— Меня сняли с рейса, — сообщает Лина, возвращаясь домой.
— Моя жена?! — спрашиваю я сразу. С Агаты станется, я не удивлюсь. Ее два дня назад выписали из больницы, и вполне возможно, что она решила сразу же отомстить молодой красивой сопернице и уволить ее...
— Нет, — моя любовница качает головой. — Меня вырвало. Прямо во время предполетного собрания экипажа. В канцелярскую урну. То есть, я даже до туалета не смогла дотерпеть, представь себе?! До этого утром немного подташнивало, но я не обратила внимания... Решила, что просто вчерашняя пицца была не первой свежести. Кто же знал, что меня так размотает?!
— Ого, — хмыкаю я сочувственно. — А сейчас как состояние?! Болит что-нибудь?!
— Нет, но все еще немного тошнит. Честно говоря, я думаю, что надо... надо... сделать тест.
— Какой еще тест?! — не понимаю я.
Лина закатывает глаза:
— На беременность, само собой.
— Думаешь, ты можешь быть беременна?!
— Не знаю, — она пожимает плечами. — У меня задержка три дня, но такое бывает, когда летаю в другие часовые пояса... А у меня было два рейса в Сибирь.
— И если ты окажешься беременна, то... от кого?!
— От тебя... наверное, — она поджимает губы.
— Что значит — наверное?!
— То и значит. Мы предохранялись. И с тобой, и с Саввой. И чей презерватив мог порваться, я понятия не имею!
— Твою мать, — я закрываю лицо ладонями.
Мне ведь мало сейчас проблем!
Развод!
Акции авиакомпании!
Налоговая проверка, которую натравил на меня бывший лучший друг!
А теперь еще и Лина беременна?!
Черт, только бы это и правда было отравление несвежей пиццей!
Лина убегает в ванную комнату делать тест, а мне звонит Катя, моя помощница.
Именно она почти три недели назад сообщила мне о внеплановой налоговой проверке.
Мы с ней вместе подготавливали документы, зарывались в бумаги на несколько дней, и потом предоставили проверяющему органу все, что нужно.
Но этого оказалось недостаточно, потому что через неделю пришло еще одно уведомление: требование пояснить это, и то, и еще вот это...
Мы потратили еще три дня.
Самым сложным было то, что небольшие мошенничества реально были, и их нужно было талантливо скрыть, чтобы никто не подкопался.
Неужели и сейчас налоговую что-то не устроило?!
Ну да, так и есть... не устроило.
— Они открывают судебное производство, — сообщает мне Катя.
— Какое еще, черт побери, производство?! — возмущаюсь я. — Мы ведь все им дали! Мы ведь сотрудничали, вели диалог, не уклонялись, не игнорировали!
— Да, но... Роман Витальевич, не кричите, пожалуйста, на меня, я всего лишь гонец.
— Ну да, точно... прости, — я тру переносицу. — Просто столько всего навалилось...
— Сочувствую.
— Что они от меня хотят?!
— Они вменяют вам статью за фальсификацию финансовых документов учета и отчетности финансовой организации.
— И что мне грозит?! — я сразу напрягаюсь, потому что сам наказание вспомнить не могу.
— Ну... это наказываются штрафом в размере от пятисот тысяч до одного миллиона рублей, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок до четырех лет... если кратко.
— Ясно. Значит, если что, отделаемся штрафами.
— Да, вероятно, но я не стала бы с этим шутить и играть, — предупреждает меня моя помощница.
— Я и не собираюсь. Найди мне налогового адвоката, ладно?!
Мне ведь мало адвоката по разводам и адвоката по инвестициям!
Заведем еще одного!
Почему нет?!
А еще мне теперь чертовски хочется поговорить с Володькой.
Я еще на балу обещал ему, что мы вернемся к этому вопросу, но потом жизнь закрутила меня в такой водоворот событий, что было некогда даже написать ему, не то что встретиться лично...
Но сегодня он должен быть в своем офисе.
Поеду — и поговорю.
Володька, как и ожидалось, на месте.
Сидит себе за столом, работает, попивает чай, весь такой гладенький, ладненький, в белоснежной рубашечке...
Совсем недавно я бы восхитился его чувством стиля, но сегодня мне хочется выплеснуть на эту идеально-белую ткань его же собственный чай!
Я захожу к нему без стука.
Володя, увидев меня, едва заметно вздрагивает, но не трогается с места, продолжая держать себя в руках.
— Ромка! — приветствует он меня, как ни в чем не бывало. — Давно не виделись!
— И век бы не увиделись больше! — рыкаю я. — Но ты решил устроить мне подлянку!
— Что?! О чем ты?! — мой бывший лучший друг притворяется, что ничего не понимает.
— Ой, да ладно, не придуряйся! Ведь это ты натравил на меня налоговую!
— Налоговую?! — он еще сильнее пучит глаза. — Да зачем мне это?! Ну подумаешь, повздорили чуток, бабу не поделили, зачем мне в налоговую-то жаловаться?!
— Из зависти! И потому, что ты знал, что не все мои документы в порядке!
— Мне до твоих документов никакого дела нет...
— Ну да, конечно! Не верю! Лжец! Предатель! Бабник! Мало того, что подставил с налоговой, так еще и женщину у меня увести пытался! Ты предлагал Лине с тобой переспать!
— Да, и что?! — хмыкает Володя.
— Она — моя! Найди себе другую! А то и вовсе топай к своей стремной толстеющей жене!
— А ты к своей этой, которая в аварию попала! Жива, или размазало ее по скалам?!
Он скалится, я рычу, и мы бросаемся друг на друга, как злые волки.
Оба давно не любим своих жен, но оба чертовски злы, что другой посмел их оскорблять!
Да и вообще, он же реально пытался переманить Лину!
Да еще и налоговую натравил!
Вот ублюдок!