Я сжимаю кулаки, готовая уйти, но его голос продолжает:

— В следующие выходные обязательно заберу. Мы куда хочешь пойдём. В зоопарк? Или в планетарий? Как захочешь...

Зоопарк. Планетарий.

Выдыхаю. Боль отступает, сменяясь облегчением и стыдом одновременно.

Он говорит с дочерью. Со своей Машей.

— Да, я тебя люблю. Очень-очень. Спокойной ночи, моя хорошая.

Стою у двери и слушаю эту интонацию. Такую нежную. Такую отцовскую.

И думаю: вот каков он на самом деле. Добрый. Заботливый. Любящий.

Мужчина, который помогает просто знакомой женщине, не требуя ничего взамен. Который заваривает чай с мёдом, когда видит, что ей плохо. Который готовит блины для чужого ребёнка. Который говорит со своей дочерью таким тёплым, мягким голосом.

Отхожу от двери тихо, иду в ванную. Умываюсь холодной водой, смотрю на своё отражение.

Что со мной происходит? А если…

Да ну… нет.

Это просто... благодарность.

Признательность.

Не может быть ничего большего.

Выхожу быстро из ванной — и… неожиданно врезаюсь в Максима в темноте коридора.

Сильные руки подхватывают меня за локти, не давая упасть. Пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно просто для поддержки.

— Осторожно, — говорит Максим низким голосом, и я чувствую его дыхание совсем рядом.

Мы стоим в полутьме коридора. Так близко, что я ощущаю тепло его тела через тонкую ткань моей пижамы. Вижу очертания его лица в неярком свете, пробивающемся из кухни.

Сердце бешено колотится. Воздух между нами становится плотным, тягучим.

Я слышу, как он делает медленный вдох. Его руки всё ещё на моих локтях, большие пальцы почти незаметно поглаживают кожу через рукава. Такое простое прикосновение — а внутри всё переворачивается.

Она мне небезразлична, — вспоминаются его слова, и теперь я точно понимаю о чём он говорил. Вижу это в том, как он смотрит на меня. В том, как напряглись его плечи. В том, как он не отпускает меня, хотя я уже твёрдо стою на ногах.

Несколько секунд мы стоим так — замерев на грани чего-то, что изменит всё. Достаточно одного движения. Одного шага навстречу.

Но… я понимаю, что это всё невовремя и неправильно.

Максим словно читает мои мысли. Его челюсть сжимается. Он медленно, почти нехотя отпускает меня и делает шаг назад, разрывая эту невидимую связь между нами.

— Извини, — говорит он тихо, отводя взгляд. — Не заметил тебя в темноте.

— Ничего, — шепчу я, прижимая ладонь к груди, где под тонкой тканью бешено бьётся сердце.

Он проходит мимо меня к кухне — так близко, что я чувствую запах его одеколона. Щёлкает выключатель.

Яркий свет заливает коридор, и магия момента рассеивается. Но когда я открываю глаза, Максим всё ещё смотрит на меня через плечо.

— Воды хотел набрать, — объясняет он, подходя к шкафу и доставая стакан. — Ты не спишь?

— Не могу уснуть, — признаюсь я, заходя следом на кухню.

Он наливает себе воды, пьёт. Я стою у дверного проёма, наблюдаю за ним.

— Я сейчас с дочерью разговаривал, — говорит он, ставя пустой стакан на столешницу. — По телефону. Извини, если помешал заснуть.

— Нет-нет, — быстро говорю я. — Всё нормально.

Он смотрит куда-то в сторону, и на лице появляется грустная улыбка.

— Мать часто увозит её в другой город. К своим родителям. Иногда на неделю, иногда на две. — Делает паузу. — Маша скучает. Просит забирать её к себе почаще.

Внутри что-то сжимается от сочувствия.

— Это тяжело, — говорю я тихо. — Быть в разводе и не видеть ребёнка так часто, как хотелось бы.

— Да, — кивает он. — Но ничего, справляюсь. Главное, что когда мы видимся, я стараюсь провести с ней время качественно. Не просто посидеть рядом с телефоном, а действительно быть с ней.

Я смотрю на него и думаю: вот какой он отец. Хороший. Заботливый.

— Макс, — говорю я, и голос звучит виноватым. — Мне так неудобно, что мы тут с Софой. Занимаем твою комнату. Ты бы мог брать Машу к себе пожить, проводить с ней больше времени...

Он качает головой.

— Марин, не говори глупости. Когда Маша приедет в город, я обязательно заберу её к себе. Она часто у меня бывает. — Улыбается. — И кстати, если вы с Софой ещё будете тут жить, может, они познакомятся и подружатся? У них же одинаковый возраст.

Улыбаюсь в ответ, но внутри неловко. Неудобно перед ним за то, что мы занимаем его пространство, мешаем его жизни.

Он замечает моё выражение лица.

— Ты не против ведь? — спрашивает он. — Если Маша приедет?

— Что ты, конечно нет! — быстро говорю я. — Ещё спрашиваешь. Просто... мне правда неудобно. Всё-таки потом поищу квартиру, когда немного ситуация с Толей поуспокоится.

Он вздыхает, но спорить не начинает.

— Как скажешь.

Мы стоим ещё несколько секунд в этой тишине кухни. Потом я желаю ему спокойной ночи и ухожу в комнату.

Ложусь в кровать, натягиваю одеяло до подбородка. Долго не могу уснуть, прокручивая в голове эту короткую встречу в тёмном коридоре. Его руки на моих локтях. Его близость. Его дыхание.

Нет. Не буду об этом думать.

Следующие несколько дней проходят в обычной рутине. Работа, София, дом. Толя больше не звонит, но я знаю, что за мной наблюдают.

И вот наступает суббота.

День, когда мы договорились с девочками пойти в спа.

Я просыпаюсь с лёгким предвкушением. Наконец-то хоть немного отвлекусь от всего этого кошмара.

София остаётся с Максимом — он обещал испечь с ней печенье и посмотреть мультфильм. Племянница в восторге от этой идеи.

Собираюсь быстро — джинсы, свитер, минимум косметики. Беру с собой небольшую сумку с сменными вещами.

— Хорошо проведи время, — говорит Максим, провожая меня до двери. — Отдохни.

— Спасибо, — улыбаюсь я. — Вы тоже не скучайте.

— Не будем! — кричит София из кухни. — Мы будем печь печенье с шоколадной крошкой!

Еду на встречу с девочками на такси. Мы договорились встретиться прямо у входа в спа-центр — небольшое, но уютное место на окраине, которое Лена нашла по отзывам.

Выхожу из машины — девочки уже ждут. Лена в ярком пуховике, Оля в длинном пальто. Обнимаемся, смеёмся, заходим внутрь.

В холле пахнет лавандой и чем-то цитрусовым. Тихая расслабляющая музыка. Мягкое освещение.

За стойкой ресепшен сидит девушка лет двадцати пяти. Смотрит на нас без улыбки.

— Добрый день, — говорит Лена. — У нас бронь на три персоны. На фамилию Соколова.

Девушка лениво перелистывает какой-то журнал, потом кивает.

— Есть. Вот ваши ключи от шкафчиков. Халаты и тапочки возьмёте там. — Она указывает пальцем куда-то вглубь помещения.

— Спасибо, — говорю я, беря ключи.

— Ага, — бросает она, не глядя, и снова утыкается в телефон.

Оля выразительно закатывает глаза, когда мы отходим от стойки.

— Сервис на высоте, — шепчет она.

— Да ладно, — машет рукой Лена. — Главное, что сам спа хороший, судя по отзывам.

Идём в раздевалку. Переодеваемся, надеваем мягкие белые халаты и тапочки. Складываем вещи в шкафчики.

— Ну что, девочки, — говорит Лена, затягивая пояс халата. — Начинаем расслабляться!

Первым делом идём в хаммам. Оставляем халаты на деревянных крючках у входа и заходим.

Открываю дверь — и на меня накатывает волна влажного горячего воздуха. Заходим внутрь — стены облицованы мрамором, пар клубится в воздухе.

Большая мраморная лежанка посередине. Она тёплая под ладонями. Сажусь, прислоняясь спиной к прогретой стене. Пар окутывает со всех сторон — густой, почти осязаемый.

Потом мы ложимся на тёплый мрамор. Закрываю глаза, чувствую, как напряжение начинает уходить из плеч, из спины.

— Кайф, — протягивает Оля, раскинув руки. — Давно так не расслаблялась.

— Угу, — соглашается Лена. — Маришка, как ты держишься? Как дела с Толей?

— Не будем о нём, — прошу я. — Сегодня хочу просто забыть обо всём. Хотя бы на пару часов.

— Договорились, — кивает Оля. — Никаких козлов сегодня. Только мы и релакс.

Лежим в тишине, слушаем тихое шипение пара. Мне правда хорошо — тепло обволакивает, мышцы расслабляются, мысли замедляются.

Через двадцать минут выходим из хаммама. Идём в зону с бассейном — небольшой, но чистый, с подсветкой. Вода тёплая, приятная.

Заходим по ступенькам, погружаемся по плечи. Оля тихонько визжит от удовольствия.

— Девочки, а давайте сюда каждый месяц ходить! — предлагает она. — Как традицию сделаем!

— Давайте, — соглашаюсь я, откидывая голову назад, глядя в потолок. — Мне нравится идея.

Плаваем неспешно, болтаем о разном — о работе Лены, о детях Оли, о предстоящих праздниках. Обычные женские разговоры. Простые, лёгкие.

Выходим из бассейна, идём в сауну. Жаркий сухой воздух ударяет в лицо. Садимся на деревянные лавки, льём воду на раскалённые камни — шипит, превращается в пар.

— Эх, — вздыхает Лена, вытирая пот со лба. — Вот это да. Чувствую, как всё плохое выходит.

— А я чувствую, как душа отдыхает, — добавляю я, прикрывая глаза.

Сидим минут десять, потом выходим — жара становится уже невыносимой. Идём под тёплый душ, смываем пот.

— Девочки, массаж заказывали? — спрашивает Оля.

— Я заказала, — киваю я. — На час.

— Я тоже, — говорит Лена. — Давно хотела.

Идём в массажный кабинет. Три кушетки, приглушённый свет, ароматические свечи. Пахнет маслом лаванды и мяты.

Три массажистки — женщины средних лет, с добрыми лицами — встречают нас улыбками.

— Раздевайтесь и ложитесь на животики, — говорит одна из них. — Сейчас начнём.

Ложимся на кушетки, накрываемся простынями. Массажистки начинают работать — сначала спина, потом плечи, шея.

Закрываю глаза и чувствую, как умелые руки разминают напряжённые мышцы. Больно в некоторых местах, но приятно. Боль, которая приносит облегчение.

— У вас очень зажато здесь, — говорит моя массажистка тихо. — Много нервничаете?

— Можно сказать и так, — отвечаю я еле слышно.

— Понятно. Постараюсь помочь.

Она продолжает работать, и я проваливаюсь в какое-то полудремотное состояние. Расслабленное, спокойное. Впервые за долгое время мозг не крутит бесконечные тревожные мысли.

Час проходит незаметно. Массажистка заканчивает, накрывает меня тёплым полотенцем.

— Отдохните пять минут, потом можете вставать, — говорит она мягко.

Лежу, не открывая глаз. Слышу, как Лена и Оля тоже тихо дышат рядом.

Наконец встаём, медленно, не спеша. Благодарим массажисток, выходим из кабинета.

— Я как заново родилась, — говорит Оля, потягиваясь. — Честное слово.

— И я, — соглашается Лена. — Марин, как ты?

— Отлично, — улыбаюсь я. — Давно так хорошо не было.

Идём в зону отдыха — мягкие кресла, приглушённый свет, на столике графины с водой и фруктами. Садимся, наливаю себе воду с лимоном и мятой.

— Девочки, спасибо, что вы есть, — говорю я вдруг. — Правда. Без вас я бы не справилась.

Лена берёт мою руку, сжимает.

— Мы всегда рядом, Маришка. Всегда.

— И никуда не денемся, — добавляет Оля. — Ты наша, мы за тебя горой.

Лена делает паузу, потом с лукавой улыбкой вдруг неожиданно спрашивает:

— Марин, я это… хотела спросить. У тебя как с Максимом? Нет к нему никаких чувств?

Я чувствую, как щёки начинают гореть.

— Конечно есть, — отвечаю я, старательно разглядывая свой стакан. — Благодарность. Огромная благодарность.

— А то знаешь, я подумала про такой момент, — продолжает Лена, явно не собираясь отступать. — Он же в роли спасателя для тебя. А это часто вызывает в женщине отклик. Ну знаешь, как во врачей влюбляются или в полицейских, которые тебя вылечили или спасли?

— Ты чего? — обрываю я её, чувствуя, как краска заливает не только щёки, но и шею. — Я недавно пережила грандиозное предательство, сейчас в бегах с ребёнком, в процессе тяжелого развода, за мной муж следит. Какая влюблённость ещё?

— Ну а что, — Оля подхватывает эстафету, её глаза искрятся весельем. — Как раз таки очень даже и романтично, как в фильмах. Особенно когда на горизонте появляется красавец-спасатель.

— Ой, девочки, ну вас, — смеюсь я, махнув на них рукой. — Лучше расскажите, как у вас дела. Оль, как твой шеф? Всё ещё пристаёт с предложениями повышения?

Мне удалось удачно сменить тему. Сидим ещё минут двадцать, пьём воду, едим фрукты, болтаем о всякой ерунде.

Наконец встаём, идём переодеваться. В раздевалке собираем вещи, одеваемся. Оля смотрится в зеркало, поправляет волосы.

— Выгляжу лет на десять моложе, — заявляет она, любуясь своим отражением.

— И правда, — соглашается Лена. — Нам всем это было нужно.

Выходим из раздевалки в холл. Та же девушка за стойкой, всё так же уткнувшаяся в телефон.

Идём к выходу, надеваем верхнюю одежду.

И тут дверь спа-центра открывается.

Заходит молодая женщина. Ярко-рыжие волосы, зелёное пальто, высокие каблуки.

Я замираю с курткой в руках.

Амелия Мартин.

Любовница моего мужа стоит в трёх метрах от меня.