Он еще пытается меня остановить — но уже только словами, трогать не решается. И правильно: я так зла, что могу и врезать!
Подлетаю к администраторской стойке — за ней сидит молодая, ничего не подозревающая девушка, — и громко, так, чтобы меня видели и слышали и камеры видеонаблюдения, и любая проходящая мимо медсестра, говорю:
— Я — Зоя Романовна Подольская, дочь Агаты Александровны Подольской, и я требую немедленно сообщить мне о физическом и психическом состоянии моей матери, а также о том, почему мне и моему брату не сообщили, что она пришла в сознание, а сообщили только нашему отцу?! И если меня не удовлетворит ответ — я вызову полицию!
— О боже... — подбежавший сзади отец бьет себя ладонью по лбу. — Что ты творишь, дура... что за цирк с конями устраиваешь посреди ночи...
— Цирк с конями устроил здесь ты, отец! — парирую я, держась при этом от него как можно дальше. — Ну?! — снова оборачиваюсь к администратору.
Девушка смотрит на меня огромными, круглыми от ужаса глазами и отвечает, запинаясь:
— П-простите, Зоя Романовна, но я... я не обладаю полномочиями...
— Мне плевать! Говорите! — требую я.
— При всем желании — не могу, — качает головой она. — У меня и информации-то нет... Я ведь не врач. Точнее, может, дневные администраторы и знают что-то, но я... у меня даже доступа к медицинским карточкам пациентов нет... смотрите, — она разворачивает ко мне монитор и что-то нажимает, но я не смотрю. — Нужен пароль. У меня его нет.
— А у кого есть?!
— У медсестры старшей... и у врачей...
— Кто-нибудь сейчас есть в больнице?!
— Нет, все ушли... медсестра — минут двадцать назад... а врач, который вам нужен, — и того раньше. Осталась только ночная смена, дежурная, так сказать...
— Но какие-то врачи ведь остались?! — допытываюсь я.
— Да, но они не занимаются вашей мамой. Они здесь только на случай, если кому-то резко станет плохо...
— Считайте, что плохо здесь мне! А я пока посчитаю до десяти. И если до этого времени передо мной не появится кто-то, кто сможет мне все объяснить, я позвоню в полицию!
— Уверяю вас, Зоя Романовна, у вас нет причин для беспокойства, — бормочет девушка. — Ваша мама в полной безопасности...
— Сомневаюсь, — рыкаю я и кошусь на своего папашу.
— Вам лучше дождаться утра, тогда придет врач, и...
— Раз! — начинаю я, понимая, что по-хорошему все-таки не получится. — Два!
Мне даже жаль эту бедняжку администратора, ведь она правда ничего не знает, она правда хочет как лучше и даже не подозревает, какой страшный человек мой папаша, но если это единственный способ заставить ее поднять задницу и пойти решать проблему — окей, я буду грубой.
— Ладно, ладно! — почти кричит она и наконец вскакивает, а потом бежит куда-то в подсобные помещения.
Мы с отцом остается вдвоем посреди стерильно-белого коридора.
— Истеричка ненормальная! — говорит отец и качает головой. — Не ожидал от тебя такого... Да ты просто вся в мать!
— Уж лучше в нее, чем в тебя! — рычу я в ответ.
— Ну да, конечно! — фыркает он. — Что на тебя вообще нашло?! С чего ты взяла, что я хочу ей как-то навредить?! Я самоубийца, по твоему, на статью нарываюсь?!
— Не знаю, — качаю головой. — Но чую, что что-то не так. И если ты не хочешь признаваться — я сама выясню. И к матери тебя больше не подпущу, ясно?!
— Ясно, ясно, — отмахивается он. — Все, уймись уже — и делай, что хочешь. А я тогда поеду домой. Будем считать, что смену сдал — смену принял...
— Что?! — я округляю глаза. — В смысле — домой?! Я не поняла, ты что — сбегаешь?!
— Просто не хочу больше быть свидетелем твоих истерик.
— А придется, папочка, — говорю я строго. — Я против того, чтобы ты уходил. Если уйдешь — подтвердишь мои опасения.
— О боже... — он трет лицо руками. — Какие еще опасения?!
— О том, что ты хотел навредить маме.
— Ооо... За что мне это все?! — он воздевает руки к небу, точнее, к потолку, как какой-то великомученик, но меня таким не проймешь.
Я просто отхожу в сторону и, не переставая держать его в поле зрения, сажусь на стул.
Минут пять спустя администратор возвращается с каким-то врачом.
Я встаю им навстречу.
Мужчина, явно сонный, видимо, пришел на ночную смену и, пока его услуги не нужны, решил вздремнуть, а я его оторвала от этого невероятно важного занятия... как жаль, как жаль.
— Здравствуйте, — говорю я ему.
— Здравствуйте, — отвечает мужчина. — Меня зовут Кабаненко Ильдар Георгиевич, я врач-невролог. Я посмотрел медицинскую карту вашей матери и могу заверить, что с ней все нормально, она в надежных руках и в безопасности, и вы можете спокойно дождаться утра, чтобы поговорить с ее лечащим врачом о ее амнезии...
— Амнезии?! — переспрашиваю я с ужасом, и все недостающие звенья мгновенно складываются в общую цепь, логичную и ясную, как солнечный день.
Я сразу понимаю, в чем здесь дело.
Мама пришла в себя и, видимо, не вспомнила отцовскую измену, потому и приняла его так спокойно и радостно.
А отец решил воспользоваться этим, попросил врачей не сообщать ничего мне и Славе, а сам начал крутиться возле мамы, чтобы... что?!
Вероятно, чтобы как-то забрать компанию, пока она так слаба, зависима и внушаема.
Как — я пока не знаю.
Но надеюсь, он не успел сделать ничего, что навредит маме.
Ну а сейчас... сейчас я выгоню этого горе-муженька и горе-папашу прочь и позвоню Славе, потому что мои силы и нервы закончились...
Мне нужна помощь.
Спасибо терапии, что я научилась ее принимать.