Ощущение удара по голове так и не наступило, я даже успела вся съежиться и закрыть голову руками. Но нет, палка словно спружинила сантиметрах в пятнадцати от меня и отскочила.

— Мальярис? — увидела ту, что с перекошенным злобой лицом пыталась опустить мне на голову дубину второй раз. — Да какого черта! — не выдержала я, выхватывая орудие у обезумевшей девушки.

Отбросила оглоблю в сторону, надвигаясь на напавшую на меня идиотку. В груди зарождался огонь. Не знаю, что увидела на моем лице Мальярис, только она стала пятиться, пока не споткнулась и не рухнула на землю. Тогда она принялась отползать, глядя на меня со священным ужасом. Губы ее дрожали, она что-то бормотала, а что я не разбирала, оглушенная собственной злостью.

— Зачем? — стараясь успокоиться, выдохнула я. — Что я тебе сделала?

— Он тебе не нужен! — все еще дрожа и отползая, выпалила она. После увидела, видимо, что-то у меня за спиной, потому что поведение ее резко изменилось. — Помогите! — заверещала вдруг девушка. — Не надо, не убивай! Умоляю, айсхи, не убивай меня!

— Что?

Недоумение уняло злость. Я остановилась, нахмурилась. И тут заметила, что к нам торопливо приближаются Корт и взрослая женщина. Глава смотрел на меня с изумлением, а на Мальярис с жалостью. Женщина первым делом бросилась к жалкой актрисе, упала перед ней на колени, грудью заслоняя от… меня?

— Умоляю, айсхи, не трогайте мою дочь! Она — хорошая девушка, никому не сделала дурного! Глава, молю о защите! — разорялась женщина.

— Успокойся, Ишдира, твоей дочери ничего не грозит. Ведь не грозит? — повернулся вопросительно ко мне.

— Да вы спятили тут все? Корт, она напала на меня! Вон видишь палку? Вот ею собиралась огреть меня по голове. Дважды!

— Мальярис, это правда? — мгновенно переменил тон глава.

— Нет, глава! Клянусь великой заступницей Горхой, она лжет! Да отсохнет мой язык, коли так…

И тут над девушкой пронесся ветерок, опрокидывая и ее, и прикрывающую ее мать навзничь.

Поднявшись, Мальярис пыталась что-то сказать и не могла. С вытаращенными глазами она открывала и закрывала рот, махала руками и сипела. А по щекам ее текли слезы отчаяния. Мальярис бросилась в ноги главе, заглядывая ему в глаза, но мужчина небрежно оттолкнул девушку, виновато глядя на меня.

— Прости, Виктория, я должен был тебя защитить.

— Ты не можешь говорить? — наклонилась к девушке, помогая подняться. Нет, мне не стало ее жалко, мне было любопытно и… немного жутко.

Мальярис отчаянно трясла головой и указывала себе на рот. Зрелище было отвратительное. Вкупе с размазанными по лицу слезами и глупым выражением лица.

Интересный опыт, — присвистнула про себя, в очередной раз отмечая, что стоит думать, прежде чем что-то говорить. Расправа, оказывается, может быть очень и очень скорой.

— Чем ты думала? — рыдала Ишдира, пытаясь успокоить дочь. — Ведь великая Горха — покровительница всех айсхи!

Мальярис еще пуще разрыдалась. Вывернулась вдруг из рук матери и бросилась ко мне. С выпученными глазами и растопыренными пальцами, увенчанными грязными ногтями, девушка попыталась напасть. Шаг назад, взмах рукой, и Мальярис застыла, обвитая за щиколотки плотным вьюнком. Мгновенно обездвиженная девушка не удержала равновесия и снова рухнула на землю.

— Тебе лучше увести свою дочь, Ишдира! — грозно рявкнул Корт. — Нападение на айсхи карается смертью, неужто тебе то неведомо? — перевел он внимание на Мальярис. — Еще до заката ты должна убраться из поселения. Я тебя изгоняю! Изгоняю! Изгоняю! Изгоняю!

Мальярис бледнела с каждым веским словом главы. Она уже не плакала, застыла, неверяще глядя на мужчину, словно ожидая каждую секунду, что он передумает.

Перевела взгляд на Ишдиру, та стояла с неменьшим ужасом во взгляде, онемев не хуже дочери.

— Глава, — отмерла она. — Да как же это? Да разве ж можно изгонять молодую деву? Еще и… сейчас, — перевела она растерянный взгляд на дочь.

— Я все сказал! Виктория, идем.

Корт уверенно потянул меня в сторону дома. Шла, не переставая думая о глупой девушке и причинах, побудивших ее к этому поступку. Хотя какая разница? Я-то точно знаю, что не сделала ей ничего дурного. Да и если бы вдруг обидела как-то, что ж меня теперь убить, что ли?

— Корт, она ведь это из ревности, да? — другой причины придумать я не смогла. Глава остановился, повернулся ко мне.

— Я не давал ей слова, Виктория. Мальярис помогала по хозяйству и только. Что там у нее в голове — мне неведомо.

— Изгнание, что это значит?

— Это значит, что до того, как светило скроется на небосводе, она должна собрать пожитки, какие сможет унести, и покинуть поселок. Возвращаться ей нельзя.

— А родители? Семья?

— Они сами вольны решать, как поступить. Но если надумают уйти, то тоже сегодня же!

Жестоко? Да не слишком, если учесть, что я сегодня и вовсе могла умереть. Нет, это не фигура речи и не преувеличение. Вспоминая огромную палку, покачала головой. От удара такой дровякой по голове я бы уже не оправилась.

По пути проверила начавшие подсыхать блоки — на первый взгляд, все идет, как и должно.

Вернувшись в дом, приготовила завтрак, как раз и Шайлас проснулась. Малышка неизменно поднимала мне настроение одним своим видом. Вот и сейчас, стоило девочке прибежать на кухню, первым делом она крепко-крепко меня обняла. Теперь я понимаю, что как раз в этот момент мы и обмениваемся энергией. Я стала это чувствовать, ощущать.

Никакого упадка сил, напротив, после такого вот обмена я и сама чувствую себя бодрее.

— Как спалось, мышка? — ласково обратилась к девочке, перекладывая кашу на тарелки.

— Айсхи Рей хочет забрать меня к себе.

— Что? — Выронила большую деревянную ложку, резко оборачиваясь. — Ты видела его во сне?

— Он приходит каждую ночь, — кивнула Шайлас. — Он нестрашный. Мы играем.

— Нестрашный, — повторила растерянно. — А ты, Шайлас? Ты хочешь к нему?

— Только с тобой. Без тебя мне плохо.

— Я понимаю, — закивала, обдумывая. — Ты говорила ему, где мы?

— Нет, — замотала она головой. — Но он не спрашивал. Про тебя спрашивал много.

— И что ты сказала?

— Что ты моя мама, что рядом с тобой тепло, что я не хочу с тобой разлучаться.

— А про папу вы говорили?

— Я к нему не хочу, — смутилась Шайлас.

— Ладно, — присела, размышляя. — Шайлас, ты рассказывай мне о своих снах, хорошо? — Малышка согласно кивнула. — А папа тебе больше не снился? — не могла не спросить.

— Я его не пускаю, он недобрый, — Шайлас нахмурилась. — Мне плохо рядом с ним. Холодно, — она потерла солнечное сплетение.

— А как ты его не пускаешь? — заинтересовалась я.

— Не знаю. Просто не хочу, чтобы он приходил и все.

— Шайлас, а ты помнишь маяту, которая была с тобой с рождения? Что с ней случилось? Почему вы убежали от папы?

— Она не была со мной, — подняла на меня удивленный взгляд Шайлас. — Она была только с папой.

— А где же ты была?

— В поместье. Я все время была одна, мне было очень-очень холодно. Все вокруг такие злые! Маята приходила очень редко, рядом с ней было тепло, но совсем чуть-чуть, хватало ненадолго.

— А папа не приходил? — подалась я вперед, обнимая девочку.

— Он приходил с ней, — прошептала Шайлас. — Только от него не было тепла, совсем-совсем.

— Все хорошо, не расстраивайся, — погладила Шайлас по голове, поцеловала светлую макушку. — Я рядом, никуда не уйду. Шайлас, а ты можешь сама позвать кого-то в свой сон? Или попасть в чужой?

— Не могу, — расстроенно сообщила она. — Я уже пыталась, но у меня не выходит.