— А она может умереть?! — спрашиваю я с ужасом.
Уж чего-чего, а смерти я своей старшей сестре не желаю.
Что касается остального... Слава прав, наверное: сборище наше выглядит странновато.
Рома — ладно: ему врачи позвонили, он привез документы и вещи, а еще он все еще официальный супруг Агаты, и если что — на нем ответственность за ее здоровье и за медицинские манипуляции, которые будут совершать врачи, чтобы ее спасти.
Слава — тоже понятно: во-первых, ему тоже позвонили, а во-вторых, он явно планирует защищать свою мать от Ромы, если тот задумает что-нибудь ужасное... отключить ее от аппаратов, например... не знаю, почему такие мысли лезут в мою голову, но я ничего не исключаю...
В любом случае — их присутствие оправдано и логично.
Но мы с Зоей... зачем мы здесь?!
Мы смотримся здесь чужеродными элементами.
Вроде, кровные родственники, самые близкие — сестра и дочь, — но обе с ней в состоянии конфликта.
Думаю, даже если Агата сейчас придет в себя, она не захочет видеть никого из нас, кроме Славы.
— Она в ужасном состоянии, — говорит Рома. — Так что... все возможно.
На мгновение мне кажется, что его голос звучит сладко-предвкушающе, как будто он только и ждет момента, когда Агата действительно перестанет бороться и уйдет в мир иной, как будто он потирает мысленно ладошками и прикидывает, что тогда авиакомпанию и делить не придется: все ее доли перейдут к нему по наследству...
Ну вот — опять мысли, что он желает ей зла!
Я пытаюсь остановить себя: нельзя так думать!
Рома, конечно, человек жесткий и жестокий, но ведь не настолько, чтобы желать смерти матери своих детей... правда?!
Впрочем, какое-то сомнение, какая-то червоточина в моем сердце все равно остаются.
Я и так-то Роме никогда не доверяла, а теперь тем более не доверяю.
Как же хорошо, что я отказалась отдать ему свой пакет акций полностью, как же хорошо, что я решила оставить немного себе.
А может, и вовсе не стоило с ним делиться?!
Надо подумать: благо, документы еще подписаны.
Впрочем...
Ладно, не о том сейчас надо думать, не о том!
— Ты ошибаешься, Слава, — говорю я племяннику. — Да, мы с Зоей в ссоре с твоей мамой, но... мы все еще любим ее.
И это чистая правда.
Как бы я ни злилась и ни обижалась на Агату, как бы ни считала себя рядом с ней человеком второго сорта и неправильной дочерью, она — моя сестра, моя кровь, мой родной человек...
Я желаю ей только здоровья.
Более того, теперь, оказывается, я еще и переживаю за то, не навредит ли ей Рома...
Может, она была права, когда говорила, что мы с ней должны быть не против друг друга, а вместе против всего мира?!
Не знаю. Сложно.
Обиду не так-то легко подавить, даже когда близкий человек в любой момент может умереть...
Моя гордость, черт ее побери, остается со мной.
По крайней мере — пока.
— Мы не позволим ей умереть, — говорит Зоя и осторожно кладет ладонь брату на плечо. Слава в ответ не дергается — и на том спасибо. Зоя же продолжает: — Ты ведь это и сам прекрасно знаешь. Мы сделаем все: лучшие лекарства, лучшие врачи, лучшая реабилитация... Мы справимся.
— Надеюсь, — кивает Слава, но по взгляду видно: он все еще не доверяет нам... особенно, видимо, мне.
— Ну что же... — говорю, понимая, что с моим появлением атмосфера накалилась до предела, и теперь надо бы снизить градус. — Я отойду, надо подышать...
— Удачи, — отзывается Зоя, и они со Славой остаются в коридоре вдвоем, потому что Рома бежит за мной...
Вот блин!
Чего ему еще?!
— Постой! — окликает меня Рома, потому что я, пытаясь оторваться от него, мчусь со всей дури и притворяюсь, что не вижу и не слышу его.
Делать нечего: я притормаживаю.
— Что такое?! — спрашиваю, чувствуя, как сбивается мой голос.
— У меня такой же вопрос, — говорит Рома. — Минуту назад мне показалось, что ты чувствуешь себя виноватой... и запутанной...
— С чего бы?! — фыркаю я, а про себя думаю: что, так заметно было?!
Он встает напротив меня и, глядя прямо в глаза, спрашивает:
— Наш уговор ведь в силе?! Ты отдашь мне акции?!
— Конечно! — восклицаю я, притворяясь удивленной, а про себя думаю: теперь я еще сильнее сомневаюсь в том, что это будет правильно...
— Давай подпишем договор прямо сегодня, — предлагает Рома.
— Мне некогда, прости, — качаю головой. — Помнишь, я говорила про утренник и платье?! Все это по-прежнему нуждается в моем внимании. А бумаги мы подписать всегда успеем. Сегодня, через пару дней или через неделю — не имеет значения.
— Просто я не хочу, чтобы ты передумала из-за жалости к сестре. Все-таки зря я тебе позвонил и позвал.
— Я бы все равно узнала, — возражаю я. — Через Зою или Славу.
— Слава бы не позвонил тебе. А Зоя вполне могла бы забыть и позвонить через два-три дня, когда все было бы уже улажено...
— В таком случае — я благодарна тебе.
— Я думал, что это сблизит нас, но...
— Слушай, у меня правда нет времени, — перебиваю я его и, не слушая его больше, быстро шагаю к женскому туалету, чтобы просто запереться там.
Надеюсь, он вернется к своим детям, и я смогу быстренько сбежать.
Находиться рядом с Ромой чертовски некомфортно... от него веет не просто усталостью и детскими обидами, как в моем случае, от него веет реальной опасностью...
И как я раньше этого не замечала?!