Мы еще завтракали, когда пришел Корт. После стандартных расшаркиваний он обтекаемо поинтересовался, согласна ли я и сегодня помогать с посевами.

— Да. У нас ведь договор. Как насчет завтрака? — кивнула на остатки каши.

— Ты так легко предлагаешь мне пищу?

— А что не так?

— Лайата, живущая в доме мужчины и добровольно предлагающая ему хлеб, предлагает и себя в качестве жены, — менторским тоном сообщил мужчина. — Если только она не получает за это плату. А если лайата разделит трапезу с мужчиной, примет из его рук хлеб и воду, останется в его доме даже на одну ночь, для всех вокруг означает, что она вверяет себя заботам мужчины, согласна разделить с ним путь, выстланный Великой Айхашшис.

— Я не лайата, Корт! — грубовато отрезала я. — И у нас с тобой нет никакого пути! Лишь договор о сотрудничестве. И, кажется, все это мы уже обсуждали.

— Ты странно несведуща в простых вещах, Виктория, любой может тебя обмануть. Твоя девочка не может сама выбирать свой путь, она может пострадать из-за твоего неведения. Тебе нужен мужчина рядом. Я — тоже айсхи, пусть и с разбавленной кровью. У нас будут сильные дети, Виктория. Я смогу защитить, — уговаривал он.

— Спасибо за предложение, но нет! Так что, будешь завтракать? Без взаимных обязательств! Просто потому, что я приготовила достаточно, чтобы угостить гостеприимного хозяина, предоставившего нам с Шайлас крышу над головой.

— Буду, — согласно кивнул Корт после небольшой паузы.

Криво улыбнулся и прошел вглубь кухни, усаживаясь на лавку. Поставила и перед ним миску с кашей, налила молока.

Мелькнула мысль, что нужно подергать разные листочки, поискать пригодные для заваривания. Чая безумно хочется, пусть и травяного. Нет, молоко я тоже люблю, но все же.

— Мужики на шуррники твои смотреть ходят. Я рассказал, для чего они, но никто не верит, что из шурры можно дом поставить.

— Пусть не верят, — пожала плечами. — Время покажет, кто был прав.

Сегодня высаживали чернуху, оставив голушку напоследок. Что такое чернуха я так и не поняла, пока кто-то из мужиков не принес овощ, похожий на картофель. Мелкий, размером с грецкий орех, угольно-черный, сморщенный весь и чуть мягковатый.

— Портится уже, обычно чернуху первой съедают, она везде идет. И жарят ее, и варят, и в печи пекут. А вот такую, испорченную, животным на корм. Не лежит она долго, до середины холодов обычно только и долеживает.

— А семена откуда?

— Так когда цветет, несколько кустов оставляем на семена.

— А если прям ее в землю? Вырастет? — вспомнила, как у нас картофель выращивают.

— Не знаю, не пробовал никто.

— Да сгниет она, и все дела! — вмешался Житар.

Сжала небольшой корнеплод в руке, посылая к нему лучики тепла. Однако вопреки моим надеждам, чернуха не проросла. Скукожилась еще сильнее, едва не рассыпаясь в руках.

— Не очень-то и хотелось, — пробормотала, выбрасывая испорченный овощ. — Ладно, давайте попробуем с семенами.

Дальше все пошло по отработанной вчера схеме. Одни мужики рыхлили землю, другие чертили борозды, детвора забрасывала семена, расстояние между будущих кустов указал Житар. Моя задача заключалась в том, чтобы напитать семена силой. Чернуха оказалась еще более отзывчивой, росточки появлялись скорее и более плотные.

Закончили задолго до конца дня. Местные женщины принесли перекус на всех. Мне порцию подали первой, с уважительными поклонами и благодарностями. Шайлас, поев, куда-то убежала.

— Она с моей Льякой, — пояснила одна из женщин. — Ячик у нас народился, вся детвора на него смотреть бегает.

После еды принялись за голушку. Бобовое, что-то между фасолью и нутом. Этих семян было больше всего. Засеяли не одно поле, а два. Под конец я уже просто валилась с ног, чувствуя промораживающий холод, идущий от источника.

Но не уходила, пока не закончили. Устали все, но усталость это была добрая, отрадная. Видела, как радовались мужики, видя равномерные всходы. Сипарису, кстати, уже поливали. Эту работу выполняли женщины и подростки. Воду носили с реки. Поселковые весело переговаривались между собой, говорили громко, много смеялись, меня стесняться совсем не перестали, но хотя бы не замолкали при приближении.

К ночи все разошлись по домам, а я опустилась на землю у края поля, чувствуя, что сил не осталось даже на то, чтобы дойти до реки и умыться. Шайлас давно уже проводили в дом главы, мне отчитались, что маленькая айсхи поела и спит.

Повинуясь внутренней потребности, легла на землю, стараясь касаться прогревшейся за день поверхности всем телом, вбирая силу природы. Неслышно подошедший Корт легко поднял мою безвольную тушку на руки. Не оставалось иного, чем обвить его шею руками, позволяя нести меня. Думала, что к реке, оказалось нет, все же к дому. Переступив порог, Корт пригнулся, занося меня внутрь.

Усадил на лавку в кухне. Заметила, что на столе, прикрытые полотенцем, стоят какие-то горшки.

— Женщины заходили, поесть принесли, — пояснил Корт, заметив мой вопросительный взгляд.

— Спасибо. Проверю Шайлас и вернусь.

Не то, чтобы я чего-то опасалась, просто нужно было убедиться, что с малышкой все в порядке, чувство ответственности за нее на подсознании. Пройдя в комнату, с умилением несколько минут смотрела на спящую девочку. Не выдержав, подошла ближе, поправила покрывало, поцеловала мягкую щечку, а потом и вовсе прилегла рядом, чувствуя прямо-таки потребность прижаться к ней покрепче.

Как уснула и сама не поняла. В какой-то момент почувствовала на себе изучающий взгляд, но сил встать или даже просто открыть глаза не нашлось.

Проснулась выспавшейся и полностью отдохнувшей. И снова ночью Рей не появлялся. Может ли это быть связано с тем, что я устала накануне, потратила все силы и их попросту не хватило на общение в разделенном сознании? Другого объяснения я не нашла. В последнюю встречу Рей так настаивал на ответах, явно что-то мешает ему их получить. Не думаю, что он просто вдруг потерял интерес.

За окном давно рассвело, думаю, время близится к полудню. Потянувшись всем телом, огляделась. Шайлас уже убежала, она вела себя все смелее, понемногу начала общаться с местной ребятней. Вчера вот какого-то новорожденного ячика смотрела.

Вдруг на улице послышались взволнованные, даже испуганные крики. Подскочила, расслабленную негу как рукой сняло. Выглянув в окно, не смогла понять, что послужило причиной переполоха, но где-то там Шайлас. Волнение гнало меня в сторону криков.

Спешно выскочила из комнаты, пронеслась по домику и выбежала на улицу. Шайлас нигде не было видно, а вот крики только нарастали.

Я добежала почти до дома лекарки, когда поняла причину истеричных воплей, оглашающих окрестности — неподалеку от площади свернулся клубком небольшой, искрящийся на солнце, золотистый дракон.

Малыш выглядел напуганным не меньше столпившихся вкруг поселковых. А вот я его почему-то совсем не боялась. На ходу одергивая платье, я медленно приближалась к дракончику. Люди стояли в отдалении, шагах в десяти, ближе никто подойти не рискнул и вскоре поняла почему — земля рядом с малышом пугала обугленными черными полосами.

— Да ты огнедышащий? — спросила тихо, но ящер услышал.

Вскинул голову, вытаскивая ее из-под крыла, безошибочно нашел меня взглядом, смотря с надеждой.

Когда дракон поднялся на лапы, я немного занервничала. Размерами детеныш, конечно же, уступал взрослым сородичам, но все же был значительно выше меня. Вытянув длинную шею, дракончик неуверенно потянулся ко мне узкой мордой, а потом вдруг чихнул.

В меня полетели два крупных сгустка огня. Испугаться я не успела, как и осознать свои действия. Вскинула руки, закрываясь, инстинктивно активируя вокруг себя защитную сферу. Огонь ударился в золотистую пленку и стек на землю, а дракончик плюхнулся на массивную попку и, кажется, готовился расплакаться.