Дан

Серьёзно?

Так просто!

Вот же бесячая выскочка!

Пульс дико молотит по вискам на адреналине. А радость, накрывшая с головой, не дает мыслить логично.

— Энн…, - разворачиваю малышу к себе, чтобы убедиться в реальности услышанного, но тут же получаю удар под дых, врезаясь во взгляд загнанного олененка.

В голове сразу миллион мыслей.

Пошутила?

А может тупо проверяет меня?

И если так, то мне нужно не злиться, не забивать Скрипку ещё больше в угол, а раз и навсегда вложить в её светлую головку, что я больше никогда не посмею обижать её.

Улыбнись, fool!

Сам на адреналиновом нервяке и малышку пугаешь.

Но это не так просто…

Особенно если уже сдуру спятил от передоза чувств.

Сейчас я могу легко и непринужденно горы сворачивать, а вот спокойный убедительный разговор мне по ходу не осилить.

Но бежать от этого не вариант.

Когда ещё эта девочка снизойдет, чтобы дать такому идиоту как я шанс.

Вот только её трепещущее тельце в моих руках и какие-то придурочные бабочки своими порхающими крылышками щекочут мне живот.

Кышь отсюда. Бесите!

Разлетались тут…

— Энн, я по себе знаю, что страх, обида, принципы могут быть сильнее любви. Я в рупор орал, что ненавижу тебя. Кошмарил тебя как последнее животное. И это не потому, что не любил, а потому что не мог простить. Потому что хотел, чтобы и тебе было так же больно, как и мне. Но вот парадокс! Мне не становилось легче. Поэтому я ещё больше жестил, окончательно тронувшись головой, — последние слова говорил еле слышным шепотом, так как яд сожаления скрутил громкость моих голосовых связок.

— Я должна была все объяснить, а не сбегать трусливо. Но я боялась, что сделаю ещё хуже. Думала, что заставлю тебя презирать самого себя из-за невозможности что-то изменить, как это было со мной, — пришпиливает она меня в очередной раз своей заботой и жертвенностью.

Прикрываю глаза, ощущая, насколько недостоин этой девушки.

Такой сильной, самоотверженной и по-детски наивной.

Это она, маленькая и худенькая, боролась за меня.

Это ее больше других жизнь роняла с небес на землю, но она мужественно вставала на ноги.

Это об неё бесконечное число раз вытерли ноги, и я в том числе, но она осталась чистой и нежной.

Ком в горле. Вой рвётся из груди под шквалом неуправляемых чувств. А руки сами собой укутывают любимую.

— Энн, ты и не должна была оправдываться. Это я должен был разбиться вдребезги, но найти тебя. А не отпустит, а потом ещё и обидеться за это.

Энн взирает на меня вопросительно, словно никогда и не ждала этого.

Не ждала, что я за ней буду бегать.

Как влюблённый по уши сопляк…

Как лишившийся сна и покоя псих…

Как комнатная болонка за хозяином, без которого бездомное скитание и голодная смерть.

Потому что меня уже не приручит другая девушка.

Мне только Скрипка нужна.

Только для неё скупо, но все ещё бьётся моё грешное сердце.

Я не хочу больше отношений по обещанию или для пиара.

Не хочу пустой разрядки с сочной фанаткой, которую забуду уже через десять минут.

Как дешевку…

Сейчас я готов платить не только телом и деньгами, но и сердцем, мыслями, мечтами, планами…

И только за искреннюю улыбку Энн.

Потому что все остальное эта девушка уже давно подарила мне.

Только я твердолобый олух не заметил.

Но сейчас в её голубых глазах отражается весь мой мир.

— В свое оправдание могу только сказать, что каждый день, каждую чёртову ночь думал о тебе. И эта была самая жестокая, изощренная пытка, которую могла для меня придумать судьба.

— Дан, хватит, — бормочет Энн, словно молитвенные четки перебирая мои пальцы, когда мои глаза снова предательски щиплет. — Хватит с нас! Давай уже простим друг друга и забудем прошлое. Я знаю, что у меня получится. А у тебя?

— А я хочу помнить! — едва дыша, уточняю я, захлебываясь ощущением безграничного счастья. — И от этого любить тебя ещё сильнее.

Она отстраняется и смотрит на меня долгим, пристальным взглядом. В ее глазах плещется удивление, смешанное с надеждой. Я вижу, как она борется с собой, пытаясь поверить в то, что слышит.

Поверить в то, что мое “люблю” не пустой звук.

И я должен помочь ей в этом.

Притягиваю малышку к себе и прижимаюсь губами к ее виску.

Совершенно другие ощущения.

Иной запах…

Иной вкус…

Энн больше не запретный плод со жгучим послевкусием.

Она моя. Моя девочка.

Наконец-то!

— Энн, я люблю тебя. Сейчас просто поверь, — шепчу я ей на ухо. — А в будущем я обязательно докажу тебе…

— А давай не будем ждать завтра. Хочу доказательств сейчас, — не дает мне закончить она, прикасаясь холодными пальцами к моим губам. — Богдан, поцелуй меня.

После этих слов душа в рай, а член в боевую стойку.

Моментально впился в искусанные губы, терзая их жестким глубоким поцелуем. Потому что истосковался до невозможности и до сих пор не мог поверить, что это взаправду.

Что я трезв, здоров и счастлив и при этом не пускаю слюни в психушке.

Чудо!

Моя бесячая выскочка со мной. Такая родная и любимая.

Сжалась клубочком на моей груди и смотрит развратно и умоляюще.

А я даже не мог мечтать об этом.

Сгреб ее в охапку и подхватил на руки.

— А розы? — спрашивает с очевидным волнением, когда я необузданными шагами рванул к дому.

— Потом, Скрипка! К черту все! К черту весь мир, если у меня есть ты! Я почти умер, думая, что потерял тебя навсегда. Поэтому сейчас мне нужно искусственное дыхание рот в рот… И вообще, длительные восстановительные процедуры.

Пришлось с честью выполнить все “лечебные” манипуляции, от которых я едва смог отдышаться. Но никак не смог успокоиться. За первой волной удовольствия накатила вторая, переполненная счастьем, облегчением и ей, моей любимой девушкой.

Только качая ее на руках и видя, как она медленно засыпает, я смог немного расслабиться…

Моя.

Не отпущу никогда… Буду вот так убаюкивать каждый вечер, гладить непослушные прядки и считать веснушки.

Но…

Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах.