После дуэли, спустя несколько дней мы уехали из Петербурга обратно в менее шумную, но при этом более красивую Москву. Несколько дней тряски в старой, хоть и дорогой карете (при условии, что большинство уже давно ездит поездами) и я могла вдохнуть полной грудью такой родной запах старой столицы. И даже разбушевавшаяся непогода не могла меня огорчить…

Спустя несколько дней я, взяв свою любимую трость и, одевшись потеплее, ушла гулять в местный сквер. Жила я временно в одной из квартир на Арбате, вместе с Кириллом и Элен, чтобы не скомпрометировать саму себя. Через неделю мы должны будем уехать на дачу под Москвой и жить там до ближайшей весны. Так сказать, отдохнуть от прогресса.

Солнце ярко светило, но не грело. Снег приятно скрипел под ногами, а из легких вырвался пар. Вот странно, вампиры вроде мертвые существа, но мы дышим и даже едва-едва, но источаем тепло. Подставив лицо солнечным лучам, рассмеялась, так как по близости никогда не было, и сказала:

— Как там Пушкин Александр Сергеевич писал? Мороз и солнце; день чудесный!

— Еще ты дремлешь, друг прелестный -

Пора, красавица, проснись: - от неожиданности я вскрикнула и уже хотела ударить незнакомца тростью, но меня поймали в объятия так, что вырваться я не могла, а перед глазами была лишь зеленоватая ткань одежды. Потянув носом воздух, поняла, что это Огинский. Как только тут оказался и нашел меня?! Уже хотела возмутиться, но он продолжил, поэтому перебивать я не стала, - Открой сомкнуты негой взоры

Навстречу северной Авроры,

Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,

На мутном небе мгла носилась;

Луна, как бледное пятно,

Сквозь тучи мрачные желтела,

И ты печальная сидела -

А нынче... погляди в окно:

Под голубыми небесами

Великолепными коврами,

Блестя на солнце, снег лежит;

Прозрачный лес один чернеет,

И ель сквозь иней зеленеет,

И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском

Озарена. Веселым треском

Трещит затопленная печь.

Приятно думать у лежанки.

Но знаешь: не велеть ли в санки

Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,

Друг милый, предадимся бегу

Нетерпеливого коня

И навестим поля пустые,

Леса, недавно столь густые,

И берег, милый для меня, - в голосе отчетливо слышалась улыбка.

— Вы специально за мной в Москву приехали? — буркнула я куда-то в район его груди, так как меня все еще не отпускали.

— Возможно, — уклончиво ответил он, — хотя… Да, вслед за вами, — он поднял мою голову за подбородок двумя пальцами, заставив запрокинуть голову и стал склоняться к моим губам, но я вовремя среагировала. Результат — набалдашник трости помыли, князя выбесили, — вы издеваетесь?!

— Возможно, — отзеркалила я его поведение, — хотя… Да, именно этим я и занимаюсь. А еще пытаюсь сохранить остатки своей репутации.

— Вам говорили, что вы прекрасны? — прошептал он, склонившись к моему уху. Его дыхание опаляло, а звук голоса пьянил.

— Вы не поверите, каждый день это слышу, — прошептала я в ответ.

— У вас такое холодное дыхание, — обеспокоенно сказал он и прикоснулся к моей щеке, сняв перчатку, — может пойдете домой?

— Нет, это мое обычное состояние, — пожала я плечами, — редкая болезнь, сердце медленно бьется, лекари лишь пожимают плечами. А мне это не мешает.

Указав тростью на выход из сквера, который находился метрах с двухста, я взяла Огинского под руку и потащила за собой. По скорости мы явно уступали улиткам.

— Вам не интересно, как я вас нашел? — спросил он странным голосом, а я снова безразлично пожала плечами.

— Абсолютно. Потому что вы уже нашли. Какой смысл узнавать информацию, которая мне не принесет пользы? Да и вообще, я тут гуляю каждое воскресенье, об этом каждая собака знает. Мне, например, гораздо интереснее почему вы променяли военную казарму на балы и увеселения?

— Хм, странный вопрос для барышни, которая привыкла к «балам и увеселениям», — после моего взгляда он прокашлялся и продолжил, — просто травма ноги, не более. Но брат подключил все свои связи, чтобы я не смог больше воевать.

— А вы бы хотели?

Ответом мне послужило молчание, которое продлилось несколько минут. Мы уже подходили к выходу, когда он неожиданно заговорил:

— Скажите, после того, что я сделал… У меня есть шанс попробовать завоевать ваше сердце?

— Сердце? — я снисходительно улыбнулась, — Зачем вам бесчувственный камень? — в его глаза отразилось удивление и неподдельный интерес, — Да. Понимаете, не умею я любить. Дорожу я только своими близкими, а вы в их круг не входите…

— Пока что, — вставил он, а я улыбнулась еще шире.

— Таких как вы у меня были… Десятки. И каждого я забывала после проведенной ночи. Все мне сулили любовь, и в каком-то смысле они её дарили, но… Что бы они не делали, я даже их имен не запомнила. Что же вы хотите сделать, чтобы я вас как минимум запомнила? Осыплете украшениями и подарками? Пообещаете незабываемую ночь любви или сделаете предложение руки и сердца?

— Страсть.

— Что? — выдохнула я.

— У тебя была любовь, как ты сказала, море любви, драгоценностей и поклонников, но все твои отношения заканчивались даже и не успев начаться. А все просто потому, что, во-первых, тебя не воспринимали как равную, а во-вторых — они загоняли и тебя и себя в рамки приличия. Часто надуманные, но у каждого из них были свои границы.

— А у тебя таковых нет? — съязвила я, даже и не заметив, как стала называть его «ты».

— Ну я же не аристократ, — выдохнул он и резким движением впился в мои губы. Яркой вспышкой этот поцелуй запечатлился в моем сознании, поцелуй, которого у меня никогда не было. Пройдясь языком по моей нижней губе, он скользнул им внутрь, играя с моим, делая поступательные движения. Ноги сами подкосились, из-за чего пришлось отбросить трость и вцепиться в его плечи… Он прав, всегда были границы, установленные кем-либо, а не мной. Но даст ли он мне ту волю, о которой говорит, вот в чем вопрос. Спустя пару минут он оторвался от меня, вырвав возмущенный вздох.

— Вот и закончилась свобода, — усмехнулась я и уже хотела уйти, как он схватил меня за руку.

— Хочешь большего — приходи сегодня вот по этому адресу, — мне в руку вложили записку с адресом. Невольно залюбовалась почерком на несколько мгновений, а когда обернулась увидела лишь удаляющуюся спину. Ну Огинский! Заинтриговал!