь, — Нартуган поднял руку, давая понять, что отказ окончательный.

— Ах, тогда возьми у Зауре компот, — безразлично отмахнулся Сабыркожа.

— Мы можем сразу сказать ей, — Мардан не спешил вставать, не желая прерывать трапезу.

— Но я хочу, чтобы ты сам сходил. Покушаешь позже!

Подросток с жёлтыми волосами не стал спорить и вскоре вернулся, неся в руках две ёмкости — в одной был компот, в другой вино.

— Молодец. Надеюсь, ты ничего не перепутал? — Сабыркожа с ухмылкой наблюдал, как бокалы наполняются тёмно-красным вином.

— Это для нас, Бике, — он протянул ей наполненный бокал.

Мардан взял второй стакан, наполнил его и с лёгкой усмешкой протянул Нартугану:

— А это тебе. Не бойся, он не отравлен.

Наступила долгая пауза. Осторожная Бике сразу заподозрила неладное. Едва услышав слова Мардана, она начала внимательно изучать бокал с вином. Поднеся его к носу, осторожно вдохнула аромат, затем, незаметно проведя пальцем по краю, проверила его на возможные проклятия. Опасности не было. Сабыркожа сразу заметил её проверку. Не раздумывая, он поднял свой бокал и залпом осушил его.

— Вы что, Бике? Вино не отравлено. Видите? — он демонстративно развёл руками, стараясь выглядеть непринуждённо.

Однако он не боялся возможного яда. Всё это время во рту у него находилась маленькая капсула с противоядием. Если после яда выпить её, серьёзных последствий не будет. Разве что лёгкая диарея… Хотя тучного мужчину это мало волновало, она и так уже давно была его вечным спутником.

— Хорошо. Надеюсь, это была просто шутка, — завершив проверку, Бике, казалось, немного успокоилась.

— Ну тогда выпейте. Я хочу убедиться, что наш вечер ещё можно спасти.

— Ладно.

Бике подняла бокал и сделала несколько глотков. Нартуган, последовав её примеру, осторожно попробовал компот.

— Отлично. Теперь мы можем говорить откровенно. Мардан, садись на место. — Сабыркожа лишь усмехнулся.

— Больше не отвлекай меня во время еды, — буркнул тот, усаживаясь обратно и продолжая есть бешбармак, не обращая внимания на происходящее.

Почти сразу Бике стало не по себе. Грудь сдавило, дыхание стало тяжёлым, воздух вдруг сделался густым и удушливым. В висках отозвалась тупая, но нарастающая боль, перед глазами поплыли тени. Она медленно опустила бокал, с трудом контролируя движение. Сабыркожа наблюдал за ней с откровенным интересом. В его взгляде мелькнуло довольство, и это тревожило ещё сильнее.

— Что здесь происходит? — её голос прозвучал глухо.

— А я расскажу, что происходит, Бике, — Сабыркожа уселся поудобнее, барабаня пальцами по столу.

— Не подумай, я не против тебя или твоего сына… Но скажи, ты ведь знакома с Дологудом?

— Ты работаешь на него? — Бике попыталась вскочить из-за стола, но тело больше не слушалось.

— Нет, я так же верен кругу бахсы и верю, что Дологуд — это зло.

— Тогда что всё это значит?

— Это простая логика, — Сабыркожа лениво зевнул. — Ему нужен твой сын, чтобы пробиться в мир магии. А оттуда он непременно вернётся, набрав больше сил и собрав вокруг себя армию Красной Рати.

Он сделал паузу, выжидая, пока её сознание окончательно уяснит смысл сказанного.

— Как бахсы, я не могу допустить, чтобы это случилось. И чтобы остановить его, нам достаточно избавиться от Нартугана.

— То есть… и от меня тоже? — Бике почувствовала, как в груди вспыхнуло яростное сопротивление.

— Именно. В бокале был яд, если ты ещё не поняла.

— Я доверилась нашей дружбе, как ты мог? Предать меня, предать своего друга Каргу? — Бике сжала подлокотники стула.

— Ты в своём отшельничестве даже не понимаешь, какие тёмные времена настали для бахсы, — Сабыркожа произнёс это спокойно, но вдруг заметил, что его пальцы, только что ритмично стучавшие по столу, уже не слушались его.

— Сначала немеют конечности. Потом яд останавливает основные мышцы… — Неожиданно, в глазах Сабыркожи мелькнул ужас, когда он осознал, что противоядие, которое он успел принять, не сработало. Он не понимал, в чём причина, но с каждой секундой яд продолжал душить его, сжимая грудь невидимыми оковами. Попытка пошевелиться оказалась бесполезной, тело больше не слушалось, и сдавленное дыхание лишь усиливало растущую панику.

Мардан поднялся со своего места и неторопливо подошёл к Сабыркоже.

— Ты, скорее всего, уже не можешь ни говорить, ни открыть глаза.

Сабыркожа хотел возразить, но губы не слушались. Только внутри росло понимание — его парализовало. Нартуган наблюдал за этим с недоумением, но когда он перевёл взгляд на мать, внутри что-то сжалось. Бике не двигалась.

— Мама? — он шагнул к ней, но она не ответила. Её дыхание стало едва слышным, а взгляд застывшим.

— Что ты сделал с моей матерью?! — голос Нартугана стал резким, полным ужаса.

Он хотел прикоснуться к её руке, но в этот момент до него дошло ещё кое-что. Его собственное тело… оставалось в полном порядке. Он резко обернулся к Мардану.

— Я не отравлен?

Мардан только усмехнулся, поправляя свои желтые волосы.

— Тебе я не стал добавлять яд.

— Почему? — Нартугана передёрнуло. — Ты хочешь реванша?! Ты больной ублюдок!

Гнев вспыхнул мгновенно. Он призвал свои снаряды, запрыгнув на стол, готовый атаковать.

— Это было бы здорово. Но нет.

— Яд их не убьёт. Но выиграет нам время.

Он сделал шаг ближе к Сабыркоже, который сидел, словно застывшая статуя, неспособный даже пошевелиться.

— Я добавил в вино другой яд. Один из своей коллекции. Твоё противоядие на него не подействует.

В глазах Сабыркожи мелькнуло понимание — холодное, бесстрастное. Он осознал, что проиграл.

— Твой враг — Далагуд. Думаю, тебе стоит узнать о нём гораздо больше, чем ты знаешь сейчас. Я могу открыть портал в нашу родовую, Отрарскую библиотеку. Только я могу тебя туда перенести, и только там ты узнаешь, как можно его победить.

— И почему я должен тебе верить?

— Можешь не верить. Но знай одно — я не стал подливать тебе смертельный яд. Я поверил, что ты сможешь победить Далагуда, и теперь выбор за тобой. Через час они оба очнутся, и, скорее всего, вам с матерью придётся скрываться от Сабыркожи. А я отправлюсь на свою следующую дуэль. Нартуган посмотрел на неподвижную Бике, затем вновь перевёл взгляд на Мардана.

— Хорошо, я пойду. Только сначала отправь мою мать в безопасное место.

Мардан открыл портал, ведущий в один из торговых центров города. Торговый комплекс стоял пустым, лишь приглушённый свет рекламы отражался в стеклянных витринах. Убедившись, что место безопасно, Нартуган поднял мать на руки, и все трое, покинув дом, очутились в длинном коридоре, ведущем к выходу.

— Через час она сможет самостоятельно уйти отсюда.

Нартуган кивнул, мягко опуская Бике на скамью.

— Хорошо. Тогда я готов перенестись в библиотеку.

— Отлично. Рад снова видеть перед собой дуэлянта, а не мальчика, который не отходит от материнской юбки.

Нартуган бросил на него раздражённый взгляд.

— Ты точно хочешь, чтобы я пошёл за тобой?

— Мне-то всё равно.

— Перестань быть таким токсичным. Я же хочу с тобой подружиться!

Мардан не ответил. Вместо этого, не меняя выражения лица, он развернул ладонь, и перед ними открылся новый портал. Сквозь его мерцающее свечение виднелись громоздкие стеллажи, уходящие в бесконечную темноту. Это была главная библиотека Отрара — вторая по величине после Александрийской.